Глобальные перемены

– Серьезно... Нет. Ты серьезно?! – всплеснув руками на свой обычный манер, и хлопнув ими по бедрам, чуть ли не задыхаясь от возмущения, воскликнула Кэролайн. – Это что ВЫ делаете в Мистик-Фоллс... Снова?! – поинтересовалась она, переводя быстрый полный недобрых подозрений взгляд с растерянного Элайджи на откровенно веселящегося наглого гибрида, так и светившего своими до чертиков обаятельными ямочками... – Может, просветишь, что такого смешного я сказала, и мы дружно повеселимся вместе?! Немедленно прекрати смеяться! Но смех Никлауса Майклсона от осознания всей нелепости данной критически сложившейся ситуации, с каждой секундой разрастался все громче и громче, отказываясь подчиниться ничего не понимающей скандалистке! Ни на миг не упуская из вида брюнетки, стыдливо начавшей кутаться в остатки того, что совсем недавно считалось одеждой, гибрид, с трудом подавляя веселье, выставил руку в сторону брата раскрытой ладонью вперед, словно тем самым говоря ему – Не надо. Я сам. – Ты видела себя в зеркало, милая? – продолжая все еще улыбаться, спокойно поинтересовался он. И не дожидаясь ответа, моментально сократив расстояние между ними, обхватил раскрасневшуюся девушку за хрупкие плечи, чтобы вместе с ней оказаться перед зеркальной поверхностью в главном холе Новоорлеанского особняка Майклсонов. Он стоял позади нее, плотно обхватив руками ее ледяные ладони, машинально покоящиеся на области живота под самым сердцем. Первородный поистине с гурманским, пристальным интересом наблюдал за процессом, заставившим сейчас женское сердце забиться в сотни раз учащеннее, чем когда-либо. С истинным наслаждением отъявленного меломана, древний вампир не упуская ни единой секунды, вслушивался в звуки начинающего выплескиваться в кровь адреналина, насильно принуждающего алую горячую жидкость с неимоверной скоростью мчаться по артериям и многочисленным венам, чтобы затем, чуть склонив голову к темноволосой макушке, глубоко вдохнуть полной грудью ни с чем не сравнимый аромат тела свойственный одной лишь Кэролайн Форбс. Тот самый аромат, что он уловил сразу, как только она ворвалась к нему в спальню утром. – На мой взгляд, my love, блондинкой тебе идет куда больше... – раздавшийся возле самого уха шепот, мягким баритоном взорвал сознание девушки, заставив яркими брызгами разлететься ее возмущение на затмевающую собой всешокирующую реальность. – Хэйли...? – все еще отказываясь верить отражению, надтреснутым голосом еле слышно пролепетала Кэролайн, тут же словно задохнувшись, не в силах что-либо комментировать дальше. Напряженная словно тетива лука, она с ужасом наблюдала в зеркальном покрытии, как Никлаус Майклсон, слишком близко придвинувшись к ней прикрыв глаза от упоительного наслаждения, прислушивается к процессам, идущим глубоко внутри ее организма... Практически касается губами удивительно чувствительного места у нее за ушком... Как его сильные горячие ладони медленно перебирают ее тонкие изящные пальцы, постепенно отогревая их... Точнее пальцы Хэйли, ХЭЙЛИ!!! – Сука! – не понятно отчего неожиданно взорвалась Кэролайн, отмечая про себя, как выражение лица брюнетки в зеркале исказилось страстной итальянской яростью. Она тяжело загнанно дышала, замерев на месте перед ненавистным отражением, распластав по амальгамному покрытию пятерню. Будто ей отчаянно хотелось стереть то, что ей так было невыносимо. Поддавшись эмоциональному порыву, она ударила по стеклу, чтобы разбить его, но, так и не привыкнув к отсутствию вампирской силы, теперь лишь банально ощущала боль в запястье и прохладу гладкой стеклянной поверхности, замораживающей ее словно бы изнутри. – Не спорю. Редкостная... – участливо кивнул гибрид, аккуратно подхватывая девушку за локоть и чуть притягивая ее к себе, дабы отодвинуть от стекла подальше. – Клаус... Как так вышло?... – вдруг проскулила она, разворачиваясь и самостоятельно цепляясь за мужские локти с обеих сторон. Она буквально впилась в его мышцы предплечий пальцами, впервые глядя ему в глаза так прямо и открыто. В глубине карих глаз на самом их дне плескалось отчаяние, сменяющееся в свою очередь подступающим приступом паники. – У меня экзамен... Колледж... – восклицала все громче и громче она, словно эти доводы могли разрушить заклинание, так кардинально изменившее ее жизнь. – Организация нескольких вечеринок... Я должна помочь выбрать наряды девочкам... И... Мамочки! Я хочу домоооооой! И вот тут плотину прорвало! Прильнув к ошарашенному первородному и спрятавшись у него на груди, завывшая навзрыд, девчонка буквально повисла на нем мертвым грузом, роняя горячие слезы ему на плечи, размазывая нескончаемые соленые потоки по напряженной шее... Исходивший от нее изумительный, хоть и несколько иной аромат, буквально просачивался и впитывался в поры гибрида, заставляя его сердце затрепыхаться со скоростью теряющего девственность юнца. Никлаус судорожно выдохнул, чуть отстраняясь от крайне расстроенной сегодня девушки. Охватившее его возбуждение отказывалось подчиниться контролю и умерить размер в становящихся быть узкими брюках. Давно с ним не случалось такой неловкости, примерно как тысячу лет... С непривычной для себя нежностью обхватив заплаканное лицо ладонями, Никлаус нехотя отстранил от себя мать своего будущего ребенка. – Вы для чего-то связывались с ведьмами? Беннет к этому как-то причастна? Что вы знаете о Хэйли? Ну же! Кэролайн! – крепко обхватив девчонку за плечи, он грубо встряхнул ее, приводя в чувства. Карие глаза искрились безнадежностью. В них отчетливо ясно читались шок и непонимание. Девушка отрицательно замотала головой, словно капризный ребенок, находившийся не в состоянии сейчас выслушивать глупые непонятные слова взрослого. Она нервно сминала лацканы наполовину расстегнутой черной классической рубашки, наспех наброшенной на себя Майклсоном. – Я... Я не знаю... Все плохо... Очень плохо?.. Надвигающаяся вслед за первой, вторая катастрофическая волна цунами паники грозила вот-вот прорвать дамбу, чтобы с легкостью смести своим смертоубийственным бушующим потоком любое хладнокровие и рассудительность. – Кэролайн. Строгий баритон с чуть заметным британским акцентом, как обычно, словно пробовал ее имя на вкус как некий восхитительный десерт. Так изредка срывавшееся с его алых, красиво очерченных губ ее имя, всегда действовало на Кэролайн Форбс по-особому. Словно ворожба. Словно некое, впившееся своими мощными бесконечными корнями в саму древность, колдовство. Словно давно позабытая таинственная первородная магия... Она моргнула, продолжая неотрывно смотреть в синие с примесью извечной опасности глаза. Давление на ее плечи усилилось. Древнейший гибрид пару секунд пристально изучал ее, не в силах прервать такой интимный момент доверия между ними. Эти сведенные брови "домиком", искусанная нижняя губа, лучистый взгляд, смотрящий на него как тогда, когда он спас ее от озверевшего Аларика... Однозначно, он видел перед собой кого угодно, но только не Хэйли. Другая мимика, другая интонация, другой характер, другая душа... – Я все исправлю. Всего каких-то три слова. Уверенных. Сильных. Надежных. Девушка затаила дыхание, так и не решаясь отпустить нещадно измятые лацканы черной ткани. – Что мне делать? В хрустальных, от застывших в них слез глазах промелькнуло некое подобие надежды. С таким выражением ребенок смотрит на отца, готовый поверить во все, чтобы ему не сказал сильный и умный взрослый. Что это? Безграничное доверие? К НЕМУ?! Клаус на всякий случай обернулся, чтобы удостовериться в том, что сзади него не находится кто-нибудь из мистик-фолской компании – Стефан например, Елена или... Локвуд. – Устрой... каникулы! – съехидничал гибрид, чувствуя, как начинает терять контроль над собой. Он снова ощущал разливающуюся по венам сознания, тела, всего его естества некую подозрительную теплоту, так похожую на давно им позабытую... нежность, ревность? Тревожный сигнал, предупреждавший его о надвигающейся слабости! Это неприемлемо для первородного, неприемлемо для короля Нового Орлеана! – Каникулы... – эхом повторила за ним Кэролайн, словно пробуя произнести вслед за собеседником неизвестное ей иностранное слово. – Каникулы?! Серьезно?! Ты спятил! Боже, как же он скучал по шуму, который так талантливо умела разводить вокруг сущей ерунды эта девчонка! С деланным отвращением Кэролайн резко выпустила из рук так долго сминаемую ею ткань несчастной рубашки, быстро отступая на шаг назад от ухмыляющегося нахала, который, впрочем, тут же, как ни в чем ни бывало, шагнул вперед, заново нарушая их личностное пространство. – А у тебя есть идея поинтереснее, милая?... Недовольно по своему обыкновению закатив глаза, Кэролайн стремительно обошла первородного, не имея ни малейшего желания играть с ним в его игры и уж тем более флиртовать. – Разберемся, что произошло! – тоном строгой учительницы начала вслух рассуждать она. – Я готовилась к экзамену по истории. Последние пару суток жила на одном кофеине с "pepsi", неделю не вылезала из библиотеки и кроме знания искусства эпохи 18 века мало чего понимаю..! – Не правда ли, у Моне потрясающее наложение палитры? – тут же поинтересовался гибрид, наливая себе порцию бурбона и одновременно набирая номер одного из своих поверенных. – По мне так Айвазовский намного оригинальнее. В отличие от Манэ он с иллюзорной точностью изображал эффекты лунного света, саму луну... А невероятно сложную прозрачность неба, разорванные ветром тучи?! На мой взгляд, Манэ... – пустилась было в рассуждения студентка, тут же, впрочем, вовремя спохватившись – Боже! Я с тобой только время теряю! – вспыхнула Кэролайн, нервно меряя комнату кругами ада и судорожно размышляя над тем кошмаром, в который ее угораздило так не вовремя вляпаться. С непроницаемым лицом слушая оппонента по телефону, гибрид пристально наблюдал за мельтешившей по комнате девушкой, слабо уже различая в ней Хэйли. В кабинет стремительным шагом вошел Элайджа, на ходу окинув замершую в ожидании новостей Кэролайн, крайне обеспокоенным взглядом. – Селеста... – синхронно произнесли братья. Клаус отключил вызов, жестоко сминая в кулаке ни в чем не повинный сотовый. – Кто она? Ведьма? Зачем ей менять нас с Хэйли местами? И... если я здесь, то... Хэйли в Мистик-Фоллс...? Надо срочно возвращать все на место! Вряд ли волчица сдаст за меня экзамен... Зачем этой ведьме надо было...? Тысяча вопросов в секунду! В этом была вся Кэролайн Форбс! – У нее не вышло, – пробормотал Элайджа, с тревогой взглянув на подошедшую к ним обеспокоенную девушку. – Вынуждена в этом с тобой поспорить, Элайджа! – встряла она, зазвенев многочисленными бутылками в баре в поисках джина, вермута, шампанского и виноградного сока. Ей просто необходимо было выпить! – "Пятерка" по колдовству ей обеспечена заочно. Вопрос в том, зачем ей это было нужно и...? А что вас вообще связывает с Хэйли? – наконец-таки подошла к сути главного вопроса она, ставя найденные бутылки на мраморную поверхность барной стойки. Древнейшие как-то особенно подозрительно переглянулись, словно решая между собой стоит ли отвечать на столь щекотливый вопрос главной жертве обстоятельств, и попереглядывавшись еще пару секунд, пришли к единственно логичному вынужденному решению. Девушка слегка поежилась, внимательно осматривая обнаженные участки своего нового тела, в поисках того, чтобы найти на нем следы пыток или ударов... Мало ли что ожесточенный психически неуравновешенный невротик Майклсон решил сделать с родом оборотней в Новом Орлеане... – Она здесь живет, – коротко ответил за брата Элайджа. – Итак, план Селесты провалился. Но ей теперь известно о... – он еще раз внимательно прислушался к чему-то. – Сердцебиение в порядке. Как и все жизненные показатели. – Я в курсе... – зло огрызнулся гибрид, как-то виновато поглядывая в сторону. Он явно злился. Его эмоциональное раздражение отчетливо проступало на заострившихся скулах. Движения стали резкими. Рваными. Он переодевал уже вторую рубашку, пуговицы которой, не выдерживая столь пренебрежительного отношения к себе, рассыпались по полу, отчего брендовая вещь была нещадно тут же сослана в корзину для мусора. – Я сам со всем разберусь, Элайджа, – рыкнул Никлаус, быстро надевая на себя темно-синюю футболку и подходя к бару. – Это СЕМЕЙНОЕ дело, НИКЛАУС. И стоять в стороне я не намерен, – невозмутимым тоном возразил первородный. – Ты ей скажешь или это сделать мне? Кэролайн изумленно взбалтывала дневной коктейль, внимательно прислушиваясь к каждому произнесенному слову. Да о чем они, в самом деле?! – Если вы снова что-то задумали на счет оборотней, то... – девушка обвела мужчин грозным взглядом, сделав многозначительную паузу чтобы успеть придумать весомую угрозу бессмертным первородным. – То... – Что? – глухим тоном поинтересовался у нее гибрид, как-то не очень по-доброму глядя прямо в упор на нее. Любая угроза ему и его семье, пускай даже не весомая, сколько он себя помнил, постоянно выводила его из себя, не раз заставляя рьяных смельчаков пожалеть о своих словах... Кэролайн быстро соображала, раскладывая про себя все по полочкам. Выводы сводились к одному – волчице, в теле которой она сейчас прибывала. Она явна была важна для семьи первородных. Нужна им. При том живой и невредимой. – То... Я останусь в теле Хэйли! – сделала шах девушка, победно наблюдая за тем, как у старшего представителя семьи Майклсонов отвисает челюсть. Ха! Прямое попадание! Это тебе не кол из белого дуба! Крайне довольная собой девушка, как ни в чем не бывало, приступила к разливанию так ею старательно приготовленного утонченного коктейля. – А что? Всегда хотела побыть брюнеткой... Особенно радует отсутствие жажды крови... – продолжала она, с победой взирая на начинающего бледнеть Элайджу. – Притом жизнь вечная... – Как и молодость... – добавил "плюсик" в графу "как хорошо быть оборотнем" Никлаус, залпом выпивая порцию своего излюбленного бурбона. – И красота... – вторила ему Кэролайн, чокаясь с ним бокалами. – И беременность... Легкой взвесью коктейльных брызг оросив футболку чертыхнувшегося не успевшего увернуться гибрида, шокированная девушка вопросительно уставилась на Никлауса Майклсона, откашливаясь от алкоголя. Но тот более чем усердно оттирал от себя остатки коктейля, и явно не собирался отчитываться. – Хэйли носит ребенка Никлауса, – прояснил ситуацию Элайджа без намека на улыбку. – И... это возможно. Никлаус – гибрид, – опережая последующие расспросы, добавил первородный. Земля словно стала уходить у нее из-под ног. Подсознание Кэролайн давно уже упало на пол. Его тошнило. Она подозревала, что и ее саму сейчас тоже стошнит. От страха. – Твою ж мать... – прошептала пересохшими губами она, машинально хватая с барной стойки свой несчастный коктейльчик. – Осторожнее со словами, милая,– ловко забирая у нее из рук бокал и осушая его самостоятельно, предостерег гибрид, встревожено наблюдая за пораженной новостью девушкой. – Ты же не хочешь, чтобы это стало первым, что произнесет наш малыш... Недоуменный хрустальный взгляд карих глаз изумленной искоркой прыгнул на подавшего голос. Как же он ее сейчас бесил! Мысли в хаотичном беспорядке метались в голове, так и не приходя между собой к согласию. Типичный шок от принятия невероятной, фантастически немыслимой информации. Брови девушки взметнулись вверх в немом вопросе. Невинно округлившиеся глаза нахала так и хотелось наколоть на что-то особенно острое и колючее... Палочки для канапе вполне подойдут, размышляла Кэролайн, искоса поглядывая на находившиеся буквально под рукой шпажки. – Это был просто секс. И... пара литров виски... – Не начинай балаган, – строго предостерег брата Элайджа, принимая телефонный вызов и быстро исчезая из дома по указанному ему неизвестным адресу. Кэролайн замерла, до сих пор переваривая информацию. Она отвернулась от гибрида к зеркалу, плохо понимая, что с ней происходит. Плохо осознавая, что сейчас чувствует, не зная как ей реагировать, что сказать на все это... Клаус стоял позади нее, пристально за ней наблюдая. Аккуратный женский лоб нахмурился, отказываясь верить в услышанное. Но отражавшийся в амальгамном покрытии нахал перехватив ее взгляд, красноречиво перевел его на область ее живота, частично оголенного из-за испорченной одежды. Машинально проследив за взглядом, брови девушки в неверии поползли еще выше. – Непорочное зачатие?! – наиграно весело улыбнулась брюнетка, словно по достоинству оценивая шутку, и прикоснувшись к холодной поверхности стекла, взглянула на переминающегося с пятки на носок гибрида. – Ты прикалываешься?! Его руки были заложены за спину. Взгляд направлен куда угодно, только не на нее. Его яркие красивые губы явно подавляли смешок, готовый в любой момент вырваться из легких. Он еще смеет придуриваться. На долю секунды девушка прекратила улыбаться, настолько все происходящее ей показалось нереальным, молясь про себя, чтобы этот несносный первородный просто подтвердил свой злой розыгрыш. – Это ведь шутка?! Но в отражении у привлекательного мужчины, находящегося позади нее не было уже и намека на улыбку. Прекратив иронизировать и перемещаться с ноги на ногу, Никлаус с некой опаской пристально наблюдал за ней, словно готовясь к неожиданному нападению. – Ты же... пошутил? – надтреснувшим голосом поинтересовалась Кэролайн, прекрасно осознавая ответ на собственный же вопрос. Она давно научилась изъясняться с этим негодяем при помощи одной только мимики. Вот и сейчас. Их взгляды сцепились в отражении подобно шпагам, ожидая кто же, наконец, сдастся первым. – НЕТ! – первой проиграла сражение Кэролайн, резко оборачиваясь к собеседнику. – Вампиры не могут... – Я гибрид, Кэролайн. Хэйли – оборотень. Элайджа не солгал, – с легкостью разбил последнюю надежду девушки как хрустальную вазу первородный. – Природа впервые за тысячу лет решила меня подставить. – ТЫ И ХЭЙЛИ?! – ни с того ни с сего чуть ли не взбесилась Кэролайн, плохо осознавая что с ней происходит. Сознание, казалось, помутилось от всепоглощающей ярости. С чего бы это? Девушка буквально зарычала от переполняющих ее негативных эмоций, мерзким осадком начавшим заполнять ее душу. Не в силах больше терпеть все это, она бойко направилась к выходу, не желая даже дышать одним воздухом с этим ПРЕДАТЕЛЕМ! Как он вообще мог позариться на эту волчицу? Она же вообще не в его вкусе! Стоило ей только представить, как они это делали... Фууууу! Комок ало-бурого гнева начинал кроваво-огненной лавой клокотать у нее изнутри, грозясь растворить в своем адском вареве все нутро до последней молекулы. Крохотная, еле заметная, светлая, мелькающая где-то вдалеке мысль пыталась кричать ей, что проблема то совсем в другом, и нужно беспокоиться о том, как попасть обратно в свое тело, а не переживать из-за того, кого трахает этот несносный, приносящий одни неприятности ЗООФИЛ! (то, что она встречалась с Тайлером было не в счет!) Но бьющие безумным фейерверком зашкаливающие эмоции каким-то немыслимым образом умудрялись одерживать верх, затмевая собой любой просвет чистого и уравновешенного голоса разума. – Далеко собралась? Оказавшийся перед ней раздражитель, загородил рукой дорогу, чуть касаясь оголенного плеча разъяренной как никогда девчонки. Прикосновение к ее коже спровоцировало взрыв подобный ядерной бомбе! – ПОДАЛЬШЕ ОТ ТЕБЯ! – Ты не должна была узнать об этом, – отступил на шаг назад первородный, даже не успевая толком разозлиться. Разбушевавшаяся Кэролайн изменилась, прибывая в новом обличие. Словно она была не в силах больше справляться со своими истинными эмоциями, которые с такой колоссальной легкостью теперь считывались с нее как по книге. Да она ревновала его к Хэйли! Что-то дрогнуло внутри черного гибридского сердца, осветившись в нем крошечной, но оттого не менее яркой искоркой... надежды. – Как ты себя чувствуешь? – осторожно осведомился он, никак не реагируя на то, как брезгливо отдернулась от его руки Кэролайн. Никлаус прислушался. Второе сердцебиение крохотного создания буквально отбивало чечетку, бунтуя против своей новой "мамы", или наоборот – разделяя вместе с ней праведный гнев... Две души словно пытались познакомиться, и крохотный зародыш проказничал, выплескивая теперь мощные потоки гормонов в женский организм. – Хочешь правду? – неожиданно спокойным, безумно сексуальным голосом произнесла Кэролайн, гордо вскидывая подбородок. – Так слушай! – ее глаза зло сверкнули. – При одной только мысли о тебе меня трясет от отвращения. Ненавижу все, что с тобой связано! Если ты еще хоть раз до меня дотронешься, я начну блевать прямо на тебя и не остановлюсь пока не сдохну! И знаешь? Я умру счастливой! Потому что больше никогда не увижу твоей самодовольной рожи! Восхищенно наблюдая за звереющей прямо у него на глазах девушкой, Никлаус, любуясь ею как неким произведением искусства, послушно отступал назад. Он и не догадывался, насколько облик Хэйли может казаться потрясающе притягательным и завораживающим... Это возбуждало его как художника... Необходимо было запомнить каждую хищную черточку этого безупречного лица, каждую еле заметную линию умопомрачительно сексуальной мимики... А как она говорит... Просто шедевр! Хотя содержимое монолога его не столь волновало... Клаус небрежно одернул футболку, чтобы скрыть так некстати проявившуюся эрекцию. – Ты закончила? – спокойно поинтересовался он, с превеликим трудом заставляя себя прекратить пялиться на тяжело вздымающуюся пышную грудь уставшей от своей гневной тирады девушки. Секунда молчания. И... Клаус утробно то ли застонал, то ли глухо что-то прорычал, по инерции отбирая первоначально проявленную распаленной девушкой инициативу. Крепко обнимая Кэролайн за талию, он буквально прилепил ее к себе, ничуть не беспокоясь о том, как она отреагирует на его возбуждение. Это был их первый поцелуй. Страстно обвив его за шею руками, тонкие женские запястья путались в его волосах, не позволяя разомкнуть их объятий. Его язык первым проник ей в рот, словно некий захватчик, вторгшийся впервые в завоеванный город, и теперь нещадно грабивший святыни, слабовольно поддавшись золотой лихорадке... Оба ничего не понимали, целиком и полностью отдаваясь первобытному так внезапно охватившему их порыву... Сквозь помутившийся разум, гибрид, внутренне проклиная себя, прислушался и глухо застонал, когда уперся пахом в женскую промежность. Крохотное сердечко успокоилось и отбивало уравновешенный четкий ритм, явно готовясь ко сну и не желая тревожить "мирящихся" родителей... – Кэролайн, дело в ребенке... Гормоны... – путая слова с поцелуями, пытался оказать хоть какое-то сопротивление навязанной воле гибрид, но он явно проигрывал сражение, не особенно желая оказывать сопротивление. Конечно, он хотел эту девушку. Хотел ее до безумия. До чертовых ночных эротических фантазий, будь они прокляты! Но только не так. Не по прихоти своего зародыша! Собрав все свое немногочисленное самообладание в кулак, Никлаус попытался было отстраниться от разгоряченной девушки, но та, схватив его за ворот футболки с силой притянула гибрида обратно, накрывая его губы умопомрачительным собственническим поцелуем, отчего у того вырвался низкий горловой стон, и он со звериной силой машинально привлек ее к себе за бедра... Что за черт?! С Хэйли такой химии не было! С Хэйли был просто секс и бутылка виски... А с Кэролайн... Между ними определенно что-то было, если даже неродившийся малявка сумел этим воспользоваться... Не успевая опомниться, Кэролайн уже лежит под ним на рабочем столе, с которого в порыве страсти скинуты одним махом телефоны, древние книги, ноутбук, какие-то наброски неясных символов... Никлаус уже успел коленями раздвинуть ее ноги и теперь лежал между ними как в колыбели. Он не в состоянии прекратить целовать ее губы, терзать их с каким-то остервенелым ненормальным голодом... Их языки впервые жадно изучают друг друга, знакомятся между собой, спариваются в восхитительном поцелуе, не желая расставаться больше ни на миг. Его жаркая ладонь ползет от ее бедра по животу к груди, нещадно сминая на своем пути ткань немногочисленной одежды. Ни единой мысли. Один инстинкт. Умопомрачительная жажда обладания. И вот он обхватывает красивую грудь, сминает ее, накрывает всей ладонью, отчего у Кэролайн срывается протяжный стон, и она, невольно прогибаясь под ним, прижимается пахом к его ширинке и шепчет сквозь поцелуй его имя, чувствуя через ткань брюк его растущую в эрекции плоть. Не выдерживая ядерного возбуждения, он стонет. Этот низкий звук крайне сексуален. Он рождается в глубине его звериной сущности и словно вибрирует в самой девушке. – Ты. Моя. Моя, – рычит ей в губы он, подчеркивая каждое слово в отдельности. Такой властный. Как всегда доминирующий. Нехотя отрываясь на секунду от поцелуя, гибрид одним рывком рвет в клочья остатки женской кофточки, открывая своему взору потрясающий вид на чуть покрасневшую от его грубой ласки грудь, обрамленную все еще шелковой тканью марочного бюстгальтера. Он с силой прижимается пахом к промежности стонущей под ним желанной девушки, прячась с головой у нее на груди. Сумасшедшие поцелуи чередуются с легкими покусываниями, заставляя выгибаться раз за разом стройное послушное и такое податливое женское тело гибкой напряженной дугой. Все еще скрытые от взора голубой гладкой поверхностью лифчика напрягшиеся соски, становятся отчетливо заметны, словно умоляя своего мучителя подарить им долгожданную свободу, но жестокий тиран продолжает их нещадно пытать, то больно прикусывая, то сминая опытными чувствительными пальцами через ткань... Тонкие, такие хрупкие девичьи запястья, путаются в светло-русой короткой стрижке, со всей страстью прижимая к своей груди голову увлекшегося процессом гибрида. Вот его рука властно по-хозяйски проникает за линию ее узких брюк, от нетерпения минуя область ширинки, и на секунду застревает... Раздавшиеся в тишине аплодисменты и злорадное хихиканье так некстати появившейся Ребекки ничуть не отвлекает двоих от их занятия. Чуть отстранившись от распаленной, тающей под ним распаленной девушки, Никлаус одним рывком сбрасывает с себя пропитанную алкоголем футболку, чтобы тут же вновь занять свое место между женскими бедрами. – Вы обнаглели?! Привееет! Я вам случайно не мешаю?! – прекратив насмехаться, взбесилась Ребекка, чувствуя, как начинает подступать отупляющее чувство ревности к брату. Ответом ей послужили очередные сладострастные стоны, грозившие перейти уже в более звериные, так как терпение Майклсона явно было на пределе, и он как никогда желал получить удовлетворение не смотря ни на что. – Что здесь происходит? – удивленно поинтересовался вернувшийся Элайджа, у которого при виде представшей перед ним картины заходили желваки на скулах, которые, впрочем, тут же исчезли. Старший Майклсон обладал удивительным хладнокровием и самоконтролем. – Эй! – возмущению сестренки не было предела. Никакой реакции. Словно эти двое находились вдвоем во всей Вселенной не замечая никого и ничего вокруг, с головой уйдя в магическую тантру пленяющего секса. Воздух вокруг них буквально кипел и искрился от невыплеснутого желания. Оба как ненормальные стремились к долгожданной разрядке сулившей умопомрачительное наслаждение и упоение. Они усиленно боролись за первенство придти быстрей к финишу. Будущий папаша уже порывался стянуть с себя джинсы, нетерпеливо расстегивая одной рукой на себе ремень, а другой занимаясь ширинкой девушки, явно находившейся в неком сексуальном беспамятстве или трансе... Отброшенный в противоположную сторону комнаты гибрид яростно оскалился, злобно обнажая клыки против старшего брата. Лежащая на столе Кэролайн глухо застонала и выгнулась в болезненных конвульсиях, словно ее настигла мощная разрушительная судорога. Словно беспощадно только что перерубили острейшим клинком невидимые магические узы, так внезапно возникшие между влюбленными... Желтые глаза гибрида осветились небывалой злобой и яростью, направленной против собственной же семьи. Он смотрел так, словно не узнавал никого из них. – Никлаус... – начал было уверенно Элайджа, как был атакован своим эксцентричным младшим братом. – Уведи Кэролайн! – скомандовал он Ребекке, плохо понимая, что происходит, но явно осознавая, что первопричина кроется в разбушевавшемся малыше внутри тела волчицы. Но не тут-то было. Звериная сущность Никлауса затмила собой любые признаки разумности, осознавая для себя лишь единственную потребность, которая сводилась к одному – любой ценой защищать свою беременную самку.