Ледяной принц

Призрачный Драко ходил по Выручай-комнате. И не понимал, что он здесь забыл, почему просматривает сейчас воспоминания грязнокровки, a не пытается привести разрушенную жизнь в порядок. Та битва, была неожиданной, a смерть отца и тетки… Это просто немыслимо. Волшебники живут долго. Очень. A вот теперь он бродит по закоулкам чужих воспоминаний, оставленных тройкой его врагов. Грейнджер заворочалась, и Драко отошёл к стене, что бы вся комната была в поле зрения — нельзя пропустить ни одной детали. A то с грязнокровки сдастся, закрыть все своей шевелюрой. *** — Так, народ, что это было? — Хороший вопрос, — следующим очнулся Гарри, — я ничего не понимаю. Мы же просто стояли… Чуть ругались — он бросил виноватый взгляд на подругу. — Ничего. Я сама виновата. Прости. У меня просто началась истерика. Гарри потер шрам. Он не болел, наоборот, прохлада от пальцев удивительно приятно гармонировала с ощущением холода от шрама. Как будто, так и надо. Пока Поттер разбирался с необычными ощущеньями, Гермиона пыталась привести в чувство их друга. Рон, словно специально сопротивляясь, упорно не хотел приходить в сознание. Внезапно, его тело выгнулось, вся кожа мгновенно покрылось тонким слоем льда, a веснушки запылали, словно искры от огромного костра. Он открыл глаза, и незряче уставился на подругу. Та взвизгнула от страха, и попыталась было отодвинуться, но не успела — Уизли схватил ее за руку. Гарри попытался было спасти девушку от друга, с которым явно творилось нечто странное, но стоило ему только дотронуться до этой странной композиции, как Гермиона так же начала меняться. Бледная, покрытая льдом кожа, снежные волосы, неестественно яркие губы — Драко, который наблюдал это, подметил, что трио гриффиндорцев раскрасили в различные оттенки синего и красного — a остальные все цвета растворились в небытии. Со стороны, все выглядело очень странно — скульптура из ледяных подростков, замерших в неудобных позах. A как маг, Драко, даже через воспоминания ощущал как потоки магии — весьма холодной для восприятия, пронзали эту комнату, проходя сквозь каждого участника странной скульптуры. Но больше всего, конечно, магии ощущалось от Поттера. Малфою даже пришла в голову странная ассоциация — словно снежная лавина, сырая сила, неслась по склонам, дабы наполнить… Наполнить Грейнджер и Уизли. Странная мысль, пришедшая внезапно в голову, многое объясняла. Уизли, как предатели Крови не имели возможность разбудить своё Наследие, a у Грейнджер, как у грязнокровки, его в принципе не было. И вот Поттер, с чего-то вдруг решил поделиться своим… Драко слышал, про такой ритуал, но не был в нем уверен. Впрочем, все это он узнал месяца через три после прошедших событий. Гарри Поттеру пришло письмо. И все бы ничего, если бы его не принес филин Малфоев — величавая птица лениво бросила письмо прямо в тарелку с овсяной кашей, и полетела к хозяину. Драко настороженно провожавший птицу взглядом, ласково погладил ее по перьям, не сводя настороженного взгляда с Поттера. Тот осторожно потянул за краешек письмо из тарелки с кашей, кое-как отряхнул его от налипшей каши, и поддев вилкой сургуч, вскрыл конверт. Драко наблюдал за тем, как меняется лицо грифа — оно резко побледнело, синий блик в глазах — кажется или нет? — письмо сжимается в неряшливый комок, — и ему остается лишь догадывается о том, что же все-таки написано в послании от дома Малфоев. Грязнокровка выхватила письмо из рук своего шрамоголового дружка, и так же начала читать. Драко зло усмехнулся — попробовал бы кто-нибудь из его приятелей даже задуматься над тем, что можно выхватить письмо из его рук — его тут же отхватил бы какое-нибудь неприятное заклинание. Тем временем, письмо — уже ощутимо помятое пошло по кругу дальше — прямо в руки рыжего. Грязнокровка выглядела весьма потрясенной — хотя до Поттера ей было еще далеко: тот только лупал своими глазами, да сжимал кулаки до белеющих костяшек. Уизли дочитал письмо, и, дотронувшись до своих драных приятелей, встал из-за стола. Те, словно завороженные, пошли за ним, и Драко успел услышать только одну фразу: — Значит надо… У нас даже время на подготовку есть… Голос затерялся среди гула школьников, но даже от этих слов внутри что-то противно сжалось в комок. Позже Драко прочитал то письмо. Написанное тетушкой Беллой собственноручно. На дорогом, шершавом пергаменте было следующее: «Здравствуй Гарричка. Безумно рада тебе сообщить, что мы с твоей дрожащей тётушкой-сквибкой совпали во мнении о том, что тебя стоило придушить ещё в детстве. К сожалению, она не сделала этого — поэтому сейчас немного наказана, так же как и твой кузен. Хочешь обсудить методы воспитания? Темный Лорд Волдеморт, на рассвете последнего дня октября будет ждать тебя в Запретном Лесу, куда тебя приведёт мой пёсик. Учти, если хоть кто-нибудь из ордена ощипанного петуха узнает — твоя тётка будет жрать потроха твоего кузена — для начала. A потом я что-нибудь ещё придумаю… Так что будь хорошим мальчиком, и не заставляй своих родственников мучатся. Чем раньше ты сдохнешь от руки Темного Лорда — тем вероятнее, что я даже отпущу их… Кроме, конечно, твоего дядюшки — им уже закусила Нагини… Без всякого уважения, Беллатрикс Лейстрендж» Письмо перемножалось кляксами, почерк был дёрганный и неровный, и лишь некоторые слова были написаны каллиграфическим почерком: «Лорд Волдеморт, Нагини…» Даже собственное тетки имя было начертано криво. Драко прервался, вспоминая, как получил эти воспоминания и письмо. Небольшая посылочка, с шеренгой бутылечков, короткая записка, на которой четким, округлым почерком гриффиндорки написано: «У тебя должен быть омут памяти. Воспользуйся им.» Да, пожалуй, это был самый неожиданный подарок на Рождество, кроме пожалуй, помилование от Министерства Магии для всей семьи — да и что там от семьи осталось? Впрочем, магическому миру не было дела, до бывших пожирателей — легендарная битва Поттера с Лордом, произошедшая в Запретном Лесу, через неделю — пропажа золотого трио из Больничного крыла. Они так и не пришли в сознание. Кто-то считал, что они сбежали сами, но Драко в это упорно не верил — чтобы заучка Грейнджер бросила учебу на половине шестого курса? Да ни за что. Еще через месяц произошло исчезновение Северуса Снейпа прямо с палаты Святого Мунго — он попал туда в день битвы, с сильнейшим истощение, а после исчез, без единого следа, словно он как ветер улетел в окно. Однако факты оставались фактами. История, длинной в 15 лет, начавшаяся и закончившаяся 31 октября, не оставила после себя ни одного участника. Люциус Малфой, Беллатрикс Лестрейндж, и сам Лорд — против Поттера, его рыжего подпевалы и грязнокровки. И Снейп. На какой он стороне, кажется не знал и он сам… *** Драко дотронулся кончиком палочки до малозаметного уступа под подоконником. Повинуясь желанию мага открылся небольшой тайник, в котором хранилась коробочка с заветными воспоминаниями, помятым письмом тетушки. Почти все воспоминания были просмотрены несколько десятков раз — кроме одного. Кроме битвы. Драко просто не смог заставить себя… Старик помнил, как открыл бутылке с этим воспоминанием — самым первым — вылил в омут памяти, и нырнул туда с головой, не дожидаясь рассвета. Тетка и отец стояли по левую и правую сторону Лорда соответственно. Ящерообразная фигура в черной мантии — легкой, покроем напоминавшей школьную напоминал дементора. Напротив него стоял Поттер — и Драко поразился тому, каким тщедушным он выглядел — да даже по сравнению с тем же Уизелом, стоящим напротив тетки Беллы. Противницей отца оказалась грязнокровка. Было забавно смотреть на контраст между всеми ими — словно каждому Фатум подобрала максимально непохожего соперника. Советник справа, воин слева, вождь по центру. Так было всегда. Фигуры в молчании стояли недолго — школьники не выдержали и порвали тишину. Поттер начал говорить первым: — Где мои родственники? Сухой смешок. — Мертвы. Ты действительно думал, что я оставлю их в живых? — Лорд Волдеморт казался действительно удивлён — на сколько позволяла мимика человека-змеи. Атмосфера ощутимо накалилась. Тяжелый, влажный ветер, источником которого была ящероподобная фигура по центру, вдруг пролетел по поляне окружённой древними деревьями. Драное платье тетушки развевалось, словно полуистлевший саван, a она сама, словно дрожала от нетерпения драки — и даже водила носом по воздуху, будто бы пытаясь учуять запах крови, отец же стоял неподвижно, как ледяная статуя, лишь пару прядей волос танцевали между потоками ветров. Услышав про смерть родственников, Поттер тут же начал изменятся, утягивающая за собой и друзей. С гриферов словно кто-то смыл всю краску, оставив лишь красные и синие цвета. У Поттера волосы стали белыми, слегка отсвечивая синим, по коже пробежала красноватая чешуя — но, относительно Темного Лорда, его, противоестественного тела, это смотрелось как правильно и завершено. Его подпевалы изменились мало — лишь волосы у Уизли стали ярко-красными, словно пряди волос превратились в чистый огонь, да глаза стали льдисто-синими. Грязнокровка же менялась медленнее: по ее копне словно прошлась волшебная волна, подменяя коричный цвет на синь, a вот глаза начали гореть алыми всполохами разгоревшихся углей. У всего трио тело покрылось ледовом словом, которая не крошилась и не осыпалась, подстраиваясь по движения как вода — магическая броня природного происхождения. Он, Драко, читал раньше про такое, но увидеть в живую… Он одновременно завидовал отцу, который присутствовал при этом — редкое событие даже для магов, и, дико радовался тому, что видит это лишь в воспоминаниях. Природная броня всегда олицетворяла собой то, что маг, который может ее призвать сливается в выбравшей его стихией, или же подстихией. Это явление всегда манило многих — и практически все пробовавшие призыв природной брони навсегда растворялись в магии, становясь стихийными элементалями. А с учетом того, что здесь удивил Драко — минимум две стихии: лед и пламя. Лорд, увидев это, тут же достал палочку, и, выводя какие-то кружева в воздухе, атаковал золотое (а сейчас скорее льдистое) трио. Темные нити на мгновения вспыхивали, формируя заклинание, но на эту мрачную красоту, никто, кроме Драко, который мог не волноваться за свою жизнь. Поттер шагнул вперед, приняв магический удар на себя, а точнее на локоть брони, и после, полупрозрачные нити мельчайшим пеплом опадали на пожухшую траву поляны. Тетка только и ждала, что сигнала разрешения от Лорда, и поэтому в рыжего мгновенно полетела связка каких-то атакующих, явно с примесью Блековской чернухи, на что тот не преминул ответить, явно удивив ту, ничего от Уизли не ожидающего. Тот ловко, словно ласка, уворачивался от проклятий, посылая свои, и оживленная разноцветными лучами перестрелка определенно приносила обоим бойцам удовольствие. То самое мрачное удовольствие, когда хочется сражаться честно, и победить противника высочайшим уровнем своего мастерства. Драко подумал, что будь на месте Уизела грязнокровка, то тетка с ней бы не церемонилась, а здесь… Чистокровный, да и еще из списка 28. Да и еще силы подобрались примерно равные — из древней семьи школьник-шестикурсник, в защите из природной брони, и ослабленная десятилетием в Азкабане боевик Темного Лорда… Драко посмотрел на своего отца и его противницу. Они, в отличии от остальных не бросились в битву, а стояли друг на против друга, изучая, лишь иногда хлесткими движениями защищались от шальных проклятий, прилетавших со стороны. Видимо, уже обменявшись заклинаниями, поняли уровень друг друга, и теперь быстро старались просчитать слабые места противника. У отца вокруг ног лежала осыпавшаяся на ледяные осколки, у Грейнджер — щека рассечена мелкими порезами. Внезапно слизеринец заметил краем глаза движение со стороны Темного Лорда, и резко обернулся в ту сторону. Тот, словно набухая как клякса возле пролитой чернильницы расплывался в очертаниях, непомерно увеличиваясь. Вскоре, на месте Темного Лорда была огромная черная туча, вокруг которой носились зеленоватые порывы ветра. Отец с теткой быстро начаровали себе Головной пузырь, троица же этим видимо не собиралась озаботиться — быть может броня защищала и от ядовитых испарений? Спустя мучительно долгую минуту, когда Драко (себе то можно признаться) уже занервничал, Поттер тоже начал меняться. Его тело окончательно покрылось чешуей, даже по скулам пробежались полоски чешуек, словно оплавлен в лед, лицо стало более узким, а нижняя часть трансформировалось в огромный змеиный хвост, с язычками пламени вместо гребня. Малфой-младший снова удивился тому, каким незнакомым становиться лицо народного героя Великобритании при изменении цвета волос. Про глаза и говорит не стоит — ничего человеческого там не осталось, лишь ледяная отрешенность в змеином зрачке. Между двумя сущностями словно пролегла невидимая граница — полоска черного песка, которая сдвигала относительно того, кто сильнее давил своей мощью. Вот уже линия в опасной близости от грязнокровки — она не выдерживает, и отступает, заполошно оглядываясь. Внезапно ее глаза мелькают особо ярко, словно ее озарила идея, и она подходит к Поттеру, и, прислоняясь к нему, просачивается в его тело. Поттер заметно увеличивается в размерах, и, глядя на это, Уизел так же проворачивает тот же финт. Лицо у Поттера неуловимо меняется, приобретая черты всей троицы. Теперь, Драко четко видит, что Темный Лорд начинает отступать от объединенной силы гриффиндорцев. От огромной тучи — это больше напоминает клок черного, непрозрачного тумана, запутанного между вековых деревьев Запретного Леса — появятся две тускло-зеленые лианы, которые подхватывают тетку и Малфоя-старшего (испуганный крик Драко теряется в шуме битвы и шорохах этого странного леса), и втягивают внутрь тучи. От этой подпитки Темный Лорд начитает сильнее давить — Поттера сразу отбрасывает чуть ли не на ярд назад, изрядно побив об деревья. Однако Драко не смотрит на Поттера. Он заворожено наблюдает, как из тучи выпадают два изможденных скелета, едва прикрытых расползающейся сухой кожей. У одного из скелетов виднеется пара длинных белесых прядей, и, изрядно состаренный дорогой костюм. Он подбегает к скелету, и старается схватить его, забыв про то, что он лишь тень в чужом воспоминании. Попытка поднять отца и аппарировать в больницу тщетна, но Драко все пытается подхватить отца бесплотными руками. Он пропускает момент, когда на поляне появляется еще один темный волшебник, и ситуация полностью меняется. Темноволосый волшебник стоит ровно на границе между двух противоборствующих сил, словно это его не волнует, лишь сосредоточенный взгляд, да побелевшие губы зельевара показывают, что не все так просто. Всем становиться ясно, что тот, чью сторону примет Снейп победит, и Темный Лорд уже не сомневаясь, протягивает к нему темно-зеленное щупальце. Огненный гребень словно тухнет, и лишь остаточные искры пробегают по хвосту мальчишки — пусть в нем сейчас и находятся три разных сознания. — Сев, прошу… — ветер подкидывает в воздух шуршание листья цвета ржавчины, из которых на миг складывается силуэт мертвой девушки. Мужчина делает выбор. Еле заметным движением палочки он отсекает лиану, что уже почти обхватила его, и, скользящим движением вливается в нага-мальчишку, от чего тот практически мгновенно увеличивается в росте. Магия — первобытная стихия огня, вырывается из рук Поттера, и горящими лентами обвивает черный, клочковатый дым. Стягиваясь все туже и туже, огненные ленты, каким-то образом не дают туче растворится в воздухе. Пронзительный крик, срывающийся на визг разноситься по древнему лесу, и путается в кронах деревьев. Все заканчивает достаточно быстро. После того, как последний крик затихает в лесу в разных частях, в разных частях Британии вспыхивают небольшие пожары, которые, впрочем, очень быстро гаснут, покрываясь тонкой пленкой пепла и иния. Впрочем, об этом Драко уже не знает. Он бессильно встает, оставив бессмысленные попытки помочь отцу, и подходит к сущности, победившей Темного Лорда. Когда он подходит, то видит уже распавшихся магов. Они все лежат без сознания, очень бледны, и ощутимо похудели — даже у Уизли, самого крупного из всех, кожа плотно обтянула кости черепа, что уж говорить про остальных… Внезапно Грейнджер открывает глаза, со стоном поворачивает головой, и, приподнявших на локтях, достаточно четко начинает говорить: — Малфой, слушай меня внимательно. Скорее всего, твою семью оправдают — я немного подготовилась заранее. За это ты мне должен, и не спорь. Ты должен будешь подготовить нам троим, — она оглянулась на лежащие в бессознательном состоянии тела друзей и преподавателем — четверым, — поправилась она, - пару запасных путей отхода. А так же поставлять необходимые нам вещи. Грязнокровка покачнулась — было видно, что ей дико тяжело говорить, но она продолжила. — Средство связи и передачи я еще не придумала, было не до того, но поверь, ни с кем другим ты не ошибешься. Не подведи, хорек, он очень за тебя просил… Гриффиндорка махнула палочкой, и стайка золотистых птичек направилась в сторону школы, а сама девушка окончательно упала без сил, и воспоминание померкло… *** Старик печально усмехнулся. Сколько лет прошло, а он все помнит до мельчайших деталей… Записки от гриффиндорки появлялись редко. Временами она просила редкие, почти запрещенные ингредиенты, иногда книги. Записки могли просто отслоиться от заиндевевшего окна, могли сложиться от пепла, или быть принесенными полярной совой. Так же там указывалось кому или как передать вещь — и Малфой снова мог забыть про них на долгое время. Другое дело, что не хотелось… — Хозяин, сэр, Твинки нашел на крыльце! — лопоухое создание протягивает корзинку сплетенную из ледяной лозы. В ней лежит тончайшая снежно-белая пряжа, а дно устлано чешуей. Такие корзины ему подбрасывали каждый год, на каждое Рождество, но в этот раз там было кое-что еще. Прозрачный до синевы кристалл, обжигающий холодом морщинистые руки. На нем, знакомым до последнего хвостика округлый почерком: «Мы ожидаем тебя, маленький белый Дракон.» — Хорошо, Твинки, ты молодец. Иди проверь Цисси, вдруг ей что-нибудь понадобиться… И да, проследи, чтобы вот эта шкатулка, попала ей в руки на ее пятнадцатое Рождество. — Твинки хороший эльф, он все сделает! — подпрыгнул домовик, и исчез с тихим хлопком. Малфой позволил себе последний взгляд на комнату, где он провел значительную часть своей жизни, вытянул из виска тонкую серебристую нить-воспоминание, и переместил ее в флакончик, который отправился ко всем остальным. — Ждете, говорите?.. Он посильнее сжал в ладони кристалл, и, откинув плед, встал с кресла, что не делал уже много лет. Каждый шаг его становился увереннее, пропадала старческая сутулость, а кристалл в руке таял. Когда Твинки, заподозрив что что-то произошло переместился на крыльцо, он успел заметить лишь смазанный светлый силуэт в дали. Хотя, скорее всего, это была просто игра снежного вихря…