Не бойтесь перемен.

Кто-бы мог подумать, что трудолюбивая Катя Пушкарева будет идти на работу как на каторгу? Вот именно, никто, но это так. Вчера я то и делала, что сбрасывала настойчивые звонки от Жданова и любопытной Маши. Проговорилась ли она, для меня остается загадкой. Но говорить вчера с ней было выше моих сил. Уволить ее за опоздания грозились уже сто раз, но она продолжала опаздывать и не испытывала по этому поводу никаких неудобств. Что уж говорить о такой сенсации, как роман секретарши и начальника. Да не простой секретарши, а их подруги. Думаю, Маша не удержится. Почувствовав, что лифт остановился на нужном мне этаже, я глубоко вдохнула и стала ждать, пока двери не разъедутся в разные стороны. Стоило мне только шагнуть из кабины, как на меня уставились широко распахнутые Машины глаза, еще чуть-чуть и она лопнет от любопытства. Но я не успела испугаться и начать оправдываться, так как из двери напротив выскочил Жданов и резко остановился, увидев меня. Поистине, немая сцена. Он быстро оценил ситуацию и заметил, как руки Маши тянутся ко всем телефонам сразу. Схватив меня за руку, он быстро потащил меня в свой кабинет. Я от растерянности и неожиданности даже не сразу среагировала. -Отпусти, что ты делаешь? – воспротивилась я, когда мы забежали в кабинет. Я даже попыталась выдернуть свою руку, что, впрочем, не увенчалось особым успехом. Вместо этого меня протащили еще пару метров и усадили в президентское кресло. Сам президент навис надо мной, опершись одной рукой о ручку кресла, а другой о край стола и уставился на меня от чего-то злым взглядом. -Что ты делаешь? – повторила я свой вопрос уже севшим от испуга голосом. -Ты почему сбрасываешь звонки? – задал первый свой вопрос за сегодняшний день Жданов. Голос был таким же злым, как и взгляд. И что ответить? Что я не хотела с ним разговаривать? Это, конечно, это не совсем так, но как ему объяснить? Боюсь, он не поймет. А в состоянии аффекта человек способен на многое. -Я… у меня выходной был, - неуверенно пролепетала я, не зная, куда деться от испытывающего взгляда. -И что? Ты не могла ответить на звонок и сказать мне пару слов, что у тебя все в порядке? -Да что со мной случится? Я дома целый день была. -Дома она была, - возмутился Андрей. – А я знал? Потом он резко опустился на корточки и положил свою голову мне на колени. Я вздрогнула, не ожидая такой резкой перемены настроения. -Я соскучился по тебе. Я звоню-звоню, а ты не отвечаешь. Ты не хочешь со мной говорить, да? Я осторожно положила руку на его голову, перед, чем убрала сумку, которую судорожно сжимала весь разговор. -Не хочу, а не могу, - тихо ответила я. – Я не знаю, что тебе сказать. -Кать давай уедем куда-нибудь после совета? – резко поменял он тему разговора и поднял голову в ожидании ответа. -К-куда? То есть, в смысле уедем? -В прямом, устроим небольшой отпуск. Поедем, куда захочешь. -Ты с ума сошел? – прошептала я. – Неужели ты думаешь, что я соглашусь? -Опять скажешь, что это неправильно? – грустно усмехнулся. -Да Андрей, скажу. Но ты меня никогда не поймешь. -Я тебя понимаю, Кать. Я знаю, что ты чувствуешь. Но поверь, ты не просто очередная интрижка. Я действительно полюбил. Спроси, кого хочешь, у меня никогда такого не было. А с Кирой… Но договорить он не успел, за дверью послышались быстрые шаги. Кира застыла на пороге. Жданов со вздохом поднялся на ноги. Я успела только зажмуриться, как послышался звук сильной пощечины. -Ну и сволочь ты, Жданов. Так меня опозорить! Уже весь женсовет шепчется по углам, хоть бы постеснялись у всех на людях то, - со злым сарказмом проговорила Кира. – А вам это так с рук не сойдет, - это уже, видимо, обращение ко мне. Открыть глаза я смогла, только когда услышала мощный хлопок двери. -… с Кирой я решу сам, - в прострации договорил он, начатое ранее предложение. -Я же говорила, что, Маша все равно всем расскажет. Так, Пушкарева, только не расплачься здесь. Этого еще не хватало. Но слезы упрямо просились наружу. Я шмыгнула носом и посмотрела в потолок, чтобы хоть как-то их сдержать. -Я ее уволю, как и обещал, - успокаивающе прижал меня к себе. -Не нужно, - испуганно посмотрела на него. -Как это не нужно? – удивился Андрей. – Я ее предупреждал? Предупреждал. Она же тебя подставила, Кать. Разве с подругами так поступают? -Не знаю, - пожала я плечами. – У меня никогда не было подруг. Не надо ее увольнять. У нее ребенок маленький. -Вот, она даже о ребенке своем не думает. Ладно, - вздохнул Андрей, заметив мой жалкий взгляд. – Но попугать, я ее попугаю. Пусть знает. И зарплату урежу. -Спасибо. Что теперь делать? -Не переживай, - погладил меня по голове. – Я с ней поговорю, она тебя не тронет. Да и ко мне после этого навряд-ли вернется, – весело усмехнулся. -Что смешного? – не поняла я. – А с фирмой что будет? Она же заберет свою долю. -Я не думаю. Все-таки эта фирма и ее родителей тоже. Не может же она хотеть ее краха. Она разумный человек. -Она разумная, но сейчас она злая. Очень злая. А еще ей больно… -Я знаю. А как иначе? Кому-нибудь в итоге все равно было бы больно. Тебе, мне или Кире. -Но так все равно нельзя, - не согласилась я. - Она же человек. Нужно было сначала поговорить. А ты так неосторожно, еще и Машке практически все рассказал. -Ничего я ей не рассказывал. -Да ей и одного слова хватило бы. Ты же знаешь женсовет. -В любом случае, что сделано, то сделано. Давай решать задачи по мере их поступления. -Ты прав. Ладно, я пойду работать. Жданов влетел в каморку, когда я еще не успела снять пальто. Прижав к себе, он начал жадно целовать все лицо, а затем дошел и до губ. Было такое впечатление, что не было того разговора в кабинете, что мы только встретились после долгих выходных. И я не сопротивлялась. Разве такому можно сопротивляться? Потом он уговорил меня поехать домой и отдохнуть. Все мои возражения на тему: что мне делать дома, тем более что сегодня первый рабочий день, не принимались во внимание. Андрей вызвал мне такси и даже проводил до лифта, бросив Маше, что она уволена. Я лишь смогла сочувственно посмотреть на нее.