Bilberry

В миг, когда он попробовал вообразить, когда он еще стоял на перепутье, когда отголоски того, чему еще не нашлось названия, все еще бились в нем, натягиваясь, словно серебристо-серая цепь, которую он воочию не видел; в миг, когда уже все стало хорошо и утешения больше не требовалось, Набу нашел его, и он впервые попробовал поговорить с кем-то - кем-то близким, кто еще остался на этой чертовой Земле.  Дикая, сраная планета.  Выскажи он такое Набу, он не понял бы. Поэтому он старался держать свои мысли при себе - особенно сейчас, когда счастье было так хрупко и висело на волоске.  Когда осторожно, мелкими шажками к нему возвращалась Муза, покой снова врывался в его мир, отношения налаживались… - и ад забывался.  - Ты молодец, - у Набу всегда на все был свой взгляд. Свой смысл.  Иногда это служило якорем. Иногда - утешением.  Набу подтверждал, что он все делает правильно, и он вроде бы должен был чувствовать себя хорошо. Но тогда почему иногда в такие моменты он не верил?  Сомнения, Ривен, говорил Набу. Большие сомнения-сомнения. «Ты боишься потерять самое дорогое, что у тебя есть, ведь теперь ты как никогда лучше осознаешь ценность этого - ценность любви, которую ты чуть сам же и не разрушил».  - Спасибо, - невесело хмыкнул Ривен, оставляя весь свой невысказанный монолог.  Все эти сомнения ни к чему. Утешения больше не требуется. Клетка уже схлопнулась, счастье снова впорхнуло в его жизнь, он счастлив и улыбается до ушей, так почему же…  - Но я вижу, что тебя что-то тревожит, - от проницательности Набу порой хотелось убиться. Но с другой стороны, именно эта проницательность однажды и расположила к себе Ривена.  Набу не осуждал. Он молча… слушал, позволял высказаться, позволял сбросить всю свою ярость, издержки, высказать накопленный гнев и обиду. Это было для него ново, заставляло тянуться к Набу, не такому, как другие. Кто не… станет осуждать и читать нотаций.  Нет, Набу никогда так не поступал. Он служил для Ривена якорем в мире, где все будет хорошо. Где уже все было хорошо.  Все в порядке. Он в безопасности.  - Я… - как сказать, когда и сам не знаешь, в чем причина?  Иногда, в такие дни, как этот, он до невозможности скучал - по мгновениям, когда действительно остался один. Когда почва из-под ног вышиблась. Когда он остался один на дрянной-дрянной Земле, и никто, даже Набу, его не понимал, хотя и не осуждал.  Даже Набу.  Глухая стена, выросшая перед ним в эти недели.  И серебристо-серая цепь, державшая на плаву. Минуты редкостного, глухого отчаяния - и облегчения, потому что внутри натягивалось то, что было правильным. Будто он черпал поддержку из другого места. Времени. Кого-то… другого. И если бы можно было взять и откликнуться, потянуть это неведомое нечто, то там, с той бы стороны, ответили. Оказалось бы, что другой конец тоже ведь кто-то держит. Кто-то держит?  - У тебя бывало ощущение… предчувствия? - вдруг попытался он. Еще не успел пожалеть о том, что сорвалось с языка.  Его слова, казалось, застигли Набу врасплох. Речь, которую он заготовил, так и не сорвалась с его губ, вместо этого Набу ошарашенно - его выбило из колеи всего-то на пару секунд - спросил, немного растерянно и будто еще не понимания:  - Что ты имеешь в виду?  - Как будто… - Дракон, он и сам не ведал то, что искал, чувствуя себя полнейшим идиотом. Ходишь-бродишь вокруг да около. - Я не знаю, зреет… что-то, - он чувствовал себя дураком,  - короче, у тебя было ощущение своего человека - так явственно, будто он уже здесь - а на деле его все еще нет? И ты… не знаешь, где он, что он, откуда, - сердце вдруг застучало как бешеное, забилось вдруг так гулко, а руки сами собой так быстро сжались в кулаки, - как будто вы уже встретились, хотя встреча еще не произошла, - сказал он с сияющими глазами, и взгляд его словно был готов рассечь пространство, и был он в этот момент сам на себя не похож, потому что лицо светилось таким светом и надеждой, что это никогда не было про него.  Набу растерянно проморгал.  Ривен уже успел пожалеть, что огорошил лучшего друга, что Набу стал свидетелем такой тирады, он уже хотел извиниться и свернуть разговор, как вдруг Набу снова обрел осмысленный взгляд, как будто что-то прежде так выбило его из колеи, что он долго не мог собраться снова, и заговорил.  Теперь он наконец-то сошелся сам с собой и понял, что Ривен от него хотел.  Казалось, неразрешимая задача, которую Ривен вдруг ему преподнес и которая нарушила стройность, целостность непогрешимого ранее мировоззрения, все же нашла решение.  Наконец все уместилось в голове Набу, и он разрешил сам с собой сложнейшую задачку, головоломку, которой Ривен его наградил.  - Конечно, Ривен, - расплылся Набу в понимающей улыбке - Ривен жил ради этих моментов, именно они не давали ему сойти с ума. Именно они убеждали, что все правильно. - Конечно, я понимаю, о ком ты говоришь. Муза всегда была таким человеком. Ты двигаешься в правильном направлении.  - Муза? - он растерянно сморгнул. Потому что даже Набу застал его врасплох. Ведь он говорил совсем о других вещах, и как же Набу его услышал…  - Я знаю, то, что происходит между вами, никогда не было легким. Но отношения… они требуют компромисса, Ривен, уступок, честного диалога. Я смотрю на Лейлу и от одной ее улыбки уже готов расцветать, - вот Ривен даже не сомневался. - То, с какой хрупкостью и пониманием ты переосмысливаешь ваши отношения, говорит о том, с какой готовностью ты намерен двигаться дальше.  Готовностью?  - Да, - кивнул Набу, и Ривен понял, что произнес это вслух; казалось, Набу даже и не заметил мучавших его сомнений. - Страхи и размышления с некоторой тяжелой долей вины - самый верный спутник, что ты не стоишь на одном месте. Что ты готов двигаться дальше. Что уже двигаешься.  Чем больше Набу говорил, тем сильнее его не покидало ощущение, что они говорят на разных языках. И о разных вещах.  Но Набу ухватился за эту мысль, и в его глазах все было правильно. Может, Ривену тоже стоит к нему прислушаться?  - Муза видит твои старания, твои изменения. Как ты стремишься, стремишься измениться к лучшему. Она видит каждый твой шаг. И это мы видим. Мы все, - Набу похлопал его по плечу, и Ривен кивнул в трансе: стена как будто снова возрастала. - Возможно, ты боишься… - Набу намеренно протянул паузу. - Того, что все вернется, - он лишь невнятно хмыкнул, весь от чего-то дернувшись, - это нормально - бояться плохих вещей. Но ты здорово постарался, чтобы этого больше не случилось, и знаешь, что делать, чтобы это не допустить.  О да, он знал. И делал. Набу его научил. Специалисты его научили. Муза одобряла. На ее губах скользила одобрительная улыбка. Она одобряла каждое его действие. Они снова были вместе. Это одобрял Набу.  Он каждый день подавал Ривену знаки - поднятый вверх палец, короткий кивок, ободряющую улыбку. И Ривен жил ради этих знаков - потому что Набу знал, как правильно, хоть кто-то это знал.  Потому что сам Ривен не знал уже ничего, иногда ему казалось, что он по-прежнему блуждал в каком-то тумане, что он не выбрался, хотя на самом деле уже выбрался давно.  Ведь внешне все в порядке. Друзья, любимая девушка - все рядом, чего можно было желать еще? От чего его душа не на месте? Почему же тогда ему так тревожно? Почему же внутри все сворачивается тугим, неудовлетворенным кольцом?  Почему ему кажется, что из отчаяния, безысходности он так и не выбрался? И как бы он хотел вернуться туда, где глухая стена отгораживала его от всех, а сам ясно чувствовал только одно - невидимую цепь. И приток сил, бьющих в солнечное сплетение.  - А что, если это не Муза? - вырвалось само собой, и он пожалел, об этих сказанных им словах, глядя в глаза Набу, который уставился на него так… неверяще.  - А кто, Ривен? - просто переспросил он, и ветер, вдруг порывом поднявшийся с моря, вмиг унес все пустые домыслы, фантазии и накруты.  Ведь Набу говорил так правильно.  - Ты прав… - вышло невнятно, как весь этот… разговор. - Никто, я…  - Ты любишь ее, Ривен?  Этот вопрос застал его врасплох, особенно когда глаза друга сверкают таким яростным светом. Он требовал правды и только правды.  Про себя он вдруг покрылся холодным потом, будто Набу видит его насквозь, будто он утаивает от друга самое важное, но…  И он сказал быстро, словно какие тут могут быть сомнения:  - Да, конечно. Я люблю ее.  - Вот и хорошо, - заключил  Набу, и яростные отсветы призывов к правде на его лице снова разгладились. - В тебе говорят сомнения, Ривен. И страх потерять ее. Весь свет, что у тебя есть.  Да, точно, так оно и было. Весь свет, который у него был. За которым он гонялся так долго.  Это стоило недель мучений и тревожного, томительного ожидания. Муза была его. Снова была с ним. Они были вместе. Можно было выдохнуть, можно было…  Все же было хорошо.  «Тогда от чего я чувствую себя…»  - Наверное, ты прав, - глухо кивнул он, нервно поведя плечами, - это… просто… выбило из колеи, - «выбивает».  - Ты стараешься, - снова мягко подчеркнул Набу, и он поймал его слова, зацепившись за них как за последнюю надежду. - Стараешься, и это видно нам. Это видим все мы. Видит Муза. Даже если не видишь ты.  Иногда, чтобы разглядеть что-то, вовсе не нужен собственный свет.  Он кивнул, принимая такую логику. Все, что Набу говорил, было правильным.  - Я рад за тебя, - в то время продолжил друг, - рад, что у вас все снова налаживается. Мы все переживали, Ривен… - его рука снова опустилась на его плечо. - Боялись, что ты закроешься. Я боялся. Но теперь все в полном порядке.  - В полном, - он слабо улыбнулся. Нашел в себе силы так сделать. Вышло почти искренне, и Набу, не заметив, проглотил наживку. И даже не заметил уловки.  - Ты меняешься. Ты стараешься ради Музы и меняешься в лучшую сторону. Она это видит. Даже не сомневайся.  Набу всегда умел находить слова. Хорошо, когда есть такой, как Набу, кто-то, кто видит ситуацию лучше, чем ты. Когда ты сам не способен видеть.  Но Набу лучше не знать этого.  Последние недели - и некоторые дни - отлично показали, что некоторые мысли лучше держать при себе. Их могут счесть опасными. Не такими. Не теми, что являют из тебя очередного злодея и заставляют тебя сворачивать с истинного пути. Но теми, что окружающие не поймут.  А это очень важно, чтобы окружающие поняли. Особенно, когда окружающие - это близкие тебе люди.  Он чуть не проморгал их всех. Нельзя позволить этому повториться.  Он держался на хрупком мосту, и пусть сейчас все было хорошо, никогда не стоило забывать, какой ценой это досталось. Как он работает и работает каждый день, зарабатывая ее одобрительную улыбку, ее взгляд.  Работая и спасая их отношения.  Муза дала ему еще один шанс. И он очень сильно ее любит, и ему нельзя просто его проворонить.  Некоторые вещи не возвращаются обратно. Или возвращаются, но с очень большим трудом.  Несколько недель ада стоили того, что теперь он вздохнул свободно. Спокойно. Хорошо.  «Так почему же я тогда чувствую себя дерьмово?»  Он не успел додумать эту мысль, не дал ей развиться, вместо этого позволив Набу увести себя, завлечь болтовней, вырвать из одиночества - и увести к своим.  Под огни бара, к Винкс, Музе, к посетителям. Он позволил себе отвлечься, заглушив неприятные мысли: ведь Набу прав - это просто сомнения! - и снова послушно играл, сдерживая себя, работал, менялся в лучшую сторону, заслуживал улыбки одобрения, сияющий взгляд Музы, и в его сердце и душе почти уже не было пусто.  А невысказанный вопрос так и остался там, где не натянулась серебристо-серая цепь.  Он потонул в реальности, в которой - теперь - должен был чувствовать себя хорошо.