Глобальные перемены

В пожелтевших глазах плещется жидкий огонь. – Тронешь ее, и я вырву твое сердце! – словно бы выплевывает угрозу озверевший Никлаус, скалясь на старшего брата. Еще мгновение и он растерзает родственника на мелкие кровавые части. Но положение спасает успевшая отойти от странного наваждения волчица, вид которой становится до смешного растерянным и крайне смущенным... – Приди в себя Никлаус! – строгим тоном противоречит ему брат. – Здесь только ты один пытался овладеть невинной девушкой, воспользовавшись ее замешательством! Когда кажется, что падать уже некуда, ты умудряешься удивить своей беспредельной низостью! Кажется, от стыда Кэролайн сейчас воспламенится! – Вообще-то это я... – еле слышно лепечет она, нервно теребя остатки того, что когда-то называлось одеждой. – О Боже! Я целовалась с Клаусом! – вдруг доходит до несчастной. – И не только, дорогуша... Еще немного и я бы буквально залез тебе в трусики... Впредь будь осторожнее... Что скажет Локвуд?! Блуждающая на алых губах самодовольная усмешка срабатывает подобно контрольному выстрелу. Девушка стремительно вылетает из комнаты, мечтая провалиться сквозь землю. Воцарившееся молчание прерывает звон бокала, в который льется высококачественный бурбон. – Намерен весь оставшийся день меня гипнотизировать, брат? – стоя спиной к родственнику, чуть раздраженно интересуется Никлаус. Неудовлетворенность действует на него раздражающе. Стоит отыскать номера тех прелестных блондинистых близняшек... Чувство некого превосходства над Элайджей, которому только что было указано на его место, постепенно поглощается давно позабытым чувством вины... Как же это бесит! – Ты влюблен в нее? На всегда холодном безупречном лице старшего первородного появляется проблеск некоторого изумления от собственной догадки. Элайджа стоит перед братом, сканируя младшего извечного подлеца пристальным изучающим взглядом полным неверия. Любовь и Никлаус Майклсон – вещи несовместимые для жизни. – До поры до времени... – недовольно цедит сквозь зубы гибрид. Он отпивает глоток обжигающей жидкости и морщится, то ли от крепости напитка, то ли от слов докучливого брата, то ли от собственного ответа. – То есть пока не затащишь ее в постель? – ровным бесстрастным тоном интересуется Элайджа, внимательно наблюдая за произведенным эффектом от собственной бестактности. Наконец-то он удостоен внимания короля Нового Орлеана. Резко развернувшись по направлению к брату, Никлаус Майклсон не мигая, в упор смотрит на бесячего родственника убийственным взглядом льдисто-голубых глаз. Этот взгляд способен устроить ледниковый период в самом аду. – Еще слово о Кэролайн... – тон говорящего обманчиво спокоен, и лишь с трудом сдерживаемое рычание выдает скрытую потаенную угрозу. – ...И я вырву твой язык, брат, по пути прихватив и другие незначительные органы. – Ты влюблен в нее, – делает заключительный вывод безупречный всегда и во всем вампир, после чего какое-то время с любопытством смотрит на чуть ли не ощетинившегося против него гибрида и спокойным шагом покидает комнату, тихо прикрывая за собой дверь. Кэролайн, не в состоянии видеть отражение Хейли в зеркале, с остервенением почти уже как пятнадцать минут чистила зубы в ванной комнате, периодически поскуливая при воспоминании о недавних событиях. Ощущение его языка во рту до сих пор никак не покидало, как и горящее от требовательных поцелуев тело... Еще бы немного и... Как она могла САМА так остервенело наброситься на этого монстра? Как ей теперь в глаза этому самодовольному кретину смотреть, на чью "невинность" она покусилась?! А что она скажет Тайлеру на этот раз? Сегодня ее никто не обманывал, сама накинулась на будущего папашу. Сердце тоскливо сжалось. Он станет отцом... Изменит ли это гибрида? Станет ли для него искуплением за грехи? Каким он будет родителем? Чему научит малышку? Будет ли ее оберегать? Играть с ней? Защищать должным образом? Вовремя кормить? Кэролайн шумно сплевывает воду в раковину. С чего она взяла, что будет девочка и почему ее вообще заботят такого рода вопросы?! На нее из зеркала смотрят большие напуганные глаза цвета корицы. – А кто рожать-то будет?! – громко восклицает Кэролайн, вдруг очень четко осознавая свое бедственное положение. – Какая разница? Главное, чтобы ребенок не пострадал. Стоя в дверном проеме, Ребекка с привычным недовольством взирает на свою извечную докучливую конкурентку. Две блондинки с самого начала невзлюбившие друг друга, постоянно вступающие в стычки друг с дружкой и норовящие каждая обскакать другую в главных вопросах будь то организации праздника, или вопросах связанных с парнями. Частенько все начиналось, например, со спора о тематике вечеринки, и постоянно привычно заканчивалось дележкой Мэтта. Но... Когда дело касалось жизней, девушки не сговариваясь спасали друг друга, высказывая при этом свое недовольство и сожаление, после чего обе предпочитали сохранять молчаливый нейтралитет. Они находились по разные стороны баррикад, слишком много зла стояло между ними и разговора о дружбе никогда не шло и речи. Кэролайн медленно оседает под раковиной, вдруг понимая, что носит под сердцем ребенка самого опасного и жестоко во всем мире существа, заклятого врага ее друзей и человечества в целом. – Эй! – смазливая мордашка сногсшибательной блондинки перестает выражать напускную надменность и презрение. – Ты как? Карие глаза заметно наполняются влагой, в которой плещутся на одном уровне тревога с отчаянием. – Я не хочу рожать! Я домоооой хочууууу! – Кэролайн, стоп! – выставляет руку вперед Ребекка, осторожно подходя к начинающейся задыхаться паникерше. Не хватало ей еще раз стать свидетельницей выплеска очередных гормонов, если потревожить снова малыша. Брюнетка часто дышит, находясь на грани нервного срыва. – Элайджа вызвонил Хейли... То есть тебя, – поправляется Ребекка, присаживаясь перед жалкой девчонкой. Давно в ней не проявлялось таких эмоций. Что это? Сочувствие? Забота? – И... Она скоро приедет. – Серьезно? – всхлипывает Кэролайн, перестав прятать лицо в коленях. Ее взгляд до умопомрачения сейчас смахивает на детский, такой он наивный и готовый поверить во что угодно. – Да, – коротко врет первородная, не в силах признаться в том, что настоящая мамаша послала семью Майклсонов ко всем чертям, сообщив им, что превосходно ощущает себя в теле чирлидерши и собирается в нем исколесить всю Европу, Азию, Северный полюс и мать его знает, что еще, лишь бы больше никогда не видеть и не слышать о древних. Семейный ужин. Облаченная в кружевное бежевое платье, подол которого оканчивался чуть выше уровня колен, Кэролайн сидела на своем месте как влитая, не проронив за весь вечер ни слова. Само воплощение элегантности и изящества. Да, нет, благодарю, достаточно. Вот и весь ее лексикон на сегодня. Притом в большей своей части обращенный к прислуге. – Кэролайн, ты ничего не ешь... – вежливый тон Элайджи искусно завуалировал звучащее в нем беспокойство. Обсуждая скучные бытовые дела по бизнесу, он незаметно следил за девчонкой, которая, по-видимому, не могла дождаться окончания вечерней трапезы. Ситуация конечно чрезвычайная, но из-за этого не должен был страдать ребенок. – Надеюсь... ты не потеряла дар речи, милая? Не только Элайджа интересовался юной непрошеной гостьей. Вальяжно откинувшись на спинку резного стула, сидящий в центре семейного стола хозяин дома в упор уставился на моментально покрасневшую девушку. – Надеюсь... не откажет ли Бонни поменять нас с тобой местами... – произносит в ответ первую за весь вечер фразу Кэролайн, пытаясь за привычной дерзостью скрыть свое смущение. – И когда ты в теле Хейли будешь цистернами уплетать мороженое, а потом когда отойдут воды страдать от схваток, я спрошу у тебя тоже самое – не потерял ли ты дар речи, Клаус? – Как грубо! Зловещая ухмылка на алых губах обещает испортить весь вечер. – Или я попрошу Беннет оставить все как есть, если ей жизнь Джереми дорога... Наполненные неприкрытым ужасом карие глаза мгновенно нейтрализуют всю последующую агрессию со стороны гибрида. – Давина моя ведьма сообщила, что вы занимались гаданием в ту роковую ночь... – меняет тему Клаус, откладывая в сторону от себя подальше нож и вилку. На всякий случай. Полученная им информация из надежных источников просто вывела его вначале из себя. Как можно было быть такой беспечной? Как можно было шутить с колдовством? Как она вообще посмела?! Но учащенное сердцебиение волчицы действует на него отрезвляюще. Он злится, но не настолько, что не может контролировать собственную ярость. Присутствие Кэролайн удивительным образом всегда действовало на него словно нейтрализатор. – Что ты на это скажешь, sweetheart? Девушка заметно бледнеет. После краснеет. И изо всех сил старается не смотреть в убийственно холодные циничные глаза напротив, взгляд которых буквально впился в нее, отщипывая от души по кусочку. – Это правда, Кэролайн? Вы баловались колдовством? – тон Элайджи звучит не лучше. В нем различимы нотки осуждения и возмущения. Отчитывают ее словно ребенка! От безысходности девушка хватается за вилку, начиная вовсю уплетать успевшее остыть блюдо. Сумбурные мысли вертятся в ее голове, не зная, куда им деваться. Зря конечно она тогда все это затеяла, зачем-то притащив с собой к Бонни окровавленную рубаху гибрида, которую по неясной причине, когда помогала вытаскивать из мужской спины несуществующий осколок из кола белого дуба, взяла с собой домой отстирать, так как в тот день у семейства первородных видите ли закончился отбеливатель! Не зря говорится, что благими намерениями выстилается дорога в ад! Она притащила к Бонни всякий хлам, там были и вещи Тайлера, даже Мэтта, Дэймона, Стэфана и... рубашка Клауса. Кто знал, что невинная забава выльется в ТАКОЕ? И почему вообще магия связала ее с первородным, а не с Донованом или братьями Сальваторе?! Несправедливо! – Форбс! – рявкает Ребекка, перемещаясь к увлекшейся обжоре, аппетит которой разыгрался не на шутку. – Ты от скуки решила погадать на Ника, и магия связала тебя с его ребенком?! Кэролайн непроизвольно закашлялась, с трудом выдавливая из себя признание. – Ну... не совсем так, но... в принципе да! Резкий удар кулаком по столу. Терпению Никлауса пришел конец. – Теперь моя очередь позабавиться, love! – зло цедит он. – Оставим как есть! Сама судьба свела нас вместе, ты не находишь?! С этими словами первородный поднимается со своего места, стремительно удаляясь из комнаты. Весь его вид говорит о том, что он готов буквально взорваться от распирающей его нутро злости на несмышленую безшабашенную девчонку. Задержавшись на пару секунд подле онемевшей Кэролайн, гибрид подходит к ней со спины, чуть склоняется, царапая нежную кожу лица девушки своей колкой щетиной. – Поздравляю – скоро ты познаешь все радости материнства! Добро пожаловать в семью, милая! И томительно медленно смахнув большим пальцем правой руки крем от десерта с уголка чуть приоткрытых пухлых губ, Клаус с садистской зловещей усмешкой слизывает лакомство и довольный собой как никогда покидает общество. – Как ты вообще уговорила Бонни провернуть такое? – негодовала Елена по телефону, плохо осознавая нелепейшую ситуацию, в которую угораздило вляпаться ее подругу. – Текила, виски и бурбон, – всхлипывает чужой и одновременно такой родной заплаканный голос в трубке. – Что вообще делает Хейли у первородных? По неясным причинам Кэролайн, заперевшись в ванной комнате, отчего-то отказывается полноценно ответить на этот вопрос. – Какая разница, Елена?! Главное, что меня надо отсюда вытаскивать! И как можно скорее! – Я поговорю со Стэфаном и перезвоню, – уверенно заявляет Гилберт, предчувствуя, как к подруге подкатывает новая волна паники. – Дай ему трубку, пожалуйста... – скулит девушка, сидя на краю отполированной до блеска джакузи. Ей необходимо услышать рассудительного Стэфана Сальваторе. – ...Стэфан ищет Дэймона, – нехотя признается Елена, чувствуя слабый укол ревности. – Энзо, думаю, снова хочет впутать их в неприятности... Кэролайн... Ты что, плачешь?! Вот это совсем не похоже на ее самоуверенную оптимистичную всегда и во всем подругу! – Боже, Кэр! Клаус ничего такого с тобой ведь не сделал...? Если только ребенка, хочется ответить чирлидерше, но она с трудом сглатывает слезы. – Слушай меня! Стэфан скоро за тобой приедет, и ты вместе с ним вернешься в Мистик Фоллс! – Тогда Клаус убьет меня, потом тебя, потом Стэфана, а потом снова меня! Дверь в ванную комнату распахивается, впуская в помещение нахального тирана и деспота. – Тебя не учили, что нехорошо брать вещи без спроса, Кэролайн? От неожиданности девушка чуть было не скатывается в джакузи, но вовремя подлетевший к ней Никлаус, не позволяет ей упасть, крепко придерживая за талию. Девушка послушно протягивает сотовый его законному владельцу. Смысл противоречить и отпираться, все равно ведь отберет. Она напугана и крайне взволнована интимной близостью. Ее грудь учащенно вздымается под кружевной тканью, с губ слетает горячее дыхание, глаза широко распахнуты. – Мы не ругаемся, – не понятно к кому именно обращается Кэролайн. – Вовсе нет. Твой вредный папа просто забрал телефон. Невольно Никлаус улыбается. Эта картина пытающейся договориться с еще не родившимся младенцем девушки умиляет до умопомрачения. Он послушно отстраняется, отмечая про себя, как начинающие бурлить гормоны постепенно стихают, приходя в норму. Довольно-таки забавный способ мирить родителей. Странно одно, почему с Хейли такого не было? Неожиданно Клаус начинает вдруг осознавать, что внутри этой девушки и правда обитает нечто живое, часть его самого, крошечные пока даже не сформированные и оттого такие беззащитные ручки и ножки... Странное чувство... Новое... Непонятно как к нему относиться... Слабость ли это или сила? Подавляя начинающий было разрастаться ком в горле, первородный галантно протягивает руку по направлению к девушке, во взгляде которой читаются излишняя настороженность и подозрительность. – Не хочешь прогуляться? – Решил поиграть в джентльмена? – отвечает в своей излюбленной манере дерзкая девчонка, чем впрочем, лишь забавляет гибрида. – Просто подумал, что прогулка по моему городу тебе придется по вкусу больше, нежели если бы я предложил отшлепать тебя за содеянное... – делая невинное выражение лица, парирует Никлаус. – И к твоему сведению... Я всегда джентльмен! Карие глаза недовольно закатываются, и девчонка надменно фыркает. От Хейли в этом теле не осталось и следа! Как же оказывается, он скучал по этой забавной юной бунтарке! Все это ее недовольство – напускное. Друзей здесь нет, оправдываться не перед кем, ну же детка, решайся... Гибрид послушно выжидает, готовый к чему угодно. И девчонка якобы нехотя поднимается с бортика джакузи, и, устремившись уверенной походкой к выходу, намерено задевает гибрида плечом, тем самым словно бросая ему вызов и делая одолжение. Ну, хоть так... – А это...? – Да, Бурбон-стрит, – с полуслова понимает восторженную девчонку, уже давным-давно позабывшую обо всех обидах на свете, древний. Кэролайн мечется от одной сувенирной лавки к другой, словно попавший в кондитерскую маленький ребенок. Вот ее взгляд останавливается на многочисленных фигурках музыкантов, тонкие пальчики пробегаются по Луи Армстронгу, мгновенно узнавая популярного исполнителя, и в итоге замирают на детской маленькой деревянной лошадке расписанной вручную яркими красками. – Нравится? – различает над самым ухом британский акцент Кэролайн. – Да... – выдыхает она, тут же впрочем, отстраняясь. – То есть, нет. Да. Пойдем дальше! И не желая больше задерживаться, она по-свойски вцепляется обеими руками в рукав мужского пиджака, уводя за собой даже не пытающегося сопротивляться немного ошарашенного такой фамильярностью гибрида. – Самой известной постройкой современных архитекторов является мост через озеро Поншартрен... – Его длина составляет 38,5 км! – блистает знаниями о городе Кэролайн, вертя головой то вправо, то влево. Столько впечатлений! Она еще никогда нигде не бывала, Мистик Фоллс по неясным причинам удерживал рвущуюся к свободе, путешествиям юную душу. Но сегодня... Новый Орлеан стал ее первым городом, который она пускай и случайно, но посетила, очарованная им раз и навсегда. – А музей искусств он открыт? А Зоопарк работает? Правда там есть лемуры, панды и лошади? А слоны? А мы погуляем по Вэйрхауз и Сент Чарльз Авеню? А... Кэролайн останавливается и разворачивается, хмурясь на хохочущего над ней гибрида. – Может, скажешь в чем дело и посмеемся вместе? – складывая руки на груди, интересуется она, готовясь отражать словесную атаку. Снующая вокруг них толпа недовольно ропщет, пытаясь обходить выясняющих отношения влюбленных. Некоторые даже делают замечания, кто-то мимоходом вскользь бросает подбадривающие слова, притом парню! Первородный в примеряющем жесте слегка приподнимает руки вверх, словно сдается и, продолжая улыбаться, без разрешения берет обидчивую студентку за руку, уводя ее в сторону лучших кафе и ресторанов города. Новый Орлеан творит чудеса. Потрясающая музыка, еда, беседа, люди вокруг, а десерт! Вся атмосфера пропитана утонченной простотой и умиротворением. Словно время потеряло всю свою значимость, как и само прошлое. Двое заклятых врагов мирно сидят на уличной террасе, не замечая никого и ничего вокруг себя. Периодически от их столика долетает заразительный смех, а то заговорщическое шушуканье. Со стороны это просто потрясающе красивая гармоничная пара молодоженов. Увлеченная очередным безобидным спором с первородным Кэролайн довольно потирает руки, когда вовлеченный в их беседу прохожий принимает ее сторону. – Говорила же, что играет Чарли Паркер! Что ж, мое желание... – барабанная дробь пальцами по столу. – Вообще-то его зовут Джо. Я иницииривал его месяц назад, чтобы талант не пропал... Недовольный полный деланного равнодушия взгляд в ответ. – Вот зачем надо было портить момент? – А у нас... момент? – уточняет гибрид, придвигаясь к девушке чуть ближе. Его горячая ладонь накрывает собой руку девушки, не ожидающей такого коварного подвоха. С этим непредсказуемым мужчиной надо постоянно быть начеку! – Я... Я неправильно выразилась, – тут же теряется Кэролайн, но вовремя спохватывается и завуалирует смущение напускной дымкой состоящей из привычного для нее недовольства. – Ты проиграл, значит платишь! – А если бы выиграл? Чем бы расплачивалась ты? – Но я победила! Вопросительно-немой взгляд льдисто-серых глаз способен растопить сердце любой девушки. – Мыла бы посуду! Вопрос исчерпан?! Нехорошая кривая ухмылка касается ярко-алых губ. – Джо! – окликает знакомого музыканта Никлаус, чем нарушает всеобщую идиллию и гармонию уличного ресторана. Молодой парень к разочарованию публики прекращает играть, направляясь к своему новоиспеченному щедрому хозяину. По пути темнокожий музыкант широко улыбается, в извиняющемся перед недовольными посетителями жесте прикладывая руку к груди. Крайне обаятельный и милый вампир. Не зря ему сразу выдали кольцо, защищающее от дневного света. Ради спора первородный остановил все выступление, чем привлек максимально повышенное внимание к собственной персоне. Псих! – Здравствуйте, мистер Майклсон, – приветливо улыбается музыкант. – Леди. Лицо Клауса расплывается в мальчишеской задорной улыбке. Он поднимается со своего места, по-мужски обнимаясь с юным талантливым вампиром. Кэролайн не верит своим глазам. У Никлауса есть друзья? – Опять?! Опять?! – делано возмущается Джо, взглядом ища поддержки у сексапильной брюнетки. – Леди, он постоянно срывает мои выступления! – Заканчивай жаловаться и скажи, чей репертуар сейчас звучал, – скалится в улыбке гибрид, возвращаясь на место и позволяя сесть рядом с ними за столик музыканту. – Диззи Гиллеспи, чувак! Ты же знаешь! – разводит руками афроамериканец, залпом выпивая бокал вина. – Его часто путают с Чарли Паркером, но он тоже личность... – и парень пускается в рассуждения насчет музыки двух схожих исполнителей. Кэролайн чуть ли не ложится грудью на стол, роняя голову на стол и накрывая ее руками. Больше она не в состоянии идти молча, спиной ощущая прожигающую ее нутро насквозь самодовольную усмешку. – Ты сжульничал! – резко разворачивается она. – Просто лучше тебя осведомлен в музыке... – парирует Никлаус, изо всех сил стараясь оставаться серьезным. Почему-то ему до безумия нравится дразнить эту восприимчивую, с комплексом отличницы спесивую девчонку. – Как собираешься расплачиваться? Ты проиграла. Брюнетка готова взорваться от недовольства, но тут ей не поспорить. Гибрид прав. И он это знает. Вон он стоит – само воплощение невинности. – Ты не позволил мне мыть посуду... – пытается выйти сухой из воды Кэролайн. Ей крайне неловко. Этот самоуверенный альфа-самец абсолютно все ей оплачивает, она всецело и полностью материально зависит от психопата-убийцы, чудесно! Пасмурный взгляд в ее сторону полный укоризны, словно она какая-то воришка. – Что ты хочешь? – не в состоянии больше сердиться, чуть склоняет голову на бок девушка, подавляя одним усилием воли улыбку. – Признание, – звучит абсолютно серьезный вкрадчивый спокойный ответ. И ее сердце ухает куда-то вниз, словно в бездну. – Я... Я ничего не сделала, – пытается избежать интимного разговора Кэролайн, моля Бога о спасении. Она не готова, нет, не сегодня, не сейчас, никогда! Он улыбается, спокойной немного грустной улыбкой, словно ждал именно такого ответа. Он знает – вдруг доходит до сознания девушки ошеломляющая догадка. – Признание обо мне... – уточняет гибрид, и этим словно вбивает последний гвоздь в гробовую доску. Вот он момент истины и ее разоблачения. Пропала. И спасение приходит в виде жуткой, доводящей до потери сознания боли. Не зря говорят – бойтесь своих желаний, иногда они исполняются. Сквозь марево помутненного сознания, Кэролайн с трудом разлепляет веки. Пытается подняться, но крепкая рука властно ложится на ее плечо, заставляя улечься обратно и не позволяя даже шелохнуться. – Все хорошо, милая... – шепчет с легкой хрипотцой британский акцент. – Камилла, где полотенца?! – зло рявкает гибрид, от чего светловолосая незнакомка спотыкается и чуть ли не падает с ношей ветоши на руках. Но гибриду плевать. Он резко выхватывает из дрожащих человеческих рук белоснежную стопку и, хватая первую попавшуюся под руку ткань, властно, но аккуратно прижимает ее прямо между ног Кэролайн, которая от неожиданности вздрагивает и пытается оказать сопротивление. Но тщетно. Нажим усиливается и обезумевшая от непонимания происходящего и панического страха девушка уже явно ощущает сильную мужскую руку на самом ее сокровенном интимном месте даже через плотную ткань. – Клаус... – судорожно выдыхает она в мольбе и видит, как первородный отшвыривает на пол пропитанное алой кровью чуть ли не насквозь предыдущее полотенце. – Потерпи, милая... – зло рычит гибрид, сам того не осознавая ласково поглаживая пальцами девушку через пропитывающуюся кровью ткань. – Мои поверенные уже доедают сердца тех ведьм, что нашли Хейли... Даже без вампирских способностей, Клаус чувствует невероятную пульсацию женского сердца и ту, которая бьется у него под окровавленной рукой. Их взгляды пересекаются и намертво скрещиваются. – Не то время. Не то место. И нет деревьев, – комментирует гибрид, заменяя полотенце. Бледнеющая на глазах Кэролайн слабо усмехается, не в силах что-то достойно ответить или хотя бы возмутиться на столь откровенно интимный намек. Наверно этот нахал никогда не забудет ее сексуальное домогательство к нему в лесу и комментарий по поводу горячего гибридского секса! Ее руки машинально ложатся на живот, пытаясь хоть как-то успокоить паникующего ребенка. Находясь на грани между реальностью и потерей сознания, она вдруг особенно остро ощущает эмоциональный фон крохи. – Это девочка, Клаус... Ей страшно... – шепчет Кэролайн пересохшими бледными губами. Лицо первородного размытым пятном, как ей кажется, дрогнуло в слабом подобии улыбки и тут же превращается в маску немыслимой жестокости и беспощадности ко всему живому. – Давина будет через пять минут... – робко произносит вошедшая в комнату Камилла и шарахается в сторону, больно ударяясь о стену спиной, настолько сильно ее пугает хищный по-звериному дикий рев в ответ. Пятясь назад, блондинка стремглав исчезает из собственной спальни, которую так неожиданно заняли нежданные гости, ворвавшиеся к ней без приглашения. А точнее говоря гибрид с ноги вышиб входную дверь ее квартиры с окровавленной Хейли на руках. – Выпей еще. Кэролайн! Никлаус в очередной раз прокусывает себе запястье, подставляя его к губам послушной как никогда прежде девушки. Видя ее такой, он готов порвать каждого, кто причастен к этому, лично, с особой тщательностью, с профессиональной выдержкой и щепетильностью – кусочек за кусочком, пальчик за пальчиком... Девушка послушно глотает вязкую жидкость, которая вовсе уже ей не кажется такой до безумия сладкой, насыщенной энергией и самой жизнью, как это было когда-то, когда она была вампиром. – Больше не могу... – отворачивается она и выкручивается дугой от нового спазма боли, который с удвоенной силой открывает итак обильное кровотечение. И тогда Клаус насильно заставляет пить ее, заставляя захлебываться алым потоком. Ей необходимо восполнять столько же крови сколько она теряет. И хочет она того или нет, она будет делать это сколько потребуется. Им стоит только протянуть время. Эта сука Хейли теперь сама вернется, осознав все прелести вампирской жизни. Не в состоянии добраться до ребенка в Новом Орлеане, враги решили умертвить невинное создание несколько иным способом, умертвив его настоящую непутевую мамашу. Соленые слезы текут по смуглому лицу брюнетки, смешиваясь с кроваво-красными разводами. – Тише, тише... Не плачь, my sweetheart, не надо... Британский шепот обволакивает собой слух, пространство, целую Вселенную. Становится немного лучше. – Хочешь посетить знаменитые курорты на озере Понтчартре? – запястье успевает уже зажить, и Клаус случайно задевает оголенные ключицы девушки, слегка касаясь ее плеча. Она вздрагивает, но совсем не от боли, и это не ускользает от внимания цепких глаз первородного. – А как насчет крупнейшего в США Океанариума? – сильная мужская рука перемещается на область талии, томительно медленно поглаживая как бы ненароком область живота и чуть выше. Сердцебиение малютки постепенно стабилизируется, как и состояние матери. Удивительно. Вот только молодая мамочка продолжает находиться в пограничном состоянии, пребывая между тьмой и светом. – А карнавал "Марди Гра"? Тебе понравится... Осторожный, но от того не менее властный обхват полушарий аппетитной груди, которая так охотно почти целиком умещается в ладонях. Судорожный протяжный рваный полувдох, то ли полувыдох, бледные губы чуть приоткрыты, словно в ожидании чего-то неизведанного. На удивление состояние пускай немного, но улучшается. Никлаус внимательно прислушивается. Он слегка проходится большими пальцами по соскам, нарочно медленно лаская и словно бы растирая их, пока те не вырисовываются сквозь ткань платья. Отлично. Боль отступает, освобождая место инстинктам. Клаус отшвыривает очередное кровавое полотенце, вместе с ним стягивая и крошечные полностью пропитанные алой субстанцией трусики. Продолжая пребывать на грани потери сознания, девушка слабо протестует, не совсем понимая, почему именно и зачем, но ее было сдвинутые вместе ноги, вновь легко раздвигают, ласково и особенно трепетно касаясь сосредоточия самой сердцевины... – Ты будешь в восторге от центра художественного искусства, love... Темные джинсы становятся непривычно тесными в области паха. Но гибрид впервые за много лет не обращает на это внимания, стараясь прислушиваться не к своим собственным желаниям, а к ее... Опытные, тонкие длинные пальцы художника особенно остро чувствуют, где надо усилить нажим, где увеличить темп, где замереть и дать передышку, а где ринуться в бой с еще пущей силой... Смуглые бедра, окрашенные багряными разводами, плотно обхватывают ласкающую маленький кусочек плоти руку, двигаясь в такт заданным гибридом ритму, который в предчувствии наступающей разрядки, склоняется над извивающейся под ним нимфой, впитывая в себя каждую черточку ее оргазмирующей мимики, каждую малейшую деталь, каждое мгновение... И вот долгожданный финиш. Девушка всем своим телом ощущает, как пропитанная кровью ткань куда-то исчезает, и ее место занимают горячие, пропитанные алой жидкостью мужские особенно чувствительные пальцы, которые хотя и резко, по одному, но крайне аккуратно слегка проникают в нее, одновременно умудряясь ласкать и самое навершие особенно чувствительного места. Два пальца быстро и часто скользят внутри нее, увеличивая амплитуду скорости и погружения. Ничего не соображающая Кэролайн мечется под откровенно интимной лаской, вцепляясь ноготками в мужские предплечья и в неимоверном желании ловит в трепетном девственном поцелуе алые губы жарко дышащего над ней сквозь стиснутые зубы мужчины. Кажется, он застигнут врасплох. Из груди вырывается непроизвольный сдавленный стон. Поцелуй – это чересчур интимно для него, но так невероятно соблазнительно... Свободной рукой первородный переплетает свои пальцы с женскими, чутко улавливая по малейшим импульсам подступающую волну. Слишком мощный взрыв, никогда не испытанный ею прежде сокрушает хрупкое тело, заставляя его конвульсивно трепетать в знающих свое дело опытных руках. В неком страхе Кэролайн шепчет его имя, которое исчезает в горячем влажном поцелуе разгоряченного собственника, который лишь одной силой разума контролирует собственные порывы, отдавая только сегодня все наслаждение моментом одной только ей. Оргазм крайне продолжительный, и только сам первородный знает чего ему стоит не расстегнуть ширинку и не удовлетворить свой животный порыв. Контролировать свою звериную сущность удается, только сцепив до скрежета зубы. Он рьяно продолжает ласкать свою девочку, чувствуя, что иллюзия Сайласа на счет воткнутого ему в спину кола из белого дуба – банальная царапина, по сравнению с тем, что он ощущает на данный момент в паху. Сама невинность. Напугалась оргазма. Локвуду определенно надо вырвать не только сердце. Частые спазмы наслаждения стихают, постепенно прекращаясь полностью. Обессиленная девушка проваливается в долгожданное забытье нирваны. Полученные гормоны счастья равномерно растекаются по артериям и венам, обволакивая угомонившегося зародыша. Довольна мама, доволен и малыш. Кровотечение остановилось. Нехотя и как можно осторожнее убирая из-под задранного подола платья окровавленную руку, Клаус вовремя успевает привести себя в порядок до появления Давины с Камиллой, которые обескуражены и введены в ступор лучезарным настроением такого переменчивого в своем настроении гибрида. Сладко потягиваясь в постели, Кэролайн нехотя открывает и сонно трет глаза, и резко садится в кровати, ловко подхватывая тонкую простынь и натягивая ее чуть ли не до подбородка. Вальяжно расположившийся напротив нее гибрид криво усмехается. – Почему я голая?! – восклицает Кэролайн, отчаянно пытаясь вспомнить последние события и молясь всем богам, чтобы не случилось непоправимого. – Может потому что я раздел?... – делает предположение гибрид, с удовольствием отмечая как яркие эмоции разного спектра действия окрашивают некогда скучное лицо. – Ты шутишь... С лица гибрида мигом слетает приветливость и радушие. – Я помыл тебя и уложил в постель. Тебе это кажется забавным? – Нет, конечно, нет... – поддаваясь на какое-то время мужскому железному авторитету, соглашается со всем вышесказанным девушка, впрочем, тут же восклицая на весь дом: – ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?!!! – Ты была вся в крови и... – как-то подозрительно подло ухмыльнувшись, гибрид предпочел вести диалог без подробностей. – И ты раздел меня...? – натягивая покрывало до уровня глаз, пищит брюнетка, зажмурившись в ожидании ответа. – А ты как то по-другому моешься?.. – Боже... – доносится стон из-под покрывала. – Тебя не это должно беспокоить, – строгим непререкаемым тоном заявляет гибрид, поднимаясь с кресла и проходя к кровати, садится подле вороха из покрывала. – Ты видел меня голой... – продолжает пребывать в моральном потрясении девушка. Она еще главного не знает, ухмыляется про себя гибрид. – Во-первых, не тебя, а Хейли. Во-вторых... – первородный нарочно делает театральную паузу, чтобы убедиться в том, что его слушают. – Чего я там не видел? – У меня ничего! – вспыхивает в возмущении нахалка, выныривая из простыни, и тут же впрочем, напускает на себя тоскливо-просительный, до очарования милый вид. – Ты ведь не скажешь Тайлеру? Клаус резко наклоняется вперед, оказываясь всего в каких-то паре миллиметров от желанных губ. – Пускай это станет нашей с тобой маленькой тайной. Кажется, Кэролайн забыла, как надо дышать. Откуда такая мощная реакция на все чтобы не делал будущий папаша?! – Ты согласна со мной? – ее губы опаляет горячее дыхание гибрида. Исходящий от него аромат терпкого парфюма и свежесваренного кофе опьяняют разум. – Да... – как завороженная шепчет в ответ юная вампирша, утопая с головой в чарующем омуте серо-голубых опасных глаз. Бескрайнее доверие. Абсолютная любовь. Полное согласие. – Чудно. Двумя пальцами подхватывая девчонку за подбородок, гибрид вскользь касается нижней припухшей от вчерашних прикусываний и поцелуев губы и, загадочно улыбнувшись и подмигнув, покидает спальню. Кэролайн с облегчением выдыхает, и когда за Никлаусом закрывается дверь, показывает ему язык. Скотина! И чего это он такой довольный?! Собравшиеся в помещение ведьмы рьяно спорят с молчаливым гибридом, сурово взирающим на пропитанную страхом публику. – Мой ребенок был подвергнут опасности. И за это ответит... – Но это не наша вина! – в отчаянии восклицает самая старшая из ведьм. – Хейли в теле вампирши крайне уязвима и немыслимым образом все равно остается связана с ребенком. Верни свою волчицу, и проблема будет исчерпана! – Моник... – расплывается в подозрительно добродушной улыбке первородный. – Во-первых... – резкое перемещение к нахалке посмевшей ему указывать что делать, и крепкое сжатие тонкой шеи. – Хейли не моя волчица, а всего лишь развлечение на одну ночь. Во-вторых... – судорожный вдох перерастает в булькающий хрип. – Больше думай, меньше говори. Клаус ослабляет хватку, прекращая душить несмышленую ведьму. Она ему еще понадобится. По винтовой лестнице спускается Кэролайн, облаченная в ярко-фиолетовое платье, выгодно подчеркивающее фигуру. Вид ее крайне обеспокоенный. Вот так всегда, стоит только гибриду немного позлиться. – My sweetheart, – выдыхает не в состоянии подавить восхищения первородный, тут же отметая какую-либо злость на дилетантов, упустивших в Мистик Фоллс настоящую Хейли. – Ты разве не должна находиться в постели с пультом от телевизора и килограммом мороженого? У присутствующих ведьм, кажется, отвисают челюсти. Они подозрительно переглядываются между собой, не понимая в чем дело. Им еще никогда не приходилось видеть первоклассного садиста-убийцу таким... обаятельно милым. – То, что я натуральная блондинка еще не показатель того, что я обожаю пялиться в ящик! – гордо приподнимая подбородок, спускается по ступеням брюнетка. – А за килограмм мороженого... вряд ли Хейли скажет мне спасибо, когда будет сгонять его в фитнес-клубе, потея на беговой дорожке... Первородный слегка усмехается, галантно подавая руку элегантной девушке. Идеально подобранный гардероб, бижутерия, босоножки, все в целом создает потрясающе благородную картину. Настоящая Хейли никогда не владела вкусом касаемо одежды в отличие от мисс Мистик Фоллс, которая из чего угодно умудрялась слепить конфетку. – Ну, потеть можно не только в спортзале... Протянутую было руку девушка, презрительно фыркая, резко одергивает, обходя гибрида стороной, и с предельным вниманием осматривает присутствующих. Кротко улыбнувшись, Клаус встает позади Кэролайн, кладя той руки на плечи. – Позвольте представить вам жертву обстоятельств! – громогласно объявляет он. – Ее настоящее имя знать вам ни к чему, но вот помочь этой леди обязаны. – Благодарю, – вежливо отстраняется из-под мужской опеки девушка. И обращается к ведьмам: – Помогите, пожалуйста, найти Хейли. Необходимо срочно вернуть все на свои места... – С чего нам тебе помогать? Мы даже тебя не знаем... Вырванное сердце еще пульсирует, валяясь где-то в стороне на полу. – Ненавижу грубость, – скалится гибрид. – Оставляем все как есть. Просто найдите волчицу и доставьте ее ко мне. Отвернувшаяся Кэролайн зажимает ладонью рот, чувствуя как ее сейчас вывернет наизнанку. Переместившийся к ней с противоположного угла комнаты гибрид на секунду кажется виноватым. Он протягивает было руки к замеревшей девушке, но тут же одергивает их, чтобы не испачкать красивого платья кровью, которая стекает тонкими ручейками с его пальцев. – Никто! – кричит вдруг он. – Никто! Не смеет отказывать в просьбе моей Королеве! – Мы все сделаем, – ропчет самая смелая из присутствующих, и толпа быстро удаляется, не желая доводить итак взбешенного непредсказуемого в своих поступках гибрида. – Проверьте каждую конуру! – неожиданно злобно кричит вдогонку ведьмам Кэролайн, глаза которой приобретают сексуально желтый оттенок. – Каждый приют для потерянных животных! Не знаю, каждый питомник для кокер-спаниэлей, но найдите эту суку! В глазах самых сильных ведьм застывает ничем не прикрытый страх и ужас перед раскрывшейся так неожиданно волевой поистине королевской сущностью. Присутствующий Джош – вампир-гей успевший найти общий язык с милой девушкой застрявшей в чужом теле, делает было шаг к ней касаясь локтя, но озверевшую на глазах девчонку словно подменили. Она резко отдергивает руку, отступая назад, и доверительно упирается спиной в широкую грудную клетку с любопытством за всем наблюдавшего Клауса. – Надеюсь, у меня еще вся жизнь впереди? – боязливо интересуется Джош, уже жалея о своем поступке. – Все неудачи у тебя впереди! – склоняя голову на бок, грозно отвечает девушка. Ее поистине царский вид бесподобен. – Ты не такая! Это не ты... – Ты знаешь меня всего день, бриллиантово ежевичный задира! – хамит в ответ девушка, не спуская глаз с того, кто посмел к ней прикоснуться. – Больше никогда не смей касаться меня своими голубыми веслами... Грозный желтый взгляд прекращает казаться таким убийственным, обращая свое внимания на раздавшийся позади смешок. Разворачиваясь к гибриду, девушка неотрывно долго смотрит ему в глаза и... робко, чуть смущенно улыбается. В ее желтых опасных глазах плещется умопомрачительная нежность в сочетании с безграничной преданностью и обожанием. Словно зачарованный Никлаус с благоговейным трепетом с предельной осторожностью, словно имеет дело с диким непредсказуемым животным, касается рукой женской щеки, проводя ею по линии скул и обратно. Приручена. Прикрывая глаза от растекающегося по телу блаженства, Кэролайн нежно ластится к своему мужчине, который, не веря в происходящее, продолжает удерживать красивое лицо в своих ладонях. Ребенок. Он общается с отцом через гормональный фон девушки. Невероятно. – Кэролайн... – с легкой хрипотцой в голосе произносит чудесное имя вслух Никлаус, не в силах устоять от соблазна так и манящих к себе губ. Оба зачарованы друг другом, парализованы, загипнотизированы. Что-то похожее на волшебство, их наверняка опутали какими-то хитроумными чарами, но... эту магию, что творится между ними, не хочется разрушать ни тому, ни другому. Одна Вселенная на двоих. Только для них. Один персональный мирок для двоих избранных. Роковая красавица непривычно робко улыбается, совсем слегка смущаясь, что невероятно украшает ее еще больше. На такую по-детски лучезарную улыбку невозможно не ответить, и гибрид сам не осознает, когда отзеркаливает свою молчаливую собеседницу. И пускай она сейчас под воздействием гормонов чудо-ребенка, ему все равно... Он три года ждал, чтобы несносная девчонка Кэролайн Форбс хотя бы раз вот так улыбнулась ему без какой-либо на то причины. Но воцарившееся волшебство момента рушится в одночасье прибежавшим подручным оборотнем. – Клаус, Хейли вернулась и срочно требует тебя! Миловидное и кроткое создание злобно оскаливается в сторону посмевшего вторгнуться в их маленькую вселенную, и презрительно бросает в ответ: – Продолжай себя выгуливать пес! – Передай, что я выслушаю ее, когда сочту это необходимым, – равнодушно отвечает первородный, усмехаясь своей королеве. – Love, не сердись, не хмурься... Ну же... Гибрид невесомо касается губами переносицы насупившейся девчонки, тем самым заставляя разгладиться недовольную морщинку. И Кэролайн подчиняется, расцветая в улыбке полной восхищения и обожания, от которой невозможно оторваться, которой хочется наслаждаться, которую хочется впитывать в себя, хочется запечатлеть в памяти, сердце, на холсте... Но в комнату врывается Хейли... Надо признать вампиризм ей дался тяжело... Светлые золотистые некогда волосы изрядно поблекли, впадины под большими выразительными глазами с растекающимися под ними фиолетовыми паутинками вен говорят о невыносимом голоде, одета во что-то непонятно серое и безвкусное. – Надеялся, что ты умрешь, но как оказалось, ваши жизни с Кэролайн крепко переплетены благодаря ребенку... – равнодушно приветствует гостью древний, поглаживая стоящую рядом с ним девушку за талию. Словно успокаивает ее беспокойство и утихомиривает рычащую где-то в глубине ревность к конкурентке. – Разочарование всего лишь часть нашей жизни. Уверен, ты в этом со мной согласишься, Хейли. Ворвавшаяся без приглашения беглянка по-хамски надменно взирает на жестокого первородного. В некогда светлом облике нет и тени того, что излучала собой в этом теле сама чирлидерша. – Грубишь, а я приготовила подарок. – И противоядие к нему тоже? – не в силах оставаться больше в стороне, любопытствует Кэролайн. В одно мгновение пространство заполняется оборотнями. Все происходит очень быстро. Невероятно сильная за счет крошечного чудо-малыша Кэролайн с легкостью отбрасывает в стороны двух превосходящих ее в два раза тяжеловесов, закрывая собой будущего отца. В неимоверной ярости Клаус следует примеру своей женщины, перегрызая глотки еще двоим. Начинается кровавая бойня, в которой первородный рвет на части посмевших пойти против него и Королевы его сердца. Он не подпускает к матери своего будущего ребенка ни одного врага. Подключившиеся вампиры с неимоверной яростью защищают своего господина и особенно беременную девушку – по собственной воле, без какого-либо внушения, повинуясь некому природному инстинкту навязывавшему им защищать ее любой ценой. Женское сердце обливается кровью, видя как первородного опоясывают цепями, заставляя пасть на колени. Хватая за горло Хейли, Кэролайн отвлекается, обращая все свое пристальное внимание в сторону гибрида. – Ты проиграла! – хрипит волчица, и чувствует, как девчонка с невероятной силой бьет ее по лицу наотмашь и собирается совершить нечто непоправимое. В этот момент Никлаус рвет цепи, зверея с каждой секундой все больше и больше. В стороны летят сердца и некоторые части тел... – Отпусти ее! – кричит он, озлобленно глядя на девчонку умертвляющую свое прежнее тело. – Станешь убийцей, как и он... – хрипит на последнем издыхании Хейли, практически теряя сознание. Она чувствует, как трещат ее шейные позвонки. И вряд ли девчонка на этом остановится, решив убрать со своего пути вампиршу окончательно. – Может мне это и нужно? – ровным холодным тоном произносит Кэролайн, наслаждаясь потухающим светом в умирающих глазах напротив. – Принять темную сторону и обратить ее во что-то хорошее, правильное? – Я сказал, отпусти, – раздается позади нее властный тон победившего. – Я никогда не позволю тебе перейти на сторону тьмы. И Кэролайн нехотя, но подчиняется. – Кишка тонка, красотка! – выкрикивает какой-то смелый идиот из толпы оставшихся в живых и как-то скукоживается от брошенного в его сторону презрительного взгляда полного ненависти. – Хорошая девочка... – удовлетворенным тоном хвалит послушную Кэролайн гибрид, приседая над хрипевшей на полу Хейли. Кэролайн стоит какая-то обреченная и потерянная, напуганная тем, что чуть не натворила. – Умница, – привлекая Кэролайн к груди и поглаживая ее по волосам, утешает гибрид. – Ты все сделала правильно. Это приводит в чувства. – Слабачка! Ну же убей! Девушка слегка отстраняется и робко улыбнувшись, оборачивается в сторону выкрикивающего в ее сторону оскорбления неизвестного оборотня. Хмурится. – Не найдешь мне клещи? – громогласно интересуется она у ухмыляющегося гибрида, стоящего у нее за спиной. – Я скормлю тому парню его же член... Это же не будет считаться убийством?! – Неет! – в ужасе шепчет Кэролайн, в защитном жесте кладя обе руки себе на живот. – Я не хочу! Она тоже против! – Если тебе дорог этот ребенок ты вернешься в Мистик Фоллс и ничего не вспомнишь о произошедшем. Будешь жить своей прежней жизнью, – хладнокровно цедит ведьма. – Клаус! – восклицает девушка, призывая того встать на ее защиту. Но он хмуро стоит, прижавшись спиной к стене, оцепенело разглядывая полыхающий в камине огонь. – Прислушайся! Твоя дочь... – Не факт, что это девочка, – перебивает ведьма. – Как и твои чувства... Это обманчиво. – Но я люблю...! – Кэролайн замолкает, остановленная суровым взглядом исподлобья серых циничных глаз. – Я чувствую, значит это правда! – Пей, – холодно цедит приказ первородный. Отчаявшаяся брюнетка отрицательно мотает головой, обнимая себя за живот. Крохотное сердечко вторит материнскому, ни в какую не желая разлучаться с той, которая любит его всей душой, которая приняла плод с нежностью и любовью. Ему так нравится купаться в безмятежности, веселье и отцовской любви... – За Хейли начнется охота, – хватая со стола зелье приготовленное ведьмой, гибрид подлетает к оцепеневшей от горя девчонке. – Молодого вампира не так уж сложно убить, а учитывая вашу связь, это отразится и на тебе с ребенком. Я не могу так рисковать. – Но я хочу быть с тобой! Ты обещал Рим, Токио, весь мир... Позволь любить тебя...! Лицо Клауса застывает маской невыносимой боли. Эти слова раздирают на части итак истерзанную в клочья душу. – Тебе так кажется, Кэролайн. Когда все вернется на места, мы вместе над этим посмеемся. Ты ненавидишь меня. По смуглой коже лица текут медленные ручейки пролитых наконец слез. Он отвергает ее. Не верит. Предатель. – Все дело в ребенке... – впервые избегая смотреть девушке в глаза, словно уверяет в этом больше сам себя, тихо произносит гибрид, держа плачущую из-за него девушку за плечи. – Это девочка, а не ребенок! И она, и я любим тебя, кретина! – яростно вдруг перебивает его Кэролайн и залпом выпивает зелье, падая без сознания прямо в объятия ошарашенного гибрида. Никлаус Майклсон убил всех тех, кто был в курсе обмена телами между девушками. И лишь избранным стер память. Никто не должен знать о его великой слабости, заключенной в двадцатилетней хрупкой вампирше, в которой он навсегда похоронил тот слабый огонек чего-то светлого, что осталось от его души. Кэролайн заслуживает радоваться беззаботной жизни, купаясь в лучах ослепляющего света, когда ему остается тайно любоваться ею из своей тьмы... Свежие многочисленные рисунки лучезарной девушки летят один за другим в горячие объятия пышущего жаром камина. – Кстати, если тебе интересно... – Хейли небрежно откидывается на спинку рабочего кресла Никлауса, закидывая ноги на письменный стол. Все в ней раздражает первородного гибрида, но он замирает у дверей, стоя спиной к хамоватой волчице, с которой имел неосторожность по пьянке спариться. – Будет девочка... Теплая практически незаметная улыбка приправленная толикой грусти обрамляет ярко-алые губы, и ничего не ответив, Никлаус покидает свой рабочий кабинет. – Хейли не чувствует ребенка! – орет Никлаус на ведьму, что готовила зелье вернувшее все на свои места. – Моя дочь не говорит с матерью! – Возможно все дело в настоящих чувствах... – лепечет бледнеющая на глазах колдунья, готовая распрощаться с жизнью. – Подробнее, Моргана! Не видишь – я не в настроении играть в загадки?! – Та девушка... Скорее всего, она искренне испытывала что-то к тебе, без управления обожающего тебя ребенка... – Дочери! – поправляет взбешенный Никлаус. – И твоя догадка идиотская, потому что бредовая. – Но иного объяснения нет! – настаивает на своем ведьма. – Только любовь могла полностью изменить ту девушку, помочь ей вступить в тесный контакт с ребен... твоей дочерью. Первородный застывает истуканом посреди темной комнаты. И лишь трель телефонного звонка приводит его в себя. – Анекдот дня, Клаус! – радостно вещает Дэймон. – Я не запрашивал подписку, – рычит в ответ Клаус, но медлит с отключением звонка. – А стоило бы... Сучка – Кэтрин Пирс умирает у нас дома. Не хочешь присоединиться к веселью?! Злорадная усмешка окрашивает жестокие алые губы. Вот и повод встретиться... Плевать на Кэтрин, за которой он бегал пятьсот лет. Кэролайн. Она признается ему хочет того или нет. Первородный, вместо того чтобы убить запуганную ведьму, стирает ей память, после чего на ходу заказывает два билета в бизнес-классе до Мистик Фоллс. Ребекка наверняка увяжется за ним, но так даже и лучше. Пускай сестренка поглумится над трупом ненавистной Пирс, а он... займется делом всей его жизни. Никогда не поверит, пока Кэролайн Форбс сама не признается ему в своих чувствах. Маленькая лгунишка!