Bilberry

Как бы я не скучал по Набу, даже несмотря на то, что мы с ним попрощались, если бы он воскрес, у меня бы для него были плохие новости: он бы не вписался.  Серьезно, если бы Набу вдруг очнулся посреди всего того, что происходит именно сейчас, пожалуй, мне было бы трудно ему объяснить даже со своим умением излагать факты.  Набу, конечно, подстроился бы и охренел, но учитывая, как все мы тут хренеем, он бы явно… А хотя, может быть, я ошибаюсь, и он вписался бы быстрее.  Потому что, если подумать, Набу адаптировался лучше любого из нас.  Он примкнул к нашей команде лишь на третьем году обучения Винкс - под самый конец битвы с Валтором. И уже отлично гнал на вторую миссию по нашему спасению, хотя до этого присутствовал только на первой.  А Земля? Кто, как не Набу, лучше всего вписался в миссию на этой планете? Пока мы, долго еще не втыкая, пытались понять, как и что, он уже успешно рулил, орудовал, сражался и строил успешные отношения с Лейлой, способные дать фору любым из нас.  Жаль, ты не дожил до офигительной инфы о том, что такое Беливикс на самом деле.  Жаль, ты так и не узнал, во что Винкс вляпались, получив Сиреникс, как потом выбирались, обретая Блумикс, во что они влетели, когда на них снизошла Баттерфликс, и как они скакали дальше, получая все больше и больше трансформаций, пока не замкну…  Жаль, ты так и не узнал, что трансформации - живые существа, что они бродят среди людей и вмешиваются в наши судьбы. Жаль, ты не узнал, кто злодеи на самом деле. И жаль, ты не узнал, кем мы все стали на самом деле.  Ты вырубился, выпилился еще задолго до того, как все началось, и я не знаю, счастье для тебя это или проклятье.  И если бы ты вернулся сейчас - хоть каким-то чудом - я не знаю, как все бы отреагировали. Как отреагировала бы Лейла. Она любит тебя и любила, настолько сильно, настолько крепко, что чудом лишь избежала испытаний, уготованных ей Сирениксом. То, о чем мы никогда не узнаем, а она никогда не расскажет, не настолько мы друзья.  Я не знаю, как сложились бы твои отношения с Нексом, но в том, что он отличный парень, что Лейла с ним счастлива, можешь не сомневаться. Он вытаскивал ее и вытаскивал меня. Он более здравомыслящий, чем я, и хотя он - не ты, мы составили отличную дружбу.  Я бы даже сказал, что обрел нового лучшего друга, но, конечно, тебя не заменить, никому не заменить.  Фишка в том, что на твое место пришли другие люди, и, хотя они - не ты, они никогда и не стремились встать на твое место. Просто оказалось, что и без тебя есть куча людей, еще хороших людей, и они тоже могут притянуться в нашу жизнь.  Я о Нексе в том числе.  Ты когда-то сказал мне: смотреть на мир шире, но я тогда, заходившись в своем отчаянии, едва ли тебя услышал и охрененно отмел твои слова, потому что серьезно, это, что ли, ты желаешь услышать, когда расстроен, а тебе что-то говорят?  Ты говорил много - много всякого, мудрого и отчаянно правдивого, но вот только я был не в том состоянии и тебя не услышал. Думаю, никто из нас тебя не услышал, ты просто опередил свое время.  Зато теперь, по прошествии нескольких лет, я тебя понимаю. Мы дожили до того времени, когда я тебя понимаю, и теперь я мог бы пожать тебе руку и сказать: чувак, ты прав.  И хотя время идет, и рана не зажила, и я буду скучать по тебе, как, наверное, будет скучать и скучает Лейла, я хочу сказать, что мы нашли в себе силы жить дальше.  Это не просто, это сложно, как бы ты не верил в мир, мир все равно лажает, но это не значит, что мир окончательно потерян.  Нужные люди найдутся всегда, стоит только поискать… Или они притянутся сами, особенно, когда не ждешь, но… Я говорю, как ты, и даже не стану извиняться за это.  Может, я наконец-то до тебя дорос, а может, это ты нас всех опередил, а мы не поняли и не оценили, и потому ты ушел раньше всех, просто потому что мы тебя не заслуживали. И если бы ты шел с нами дальше, то возможно, мы бы тебя и не поняли.  Сейчас я понимаю, что ты так и остался для нас загадкой, ты много слушал нас и помогал советами, но никогда не открывался сам.  Что было у тебя на душе, о чем ты думал на самом деле, я без понятия. Реально. Ты бы хоть на том свете, во время той нашей встречи бы, просветил. Но ты тогда снова предпочел сказать громкие, светлые и ободряющие слова, но я так и не узнал, что ты думаешь на самом деле.  А может, мне знать и не следовало - никогда, потому что я бы не понял, не втыкнул, и в ответ на твое откровенное высрал бы что-нибудь неподходящее. Ты бы не обиделся, но вряд ли испытал бы желание открываться вновь. Ну или я домысливаю, и ты всегда видел в нас лучшее.  Таких людей, как ты, больше нет, и ты какой-то уникум, и я до сих пор не верю, что из всех ты когда-то выбрал меня. Ты со всеми хорошо и отлично ладил, но в лучшие друзья ты выбрал меня.  Как бы я не брыкался и не отворачивался, как бы не охреневал, что язык может так поворачиваться: это что такое вообще, у меня, лучший друг? Но где-то под конец нашей миссии на Земле, если не на ее середине я понял непреложную правду: да, я могу назвать тебя лучшим другом. И мне вдруг адски всралось узнать, а называешь ли меня им ты. Ты назвал - и хоть где-то мое сердце успокоилось и взвилось в небеса. Потому что во время, когда все неясно, устойчивый якорь необходим.  И ты был им - для меня и для многих из нас. Кто был им для тебя, мы никогда не узнали и не узнаем. Сомневаюсь, что Лейла или я действительно давали тебе это ощущение. Может, мы нуждались в тебе больше, чем ты в нас. Может быть. Но вот в чем фишка: ты все равно оставался, был среди первых, никогда не задавал вопросов и не злился. И был впереди всех, когда нужно было куда-то идти.  Ты так здорово и быстро освоился - и в нашей команде, и на миссии на Земле, будто среди нас всегда и было твое место.  Я завидовал твоей способности адаптироваться, потому что у меня никогда так не получалось - получилось только через много лет - и то через бешеную прогонку. А ты как вошел и так сразу вышел. А мы не успели даже моргнуть.  Поэтому сейчас, если бы ты очнулся, то возможно, я все же ошибаюсь и ты бы отлично вписался.  Но, если я хоть сколько-нибудь тебя знаю и тебя знает мое сердце, то что-то мне подсказывает: теперь охреневал бы ты, пока я запиливал бы тебе охеренный рассказ о том, что у нас тут происходит на самом деле.  Ты бы пережил слом убеждений, как и мы все, но тоже нашел бы, что это правильно. Я не сомневаюсь.  Я никогда в тебе не сомневался, пусть и знаю - догадываюсь - теперь, что не всегда поспевал за твоими мыслями, планами, идеями.  Ты мыслил на десять шагов вперед дальше, чем мы. Ты и ушел раньше, чем мы даже успели раскрыть рот. Ты как звезда, что зажглась ярко, но так же и потухла. Мы не успели, не оценили.  Но комета всегда проносится стремительно.  Ты промелькнул где-то так же.  Поэтому, возможно, ты ушел вовремя, в нужную сторону и не застал всего того, что происходило и происходит сейчас, просто потому, что это было необходимо.  Может, Великий имел относительно тебя замысел, я не знаю - я не спрашивал. И не стану.  Ты навсегда останешься для меня в потемках, но ты навсегда будешь моим лучшим другом.  И пусть я встретил других, не менее замечательных людей, все равно, где-то внутри меня, навсегда останется место для тебя. И ты будешь там сиять, и я стану скучать.  Очень сильно.  Потому что дружба, как и любовь, не перестает, и связи не разрываются, даже с переходом.  Я люблю тебя - не в том смысле, хотя моя ориентация это предполагает, но я люблю как самого близкого человека, который когда-то указал мне путь и вытащил из тьмы, и показал, что я - не дерьмо потерянное.  Спасибо тебе, Набу, спасибо тебе за все.  Ты - мой лучший друг. И звезда, до которой мы не дотянулись, но которая дотянулась до нас.  Спасибо тебе за это.