Жизнь и обманы семейства Блэк

Все окружение Вальбурги Блэк читало ей мораль о том, что главной и непоколебимой целью любой женщины является произведение на свет наследника рода. Это было одной из тех жизненных особенностей, которую она должна была воспринимать как данность и не пытаться противиться ей. Да, темноволосая девочка росла в теплой обстановке и всегда была удостоена вниманием со стороны, но тем не менее, внутренняя борьба, зародившаяся в ней еще в ранние годы, несомненно, набирала обороты. Дело в том, что Вальбурга никогда не видела себя в роли матери, по крайней мере именно в том образе, который ей навязывали с юности. Она не испытывала даже капли умиления, увидев, например, новорожденное чадо своих дальних родственников. И уж тем более — никогда не вела беседы наравне с другими молодыми особами о том, какое же это счастье растить ребенка. Вальбурга считала, что дети требуют слишком большого внимания к себе. На примере бывших однокурсниц, она видела, как, по ее мнению, разрушается жизнь женщины после рождения ребенка. Она наблюдала какими зацикленными и скучными они становятся. Иметь ребенка — значит посвящать ему все свое время, будто вовсе отдавать ему всю жизнь. Она не была готова поступиться собственными интересами, а уж тем более, делать кого-то смыслом своей жизни. Все это было никак непозволительно для нее. Выходя замуж за своего кузена, юная Вальбурга осознавала, что рано или поздно настанет тот день, когда муж начнет настаивать на создании добродетельного потомства. И пока у нее была возможность оттягивать этот момент, она заручалась травой, тайно купленной у старой целительницы в Лютном переулке. Кстати, до сих пор, сталкиваясь на балах с молодыми замужними леди, Вальбурга яростно вспоминает о том, с каким вниманием и любопытством заядлые сплетницы, разносили слухи о ее бесплодии и скором разводе с Орионом. Конечно, это не было так уж удивительно для нее. Она родилась и выросла в этом, как говорила сама миссис Блэк, «паучьем логове», где люди готовы на все лишь бы первыми стать свидетелями чужого поражения. Впрочем, она и сама не была далека от распространения различного рода сплетен, но ведь, все кажется намного невиннее и безобиднее, если дело не касается нас самих, правда? Рождение первенца в тридцать четыре года, что являлось диким по меркам того времени, стало для нее не более, чем исполнением обязательств. Тяжелые роды, длившиеся почти девятнадцать часов, истощили ее настолько, что когда наконец раздался плачь ребенка, а целитель зычно объявил: «Мальчик!», она тотчас потеряла сознание. Спустя некоторое время, когда она взяла на руки новорожденного сына, Вальбурга почувствовала растекающиеся по телу волны тепла, которые были так чужды ее холодной натуре. Она аккуратно касалась его бархатистой кожи и вдыхала запах волос. Он был для нее чем-то абсолютно нереальным, даже, наверное, сходным с божеством. Ребенок казался хрустальным, а Вальбурга впервые в жизни почувствовала себя настолько неуверенно, что тревога и страх мгновенно охватили ее сознание. Медленно отводя пристальный взгляд от этого маленького кричащего существа, она увидела улыбающегося супруга. Ей показалось, что она проживает чью-то совсем чужую жизнь.

***

Этим утром в доме на Гриммо, 12, было особенно суетливо. Настолько, что, если кому-то, предположим, понадобилось бы побыть наедине со своими мыслями, то ему едва ли удалось бы найти хотя бы уголок, где он мог бы остаться в полном одиночестве. Отовсюду доносились голоса и топоты — это очень напоминало вечер в канун Рождества, когда никто из жителей не мог усидеть на месте. Вот и сейчас, вся прислуга была занята каким-то неотложным делом. Будь-то подготовка чемоданов по огромному списку, составленном самой миссис Блэк, с целью не забыть что-либо важное. Или приготовление еды на завтрак и дополнительных десертных изысков, чтобы хоть как-то скрасить отъезд старшего сына. Ведь это было утро первого сентября тысяча девятисот семидесятого года — и никто из представителей семейства Блэк на тот момент еще даже не мог подозревать, сколько изменений принесет им этот день. Вальбурга вихрем пронеслась по лестнице, не заметив при этом, поднимающегося наверх, Кикимера. Раздался глухой хлопок от неожиданного столкновения, а домовик кубарем повалился на несколько ступенек вниз. Однако, быстро сообразив, что произошло, он резко вскочил и бросился к ногам миссис Блэк, при этом уткнувшись лбом в подол ее платья. — Умоляю вас, госпожа! Простите вашего бестолкового Кикимера! — Протяжно завопил он, не смея поднять глаза на женщину, — я готов понести самое суровое наказание, какое для меня изберет моя достопочтенная хозяйка. Она презрительно сжала губы и одним махом выдернула ткань своего платья, из-под навалившегося на нее домовика. А затем немного нагнулась, чтобы иметь возможность схватить его за грудки, и грубо потянула его наверх. Так, что тот еле-еле доставал ногами до пола. — Пошел прочь отсюда! — Проорала она прямо в лицо эльфу, — ты должен появляться только тогда, когда я этого захочу, а не шататься по дому без дела! Ты должен благодарить судьбу за то, что служишь нам! Ты! Неблагодарное отродье! После этого женщина с силой отшвырнула его в сторону, а тот дрожа, прижался лбом к полу и начал бормотать какие-то неразборчивые слова благодарности. — Совсем распустились, - пренебрежительно бросила Вальбурга, — выпорю всех до единого. Неожиданно, откуда-то поблизости раздался тяжелый мужской вздох. — И тебе доброе утро, Вальбурга. Это оказался, сидящий в высоком темно-алом кресле, Орион Блэк. Он спокойно попивал черный кофе из маленькой изящной кружочки и читал Ежедневный Пророк, при этом периодично поправляя очки. А ведь Вальбурга его и не заметила. — О, да! А я вижу, что у тебя в жизни совсем ничего не меняется. В то время как я сломя голову бегаю по дому, заботясь о благополучии нашего сына, а значит целого рода, ты — даже палец о палец не подумаешь ударить. — Протараторила миссис Блэк, пристально смотря на мужа. Тот, кстати, видимо даже не думал отрываться от статьи о вчерашнего матче по квиддичу, который он пропустил из-за работы. — Просто боюсь, милая супруга, что если я начну кидаться на прислугу — ты, в скоро времени, займешь мое излюбленное кресло. А уж этого я никак не могу допустить! — Иронично заметил он, — каждому лучше заниматься тем, что у него получается лучше всего. Готовая тут же возразить мужу в привычной для нее эмоциональной форме, Вальбурга, к сожалению или к счастью, была перебита, спускающимися по лестнице детьми. — Доброе утро, мама... Доброе утро, папа, — проронил Сириус, направляясь в сторону столовой комнаты. — А вы что? Ссоритесь? Тонкий голосок Регулуса заставил не только Ориона оторвать взгляд от газеты, но и резко обернуть на себя Вальбургу. В комнате повисла секундная тишина. — Ну что ты! — Первым отозвался мистер Блэк, при этом натянув заметную улыбку, — просто у нашей мамы сегодня очень уж бодрое настроение. Ничего такого, что могло бы вызвать твою тревогу. Едва ли этот ответ устроил ошеломленную Вальбургу, но даже ей было непозволительно устраивать семейные разборки при детях. Мальчик заулыбался. На этот раз, завтрак прошел еще более напряженно, чем обычно. Сириус поникше сидел за столом, опершись головой на ладонь. Сначала он вовсе не притрагивался к еде, но затем заметил на себе взгляд Регулуса. Мальчик жестами пытался сказать брату, чтобы тот хоть немного поел, дабы не вызвать гнев матери. Сириус понимал его правоту, поэтому начал копаться вилкой в тарелке, будто упрашивая самого себя съесть хоть кусочек. Но это было невозможно. Аппетит ровным счетом, как и желание поехать в Хогвартс — пропали бесследно. Раньше всех из-за стола встал Орион. Сегодня у него не было возможности проводить сына до вокзала, потому что он не мог, да и не горел желанием, отпрашиваться с работы. Возмущению миссис Блэк, конечно же, не было предела, но она высказала все претензии мужу пару дней тому назад. Поэтому говорить что-то сейчас было бы слишком бессмысленно. Сириус плелся за Орионом до самой двери. Он был заметно подавлен тем, что ему придется совершить такой серьезный шаг, без сопровождения отца. Хотя и не до конца понимал, чем тот мог бы помочь ему. Орион Блэк на секунду замер и уставился на сына. Его взгляд сверху вниз выглядел как-то особенно трепетно. В отличие, от взгляда Вальбурги, в нем было много несерьезности и иронии. Он сделал вдох и отвел глаза куда-то в сторону, где, по-видимому, стоял дворецкий. — Я думаю, тебе сегодня будет сказано очень много напутствий. И, заметь, к каждому из них ты должен отнестись с глубоким уважением и почтением. Ведь, никто из живущих под крышей этого дома, даже в мыслях не предполагает пожелать тебе зла. Что касается моего слова, то я думаю, ты имеешь своеобразное представление о нем в своей голове. А туда мне лезть точно не хочется, — он заулыбался. — Просто помни, что ты — Сириус Блэк Третий, представитель знатного и древнейшего рода в мире волшебства. Этого достаточно, сынок. Все, что поможет тебе не ударить в грязь лицом сегодня вечером, находится прямо здесь, — в этот момент он указал пальцем на грудь мальчика, — ничего сверхъестественного, ничего нереального от тебя не требуется. Кровь укажет тебе верный путь. Недолюбливая долгие прощания, Орион Блэк поспешил удалиться, погрузив Сириуса в глубокие размышления. Вальбурга рьяно настаивала на том, чтобы они приехали на вокзал Кингс-Кросс как можно раньше, чтобы, как она говорила: «Занять лучшие места и не делить одно купе со всяким сбродом». Поэтому как только минул час, они уже уверенно направлялись к платформам девять и десять. Мальчики, как обычно, шли рядом с матерью, которая не сводила с них глаз. Сзади плелся сутулый дворецкий, толкавший тяжелую тележку, полностью заставленную чемоданами. Каждый шел погруженный в свои мысли, не решаясь проронить и слова. Иногда лишь Вальбурга Блэк нарушала тишину, бурча о том, какое отвращение у нее вызывают, окружавшие их повсюду, маглы. Ее лицо искривилось от гнева и злости. Прохожие начали коситься на них, а некоторые и вовсе отходили в сторону. Спустя пару мгновений, заметив вдали цифру десять, она вдруг сумбурно начала проговаривать Сириусу наставления по поводу правильного питания; чего и сколько нужно съедать на обед, чтобы до ужина не чувствовать себя голодным. Во сколько часов он должен ложиться в постель, чтобы высыпаться. Как и куда следует складывать учебники, одежду, фотографии, взятые из дома, и другие необходимые вещи; чтобы потом он был в состоянии отыскать их. Конечно, она напомнила о том, с кем следует общаться, а в чью сторону даже не смотреть, но, кажется, Сириус в этот момент задумался о чем-то своем. Вальбурга заметно переживала. И даже несмотря на способность четко и громко проговаривать каждое слово, ее голос слегка дрожал. Она говорила не умолкая, нервно поправляя темно-серый берет старшего сына. И, наверное, остановилось бы еще нескоро, если бы ее неожиданно не перебил бы негромкий голос, раздавшийся где-то позади. Сириус заметил, как мать быстро заморгала и немного раскрыв рот, обернулась. Перед ней, неуверенно переваливаясь с ноги на ногу, стояла высокая светловолосая женщина лет тридцати пяти. А рядом, держась одной рукой за тележку, находилась ее маленькая копия. Девочка уставилась своими голубыми глазищам на Сириуса и не двигалась, словно фарфоровая кукла. Вальбурга тотчас осмотрела с ног до головы обеих. В них не было ничего примечательного: ничего такого, что выделяло бы их из толпы. Женщина была одета в длинную темную юбку, клетчатое пальто и серую косынку, из-под которой выбивалось несколько прядей ее волос. А на дочери были надеты теплые колготки, коричневатое платье с белым воротничком и шерстяная, немного задрипанная, кофта. Описание внешнего вида незнакомок вряд ли могло нести в себе важную информацию, ведь не узнав их лиц, Вальбурга сразу же пояснила для себя, что они, вероятнее всего, представительницы низшего слоя общества. Более важным скорее является то, что миссис Блэк успела заметить, что на тележке аккуратно лежал чемодан с гербом Хогвартса, а на него была поставлена клетка с рыжей совой. И выводы не заставили себя долго ждать: девочка, как и Сириус первый раз отправлялась в школу. В следующее мгновение, Вальбурга выпрямила спину, и задрав нос, спросила: — И чем же я могу быть вам полезна? — Дело в том, миледи, что мы ищем платформу девять и три четверти. И увидев вас, — в этот момент женщина перевела взгляд на черную сову Сириуса, которая уже беспокойно расшатывала свою клетку. — Мне вдруг пришло в голову, что, может быть, вы сможете немного помочь нам с поисками. Глаза Вальбурги загорелись, а в голове начался бурный водоворот мыслей. Как бы она не пыталась избежать эмоциональной бури — волна гнева почти мгновенно охватила ее разум. Сердце бешено забилось. Сама этого не заметив, женщина начала с силой сжимать свою левую руку, за которую в тот момент держался Регулус. Мальчик резко вскрикнул и попятился назад, но мать, кажется даже и не заметила этого. После нависающей тишины, длившейся пару секунд, неожиданно для всех присутствующих, Вальбурга вдруг разразилась таким громким смехом, какой больше походил на судорожный смех во время истерики. Щеки женщины, стоявшей напротив, заметно вспыхнули, а глаза забегали. Сириус испуганно уставился на мать. Кажется, только дворецкий, замерший на одном месте, имел хоть какое-то представление о том, что происходит в голове у миссис Блэк. Это подтверждалось тем, что буквально через пару мгновений, из его приоткрытого рта послышалось негромкое мычание. Он уже был готов произнести какое-то слово, как вдруг Вальбурга резким движением выставила свою ладонь вперед в знак протеста. Все еще пытаясь успокоиться, она смешливо взглянула на Сириуса и вздохнула. Положив руку на плечо сына, она наконец заговорила, именно с той холодностью, на которую была способна в тот момент: — Боюсь, милочка, что здесь ни я, ни кто-либо другой просто не в состоянии помочь вам. Ведь номер платформы, который вы назвали, предназначен исключительно для волшебников. А вы и ваша очаровательная дочурка таковыми никак не являетесь. Женщина выглядела явно обескураженной. — Извините, миледи... Я ни в коем случае не собираюсь оспаривать свое положение, тем самым тратя ваше время. Но я должна заметить, что вы высказались неверно по отношению к моей дочери. — Голос незнакомки звучал очень четко и уверенно. Это заметно усиливало гнев Вальбурги. — Ей пришло письмо, подписанное... — Альбусом Дамблдором! — Не дав ей договорить, нервно бросила миссис Блэк. Очевидно, что ее терпение было на исходе, и она с трудом справлялась с нахлынувшими эмоциями. — Учитывая, что он занял пост директора значительно недавно, мы же с вами можем... Здесь Вальбурга запнулась. Она испытала себя крайне скверно из-за того, что смогла упомянуть, настолько презираемого ею магла, в одном предложении с собой. Она почувствовала себя так, будто только что испачкалась в грязи — ей срочно нужно было принять горячую ванную. Она побледнела и скривила мину, чем вызвала еще большее недоумение у собеседницы. Конечно, та и не могла предполагать, о чем думает странная женщина в черном. — ...Простить ему такую оплошность. — Наконец закончила Вальбурга. — Профессор, несомненно, должен был лично сообщить вам о том, что в этом году Министерство магии, о котором вы, конечно, не могли ничего слышать; официально приняло закон о запрете обучения маглорожденных детей рядом с волшебниками. Сириус выпучил глаза на мать. — Каждый ведь должен знать свое место, не правда ли? — Вальбурга перевела взгляд на ничего не понимающую девочку, а затем попыталась изобразить благосклонную улыбку. Женщина опешила, не зная, что ответить. На этом миссис Блэк взяла Регулуса за руку, и они двинулись вперед. Как же она была довольна собой! Она чувствовала небывалое удовлетворение и даже, можно сказать, радость. Хотя, конечно, осознавала, что эта девочка была самой малостью на фоне того, какое количество грязнокровок через час отправится в Хогвартс вместе с ее драгоценным сыном. Пока они шли до барьера, она воображала себе как было бы замечательно, если бы то, о чем она сказала пару минут назад оказалось бы правдой. Никаких мерзких маглов, никаких полукровок и грязнокровок — вот он, идеальный мир в ее собственном представлении. Ведь она была полностью убеждена, что большая часть всех проблем, происходящих в волшебном мире, существуют именно по вине маглов. Для нее они были чем-то вроде природных ошибок. Она и не могла вообразить существует ли на свете более бездарное существо, бессмысленно прожигающее свою жизнь, чем любой среднестатистический магл. И искренне удивлялась, почему же это не было всем очевидно, как ей. Поочередно преодолев разделительный барьер, Блэки оказались на заветной платформе. Так как до отправки Хогвартс-экспресса был еще почти целый час, народу было не так много и передвижение с тележкой не вызвало затруднений. Впрочем, даже среди тех немногих, прибывших пораньше, Вальбурге все-таки удалось встретить парочку знакомых волшебниц. И пока она была увлечена малосодержательной беседой с одной из них, Сириус с волнением рассматривал алый паровоз, испускающий огромные клубы дыма. От масштаба увиденного, он почувствовал дрожь в коленках. Он нервно сглатывал, смотря то на брата, то на дворецкого. Последний даже попытался изобразить как можно более понимающее лицо, дабы хоть как-то помочь испуганному мальчику. Когда дело дошло до прощаний, оказалось, что нельзя было с точностью утверждать, кому волнительнее на тот момент: Сириусу или Вальбурге. Смотря на сына, женщина испытала какое-то странное чувство, похожее на безысходность. Ведь она вот так просто должна была смириться с неизбежным отъездом своего сына. Ей было страшно, хотя она всячески пыталась спрятаться за излюбленными нравоучениями. Она гладила его по плечам, и в ее голове вихрем кружились всевозможные мысли. Она даже ненароком обругала себя за то, что хорошенько не обдумала вариант о домашнем обучении. Но как же так! Ее сын — наследник Блэков, он должен зарекомендовать себя в обществе, показать себя во всей красе. Но с другой стороны, ее вера в способности Сириуса не была достаточно прочной. Она боялась его ошибок и неудач. Она боялась, что он может опозорить их семью, ведь она считала, что он не до конца понимает всю ответственность, которая возлагается на него. Она несколько раз потребовала его отправить письмо домой, сразу же после распределения и сообщить ей о своих делах. В своих речах Вальбурга впопыхах повторяла одно и то же, чем еще больше нервировала Сириуса. Он тревожно поглядывал на огромные волшебные часы, находившиеся неподалеку от барьера, и ждал, когда же уже мать закончит. И как только Вальбурга наконец изрекла: «Пора», Сириус тяжело вздохнул. Мать напряженно обняла его и, когда дворецкий помог ему затащить чемоданы в поезд, Сириус скрылся в проходе. Направляясь вдоль вагонов, Вальбурга шла молча, погруженная в свои мысли. Тишину, как ни странно, решил нарушить дворецкий Каннингем. — Не стоит так печалиться, миссис Блэк. Вы же ведь и не знаете настоящую причину своих переживаний. То ли вы действительно расстроены разлукой с сыном, то ли вы никак не можете принять тот факт, что лишились возможности полностью контролировать его. Сириус достаточно быстро нашел свободное и уютное купе. Разместившись, он поймал себя на мысли о том, что его чувства довольно сильно переменились после прощания с семьей. Тоска и волнение сменились предвкушением чего-то нового и неизведанного. Ему даже показалось, что он испытал некое освобождение. Он не мог до конца поверить в то, что через несколько минут этот поезд увезет его от дома, от родителей, жестких правил и постоянного надзора. Прилив сил и радости охватил его тело. Удивленный осмысленным, Сириус улыбался. Когда поезд тронулся, а платформа вместе с многочисленными провожающими исчезла из виду, мальчик все еще сидел в одиночестве. Повсюду слышались громкие голоса других детей. Задорный смех одних — и недовольное бурчание других. Сириусу никогда раньше не приходилось видеть такого большого скопления людей в одном месте. Мать всячески старалась оградить его от общения с кем-либо, не входящих в круг ее знатных знакомых. Через окно в двери, он мог видеть бегающих и дурачащихся ребят. И несмотря на бодрое расположение духа, у него почему-то не было желания выходить в коридор. Он решил провести время, наблюдая за мелькающими пейзажи. Он и заметить не успел, как быстро суетливый Лондон сменился полями, лугами и реками. Спустя час он начал задумывать о том, как была бы рада его мать, что он едет в купе один, без соседей. Ведь к нему обязательно подсели бы какие-нибудь, как она говорила, осквернители крови. А сейчас он находился в компании воспитанного волшебника из величественного рода — то есть, самого себя, разумеется. Неожиданно послышался громкий голос женщины где-то неподалеку от купе Сириуса. Она кричала, и явно была чем-то очень сильно обеспокоена. Сначала он попытался не обращать на это внимания и продолжал смотреть в окно, но любопытство все-таки одолело его. Выглянув в коридор, он увидел полноватую женщину, которая развозила сладости по вагонам. Сириус заметил, что рядом с ней стоял мальчик небольшого роста и достаточно плотного телосложения. Она начала ругаться на него, а затем дернув за ухо, потащила за собой. Когда они начали приближаться к Сириусу, он удивленно выбежал в коридор, тем самым не давая женщине пройти дальше. — Прочь с дороги! — Бросила она. — За что вы его так? Что он натворил? Ее красные щеки и вытаращенные глаза заставили Сириуса попятиться. — Этот щенок повадился красть у меня! Была б моя воля — я на месте отрубила бы ему обе руки! В этот момент женщина с силой тряхнула мальчика за воротник рубашки, которая была ему явно велика. Его волосы были взъерошены, а правое ухо пылало. Он выглядел очень испуганно. — Нужно изолировать этого гнусного вора! А как только мы прибудем в Хогвартс — ты сразу же попадешь в руки профессора Дамблдора. Вот увидишь! — Нет, не надо, не надо! — Громко завопил мальчик. Сириусу он показался настолько жалким, что в следующую секунду он шагнул обратно в купе и взял оттуда небольшой бархатный кошелек для монет. — Сколько он должен? Ни женщина, ни уж тем более мальчик, не ожидали такого. Да, по правде говоря, Сириус и сам до конца не понимал, зачем он делает это. Было очевидно, что воришка виноват во всем сам. И было справедливым то, что он должен понести заслуженное наказание. Но все-таки что-то внутри Сириуса подтолкнуло его помочь. Он заплатил десять сиклей, и женщина, бурча что-то себе под нос, ушла восвояси. Растрепанный мальчик смотрел на Сириуса не отрываясь. Даже не моргал. Они простояли так, наверное, полминуты, прежде чем Сириус открыл перед ним дверь своего купе. Ему было совсем неинтересно почему и зачем тот решился своровать сладости, ему просто не хотелось продолжать путь наедине со своими мыслями. Они порядком надоели ему. Конечно, мальчик не мог отказать своему спасителю, поэтому они прошли вперед и уселись друг напротив друга. Снова уставившись в окно, они сидели в тишине. Сириус ощущал пристальный взгляд на себе, и это заставляло его чувствовать себя крайне некомфортно. Но стоило ему посмотреть в ответ на мальчика — тот сразу же переводил взгляд, будто рассматривает что-то интересное за окном. Когда Блэку надоело это, он уверенным тоном произнес: — Сириус. Мальчик даже дернулся от неожиданности. Заметно растерявшись, он все еще пялился на Сириуса. — Питер... Питер Петтигрю.