Монополия

Я сидел в кабинете Ненси Уокер и рассматривал журналы по психологии. Сама девушка была полостью занята своим новым пациентом – бабушкой лет шестидесяти пяти. Она пыталась узнать ее имя и фамилию но безуспешно. Джерард находился возле меня, отодвинувшись как можно дальше, то и делая, что бросая взгляды, наполненные желанием поскорее уйти. Его сеанс был закончен с самого утра, но из-за того, что Ненси попросила нас, точнее, меня, зайти к ней, мы до сих пор не покинули центр. Если говорить о вчерашнем событии в театре, то ничего нового я сказать не могу. Но заметил одну вещь: все наши диалоги, касающиеся личных тем, не закончены. Еще ни разу мы не пришли к завершению, оставляя после себя многоточия, узнав которые, возможно, все уже давно решилось. Эта интрига, скрытая под толстым слоем пыли, лжи и недосказанности, уже давно надоела нам обоим, да только вряд ли кто-то сотрет ее тряпкой. - Думаю, на сегодня все, - деловой тон этой девицы отталкивал Джи. Что бы он там ни говорил, а я ведь все равно чувствую, как ему тяжело рядом с ней. С самого начала я старался полностью пропустить его через себя. Думать как он, делать как он, жить как он. Это вошло в привычку, прилипло, словно жвачка. Мы стали одним целым, разделенным напополам. Женщина поблагодарила за потраченное на нее время и, попрощавшись, вышла. Джи тоже сказал, что подождет меня на улице, поэтому пошел вместе с ней. Я присел на кресло для клиентов и выжидающе посмотрел на нее. - Сегодня вечером небольшое собрание в уютном ресторанчике, - она отставила папки с документами и мило улыбнулась. Черт, как все не вовремя. - Я не могу, сегодня вечером я хотел прогуляться с Джерардом, а после прийти в номер и, наконец, выспаться, ведь завтра суббота, - это было действительно так. Всю неделю я тщательно работал, вчера еще даже успел настрочить пару отчетов, так что в мои планы не входили никакие походы в «уютные ресторанчики», которые даже своим названием говорят, что ты спустишь туда пол зарплаты. - Не приходить нельзя, начальство уже оплатило весь банкет и вставило каждого в список приглашенных, - ну, допустим, это не будет мне ничего стоить, но все же, как я оставлю Джи? С кем я его оставлю? Одного? Ну, уж нет. Скорее произойдет ядерный взрыв, нежели я допущу этого. Слишком опасно. Что-нибудь, да случится, а меня не будет рядом. Это же чертов закон подлости! - Я думал, ты говорила, небольшое собрание, - мой телефон завибрировал, оповещая о входящем сообщении. «Почему ты так долго? Я уже начинаю волноваться» - Не придирайся к словам, сладкий. Ты должен быть там около восьми, - написав адрес, девушка протянула листок, а мне пришло еще одно сообщение. «Она что, съела тебя? Я-то помню, как вчера эта дамочка эклеры уминала» - Но, а все же, если у меня не получится, что будет тогда? «И как еще платье по швам не разошлось? Да у нее пасть как у анаконды» - Они напишут неодобрительную характеристику на тебя и Джерарда. Еще они могут заняться перепроверкой его диагноза собственноручно, ты ведь понимаешь, о чем я? – зловещие огоньки в ее глазах на миг загорелись. Нет, я, конечно, понимал, что это может вылиться в неблагоприятные для нас последствия, но с чего она так решила? Неужели Джи каким-то образом проболтался...? Или мне показалось? - Спасибо, я учту, - встав и направившись к выходу, я сжал в руке листок. Что-то здесь не чисто. У меня сложилось впечатление, будто это она устраивает этот вечер «кому за тридцать», и чтобы меня к нему привлечь, включает в ход некие манипуляции. Только в чем ее преимущество?

***

Мы лежали на траве в центральном парке. Вдали был слышен смех детей и лай собак. Солнце сегодня по-особенному светило, поэтому, выходя из номера, мы прихватили очки. Был всего лишь полдень, но Джерард все равно хотел спать, выдавая себя с потрохами, зевая и вызывая у меня аналогичные действия. - Ты что, не выспался? – открывая очередную бутылку йогурта и протягивая ее Джи, я начал думать, согласится ли Ди остаться с ним ненадолго. В принципе, в этом нет ничего сложного. Главное, быть рядом, если вдруг у него случится приступ. Хотя я все больше ловлю себя на мысли, что делаю это только для того, чтобы у него не было времени на обиды, ведь его чем-нибудь хорошенько займут. - С тобой выспишься, - я не знаю, как так получилось, но, когда я посмотрел на него, чтобы ответить, он весь был в том йогурте. Проведя пальцем по его скуле, я опробовал его вкус. - Это клубника? – плавно переходя к подбородку, я едва ли дотронулся к губам. В то время Джерард провел языком по ним, немного облизывая мои пальцы. После он нагло взял мою кисть и повел им по всем подушечкам, вызывая у меня смешанные чувства. Это было приятно и одновременно странно. То, что вызывало легкое покалывание по всему телу. Мои щеки вспыхнули, и теперь, при дневном свете, это было куда заметнее, нежели в театре. Джи усмехнулся и, придвинувшись ближе, поставил йогурт мне на колени. - Где же твоя оригинальность, Фрэнки? – медленно опускаясь, он все больше склонялся надо мной. Я старался смотреть ему в глаза и не двигался, пытаясь предугадать его дальнейшие действия. Он снова был в том настроении, когда ожидать можно было чего угодно. - Малина? – через хлопковую ткань, как и тогда, чувствовался ужасающий холод его рук, но сегодня он был каким-то другим. Успокаивающим, что ли. Дотронувшись до моей талии, он был в слишком опасной для моего разума близости. Над нами пролетел бумажный самолетик, и на секунду внимание Джи переключилось на него. - Конечно, нет, - вернувшись ко мне, он надавил рукой на грудную клетку, заставляя меня лечь. Повинуясь его указаниям, я так и сделал, устремляя свой взгляд в небо. Я прекрасно знал, что это ничего для него не означает, что он снова играет в свои странные игры и распределяет роли так, как он хочет. Порой я устаю от того, что не могу отличить с ним реальность от выдуманного им мира, где царит покой и мы постоянно вместе, здесь, на поляне, с льющимися через край чувствами. А, может, выдуманного мной? - Персик? – он возвращается в прежнее положение, укладываясь рядом, щурясь от яркости и контрастов. Его голова соприкасается с моим плечом, и у меня возникает желание обнять его. Нет, не желание – необходимость. - Бинго! – воскликнув и будто прочитав мои мысли, он лег на бок, носом утыкаясь мне в грудь. Чуть позже, я сам для себя понял, что пора раскрыть карты и рассказать, что наши планы на вечер переносятся. Джерард был огорчен и растерян, но когда мы пришли в номер, он все же вернул свое самообладание. Он заметно помог мне, погладив рубашку и выкинув мои штаны, вместо которых дал одни из своих джинсов. Мы вместе выбрали, в чем я пойду, и успели даже немного поболтать, смотря телевизор. Мне нравилось его слушать. Вникать в то, что он пытается мне рассказать. Иногда, конечно, темы бывают непредсказуемыми, но от этого не лишаются своей уникальности, ведь все вопросы поднимает именно он. Мне нравилось не только слушать, но и смотреть, как иногда он не мог завязать шнурки, а потом вздыхать и подходить к нему. Ставить ножку себе на колено и завязывать их, кучу раз спрашивая, не туго ли ему. Мне нравилось не только смотреть, но и прикасаться к его волосам, перебирая пряди и разделяя их на кучки. Мне нравился он, но я не мог позволить себе такую роскошь, как проявления настоящих чувств, оставляя себе, да и ему лишь жалую пародию на них. - Если я не могу с тобой пойти, так почему моя темнокожая подруга-азиатка Дженни не может? Мне было бы спокойнее, да и она бы защитила тебя в подворотне, если бы кто-то захотел напасть, - заботливо завязывая черный галстук, он уже минут пятнадцать щебетал об опасности этого города в позднее время. Ди кормила Метью и Матильду, попутно поливая цветы и убирая наш беспорядок, приговаривая то, что мы неисправимые неряхи. - Потому что она воображаема, и не надо прикидываться, мы оба знаем, что это так. - Это не она воображаема, это ты расист, - закончив с узлом, он подал мне пиджак и проводил до двери. Я обулся, прощаясь с Джи и забирая ключи с тумбочки на всякий случай. - Не натвори глупостей, Фрэнки, - обняв меня, он зашел, ну, а сам я направился на собрание. Кто-нибудь, дайте сил это все вынести несчастному «расисту» из Нью-Джерси.

***

Громкая музыка заглушала мысли в моей голове. Мы сидели за столом на двадцать семь человек в «уютном ресторанчике». На самом деле это был какой-то элитный клуб, где вроде бы все порядочные, но в то же время почти у каждого есть с собой пакетик волшебства. Мои коллеги смеялись, обсуждали своих начальников и налегали на выпивку. И я ничем не отличался от них. Начав с колы, я плавно перешел на виски и с глуповатой улыбкой слушал Джордана, парня из Вашингтона, хотевшего стать порно звездой. Он незаметно подтянулся к нашей компании и теперь восседал за общим столом. Время близилось к десяти, и в клубе становилось жарче, да и народу прибавилось. Джордан рассказывал, что его племянник работает в том центре, куда мы приехали на практику, и иногда толкает ему препараты, имеющие наркотические вещества. Еще я узнал, что главврач – импотент, а красавицы-медсестры специально отобраны, чтобы производить положительное впечатление. Ритмичная музыка сменилась на более медленную, и я решил переместиться за барную стойку, только чтобы не видеть этих жмущихся парочек. Я никогда не любил танцевать. Хотя не слушайте меня, я изменил свое отношение к этому после одного случая. В одиннадцатом классе мой внешний вид оставлял желать лучшего, поэтому на выпускной я пошел только из-за подруг моей мамы, которые считали меня Тарзаном. До этого я никогда не был на подобного рода мероприятиях, поэтому еще задолго до самого вечера начал прислушиваться к их советам. Заметно подняв мою самооценку, они научили меня, как нужно двигаться и себя вести. Ну и я, как истинный самец, сделал все по их указаниям, выставляя себя на посмешище. Моя мама поздно меня родила, поэтому и подруги у нее были из тех, кому до или за пятьдесят. Советы у них были такие же: древние, смешные для моего поколения и глупые. С тех пор я не танцую. Но, скорее всего, сделал бы исключение для одной особы. Для Джерарда. Затуманенный рассудок выдает перед глазами его образ, и я говорю бармену еще раз повторить. Не считая выпитого, я продолжаю. Наверное, он прекрасно выглядит во фраке, да и двигается также. Подтянутое тело, облегающая материя из ткани, идеально начищенные лакированные туфли. Как же он хорош для всего этого дерьма, что нас окружает. В голову приходит совершенно сумасшедшая идея, и я достаю телефон. «Потанцуешь со мной?» «Конечно, только веду я» «Как насчет «Венского вальса» Штрауса?» «А может… просто обнимемся? Я боюсь покалечить тебя, миллион раз наступая на ноги» «Хорошо. Но ты все равно наденешь фрак» «Если ты будешь обниматься со мной, то я могу даже в водолазном костюме быть» «Если ты хочешь, чтобы я сделал это, просто скажи мне об этом» Жду минут пять ответа, но тишина. Засовываю телефон в карман пиджака и замечаю краем глаза, что ко мне кто-то подсел. Боже, снова она. Сегодня девушка была в голубом ситцевом платье, которое немного просвечивалось. Большие золотые сережки-кольца и такой же кулон украшал ее слишком хорошо открытую зону декольте. Как обычно, вызывающий боевой окрас и новый маникюр. Мило улыбнувшись мне, она заказала мохито и оперлась локтем о барную стойку. Мы сидели в пол поворота к танц-полу и наблюдали за движущимися в понятном только им самим танце людьми. Я не очень хотел с ней разговаривать, так как у меня до сих пор засели подозрения, что ей что-то известно, но она все равно начала беседу. - Не хочешь немного развлечься? – подсев ближе, она наклонилась к моему уху. Детка, тебе когда-нибудь говорили, что ты разговариваешь как шлюхи в ГТА? Нет, ну, так вот, ты разговариваешь как шлюхи в ГТА – все это кричал здравый смысл, когда его забирали опьяненные мысли. - Допустим, - дыша ей прямо в губы, я ухмыльнулся, а она резко взяла меня за руку и повела в какую-то сторону. Музыка стала невыносимой, и я старался не отставать от нее, лишь бы хоть как то заглушить звучание. Мы подошли к туалету. Нет, добежали, и я, беря ситуацию в свои руки, впихнул ее в мужской. Хотя можно ли назвать это тем, что я беру все в свои руки? Я начинаю сползать по стене моралей и принципов, словно капля дождя по лобовому стеклу, когда ее ноги скрещиваются позади меня. Я начинаю сгорать, словно кухонная спичка, когда руки, не слушаясь, расстегивают застежку лифчика и начинают грубо мять ее грудь. Я утопаю в неправильности, когда возбуждаюсь от того, что она постанывает от движений моего языка. Я лечу грудой земли с обрыва, когда тонкие пальчики запутываются в моих волосах, а с губ срывается «быстрее, прошу тебя, быстрее». Я разрываюсь на части, когда напряжение переходит все границы, а опьянение проходит. Я хочу умереть, скрыться ото всех, сменить имя, место проживания и просто начать все заново, когда, кончая, я в последний раз прижимаю ее тело к себе и чувствую вибрацию от входящего сообщения. «Я хочу, чтобы ты не только делал это, я хочу, чтобы ты просто был со мной» Кулаки судорожно сжимаются от злости на самого себя, и, выйдя из нее, я бегу к выходу. Ловлю такси, потому что знаю, что не дойду самостоятельно. Нет, я не пьян, я просто наделал глупостей. Глупостей, которых ты говорил мне не делать. Я ослушался и не представляю, как смотреть тебе в глаза. Мы не вместе, но так ли это? Так ли то, что мы чужие? Так ли то, что тебя не заденет, если ты узнаешь, что произошло? Вбегаю в отель, быстро поднимаясь по лестнице. Глупый страх зарождается внутри, и мне кажется, что пока я в пути, кто-нибудь уже рассказал тебе. Захожу в номер и, не раздеваясь, прохожу в твою комнату, с опаской открывая дверь. Ха, как тогда. Только теперь мне страшно увидеть ненависть в твоих глазах, а не кого-то другого рядом. Но никого нет, а ты посапываешь, укутавшись в одеяло. Ложусь рядом, дрожу и обнимаю. Ты лишь ворочаешься и переворачиваешься лицом ко мне. Целую в лоб, а ты лишь довольно мурчишь, накрывая меня одеялом. Пора засыпать, да? Но мне страшно и я не сомкну глаз. Я боюсь твоей реакции. Боюсь, потому что знаю, что в этот раз нет пути назад, потому что если ты оттолкнешь меня, я больше не смогу вернуться.