Нежданная десинхронизация

Ко мне возвращалось сознание. Мозг слабыми толчками выбрасывало из дремотного оцепенения, в которое я погрузилась не по своей воле. Воспоминание об этом всплыло сразу же, едва я очнулась, и буквально пронзило меня до кончиков пальцев, как удар тока. Невольно дёрнувшись, я тут же пожалела об этом. Было промозгло и зябко, до ломоты в боку и спине. Вдобавок — до жути страшно, поэтому открывать глаза я не торопилась. Голова кружилась и трещала от боли, руки заледенели, тело затекло — я боялась пошевелиться. Щека ощущала шершавый холод стены. Кровь закипала от адреналина, а в голове, как на пожаре, метался рой мыслей, почти создавая настоящую панику. Взяв себя в руки насколько возможно, я попробовала разлепить веки: лежать зажмурившись справедливо казалось опасным. Сначала было темно, но потом глаза немного привыкли к недостатку освещения. Я находилась… в камере. Как у заключённых. Примерно пять на пять метров, с голыми каменными стенами и бетонным полом. Свет поступал из коридора сквозь зарешечённый проход. Я пошевелила пальцами на руке. Потом рукой, а потом и ногами. Всё цело. Только ужасно продрогло, почти до костей. Полностью оклемавшись, я приподнялась, опираясь на стену, а затем попыталась сесть. Перед глазами замелькали чёрные мушки. Голова гудела, как высоковольтный столб. Вдобавок меня слегка мутило — неясно, от голода, страха или удара. Кто меня отключил? Где ребята? Сколько я здесь пролежала? Пять минут? Час? День? И вообще — где это ЗДЕСЬ? В общем, в голове роились вопросы на которые, ясное дело, ответов не было. Я кое-как оторвалась от ледяного пола и, пошатываясь, побрела к решётке. Каждое движение нехорошо отдавалось в затылке — видать, приложили меня всё-таки крепко. Коридор уходил вправо. Напротив, и по бокам, виднелись ряды камер. Там находились другие. Другие люди. Слева оказался тупик. Значит, моя камера и противоположный отсек были последними. — Хей! — попробовала я закричать, но голос охрип. Меня всю пробрало, по спине побежали мурашки. Ноги подкосились, и я сползла на колени. Что происходит?! — Ты лучше не волнуйся… Пустое дело, — сказал кто-то. В камере напротив меня появилась тёмная фигура. — Пока ты им не понадобишься, никто не придёт. — Вы кто? — Я? Сейчас уже разницы нет… Хотя единственная вещь, которая должна тебя интересовать, — я… как у вас говорится... «персонаж», если ты понимаешь о чем я говорю, — хмуро ответил незнакомец. По голосу это оказался мужчина около…. ну, может быть, тридцати пяти — сорока лет. Он всё время держался в темноте, поэтому лица не было видно. — Все мы здесь персонажи, — язвительно вмешался другой, в камере по диагонали. С ним находилась женщина, сидевшая всё время в углу. Её колени были поджаты, голова неестественно наклонена... Женщина не шевелилась. — У нас новая компания? — отозвались рядом. Соседняя «клетка». И теперь уже девичий голос. — Я Эрима. Хех, Довакин из Скайрима, — весело и в рифму проговорила она. — Это Алан, — человек по диагонали кивнул головой. — Его соседка… Даже не знаю кто. Из неё уже почти все соки выжали... — Все соки? — переспросила я и взглянула на беднягу. — Видишь то устройство на колонне между отсеками? Это генератор, — из каземата напротив на свет вышел мой первый собеседник. Он оказался закутанным в тёмно-коричневый плащ с капюшоном, и ни лица, ни всего остального не было видно. Я взглянула на прибор. Как мне показалось, внутри светился синий камень. От корпуса ветвились две линии проводов, уходящие в пол и потолок. Раньше я просто не обратила на это внимания. — Они подходят к каждой камере и выкачивают у тех, кто находится там, силу. «Силу…» — эхом отозвалось у меня в голове. Я недопонимающе взглянула на человека в плаще. — Не бойся… Тебе это не грозит, — загадочно произнёс тот и вновь отступил вглубь своего отсека. — Почему? — Ты не такая, как мы, — ответила Довакин. — Ты из этого мира. — А тем, кто нас поймал, нужна ваша сила? — Можно и так сказать, — названный Аланом съехал по стене своей камеры и уселся около выхода. — Долго объяснять. Теперь я смогла его разглядеть. Я его узнала… Алан Вейк. Ни хрена себе! Я попала чёрт знает куда. Точнее, знаю — к тем людям, что за нами всё время следили. И таким нелепым способом! Вышла на улицу! Теперь мне компанию составляет Довакин, сбрендивший писака из кошмара, «чёрный человек» и невменяемая девушка! ОФИГЕТЬ! Ты, Лиза, мастер находить себе проблемы. Но мысль о том, что моё окружение составляют персонажи из разных вымышленных историй, со временем перестала меня так будоражить. Это уже стало ежедневным занятием — общаться с «теми». Довакин оказалась слишком болтливой. Этого я точно не ожидала. Когда-то я тоже играла в The Elder Scrools и создавала персонажа, но разработчики игры явно дали понять: герой машет мечом, колдует, но не говорит, лишь кричит заклинания и выбирает текст, который надо произнести. А эта дамочка… она рассказывала обо всём! О своей жизни в игре, а потом — как попала сюда. Оказалось, её «придумала» девушка-подросток, обычный задрот, каких немерено. Потом младший братишка этой задротки в припадке истерики и ненависти сломал диск, и Эрима… «вышла». Дальше посыпались смешные истории из её здешней жизни и в завершении — повествование о том, как она очутилась в камере... Что касается остальных, то Алан на нас не обращал внимания. Напротив признаков жизни тоже не подавали, а вскоре и Эрима решила замолчать. Уснула. Оставшись в тишине и «покое», я задумалась о своём. Интересно, после того как я пропала, куда подевались мои друзья? Ищут ли меня? Лучше бы они уехали в Леон. Не стоит им сюда соваться. Особенно если дела обстоят настолько худо. Героям придуманных миров выкачивают «силу»… О какой силе идёт речь? Посмотрев на противоположный отсек, я вздохнула: — Откуда вы? Из темноты снова вышел тот… человек. — Разве это важно? В настоящее время сей факт ничего не значит. Всё равно немного осталось, — вздохнул он в ответ. — В смысле? — Скажи, пожалуйста, они заполучили диск? — Какой? — недопоняла я. — Ты ведь сюда попала не просто так. Иначе бы у них не было причины гонятся за тобой. Скажи мне, они забрали у тебя диск? Я подумав, ответила: — Нет… — Хорошо… — облегчённо выдохнул тот. — Лучше всего, если частички диска останутся разделены. Тогда им сложнее будет выследить вас. Главное, чтобы осколки не соприкасались. — Откуда вы всё… — договорить я не успела. — Я здесь уже давно. Достаточно давно, чтобы знать многое. Моей жизненной силы предостаточно, чтобы выкачивать её долгое время. — Жизненной силы? — Каждый «герой», попадая в этот мир, излучает определённую энергию. Эту мощную энергию забирают, чтобы использовать в своих целях, — сумбурно объяснил собеседник. — Забирают? Эти люди… Вы можете сказать, кто они? — EIF. Переводится как «глаз в будущее». Компания, которая ищет диски и может вытащить оттуда всё, что захочет, лишь бы поддержать… «власть над миром». Звучит слишком пафосно... Это место — их старая база. Обычно сюда на время сажают тех, кого поймали в этой округе, но я здесь сижу, мух считаю... На мгновение его дальнейшие слова оказались за гранью моего сознания. Я только попробовала представить, что будет, если они смогут вытащить всё, что хотят… Это же просто катастрофа. Достать атомную бомбу — и вуаля! Это война, разрушения, апокалипсис! Это конец… — Почему же они до сих пор не стали правителями Земли? На меня посмотрели, как на глупую школьницу. — Подумай сама. Им нужен контроль и влияние, а не обугленный в Третьей Мировой глобус. А это случится, как только правительство мировых держав узнает, откуда они берут силу… Да, EIF вытаскивают опасные артефакты, но не используют их, если нет такой надобности. К тому же непросто найти такой диск, тем более когда он не разломлен и энергия в нём «колесит по периметру». — А что будет с вами, когда они докачают силу? — Удалят, как ненужный материал, — его слова звучали так грубо и… реально? Слишком реально для моего утопического представления об этой жизни. — Убьют? — Правильно, — подтвердил он и облокотился о стену, продолжив: — Не всё так плачевно, как ты думаешь. В мире ещё много вещей, которые тебе неизвестны. Я помолчала, пытаясь принять эту информацию. Представьте себе, что вы вдруг в один момент осознаёте, насколько все ваши правила и предположения об этой вселенной... неистинны. — К примеру, диск… Это ведь не просто перламутровая стекляшка. Это своеобразная дверь в другой мир. Как точка, в которой сходятся два макрокосма. Пух! Диск ломается, и тонкая грань, разделяющая их, разрывается, затаскивая в круговорот очередного, как вы называете, «персонажа». Хотя у всех нас всю жизнь было имя и даже своя история, — собеседник принялся ходить туда-сюда, рассказывая вещи, о которых я даже думать никогда не хотела. Не из-за того, что мне не приходило это в голову, — лишь потому, что я сознательно отказывалась от любой подобной мысли. — То есть вы хотите сказать, что диск это… что-то вроде места соприкосновения реальностей? И… разве это возможно? Вы хотите сказать, что мир по ту сторону стекляшки уже существовал? Тогда как же люди, выдумавшие его? — начала допытываться я. — Выдумавшие? Люди часто не понимают, что фантазия основана на знании, и то, что им приходит в голову — это и есть то самое знание. Во Вселенной всё относительно, моя дорогая. Можно установить определённые рамки, вдоль которых ты способен идти всю жизнь, но правда рано или поздно всё равно разломает твоё идеальное представление. Я помотала головой, не собираясь верить во всю эту чушь. Чушь! — Хорошо… Давайте приведу пример, если так будет легче. Человечество изобрело электричество, машины и компьютеры, так? — принялась излагать я, медленно и максимально доступно, чтобы не сбиться с мысли. — Но перед тем, как их создавать, люди изучали, пробовали, экспериментировали и в ходе всего этого получали новые знания. И знание помогло им создать то, что вроде бы никогда не существовало. Ведь они сами достигли того знания. — Верно. Но, заметь, мы сейчас говорим немного не об этом. Знание, о котором говоришь ты, — вторично. Оно рождено самими людьми именно в ходе экспериментов на основе наблюдаемых закономерностей и логических выводов. Я же имел в виду первичное знание — то, которое вы зовёте идеей. — Разве идея — это знание? — немного помолчав, спросила я. — Да, — коротко кивнул мой собеседник. — Вот мы и снова пришли к тому, с чего начался этот маленький диспут, — он усмехнулся. — Идея лежит в основе любого человеческого изобретения, будь это колесо, книга или компьютерная игра. Верно ведь? Я утвердительно промычала. — Как думаешь, откуда берутся идеи? — Не знаю… — я чувствовала, как мысли в моей голове свиваются в один огромный запутанный клубок. Невсамделишные персонажи, вылезающие из дисков в наш мир и оживающие в нём. Погоня за стариканом, похищение, плюс диспут с каким-то незнакомым чуваком на около философские темы… У любого бы давно крыша поехала! А тут ещё думать заставляют… — Возможно, из головы? — сделала я предположение. — Хорошо. В таком случае, каким образом они заводятся в голове? Я промолчала, не зная, что ответить. О’кей, пусть обоснует свою точку зрения, если ему так хочется. Полагаю, от новой порции бреда моим мозгам не станет хуже. — Дело в том, моя дорогая, что основная, базовая часть идеи — это информация, полученная человеческим сознанием ранее и особым образом обработанная им. То бишь, какое-то знание… Не крути головой, этот факт давно доказан вашими учёными. Но существует ещё и другая часть… — Другая часть? — Именно. С ней хорошо знакомы писатели и живописцы. Впрочем, и среди естествоиспытателей она известна… Скажи, случалось ли у тебя, что ни с того ни с сего в голову приходит какая-то яркая мысль, видение новой картины или строки стихотворения?.. Из ничего, ниоткуда, словно свыше. — Ну, предположим, да, — согласилась я. Хотя художник из меня неважнецкий. А поэт вообще никакой. — Такие идеи часто называют озарениями. Так вот, — человек в плаще понизил голос, будто хотел поделиться чем-то особо секретным, — в них как раз и преобладает над знаниевой основой эта «другая часть». — Ну и откуда же она берётся? — скептически поинтересовалась я. В ответ незнакомец лишь улыбнулся и показал пальцем в потолок. — Понятно, — я ухмыльнулась. — Ничего тебе не понятно, — неожиданно строго заявил он. — Вся информация о том, что было, есть и будет, всё, до просчёта мельчайших событий, содержится во Вселенском Абсолюте, как бесконечном и гигантском — шире, чем ты можешь себе вообразить, — накопителе, диске. Она транслируется из бытия живых существ и неживых объектов, и сама определяет их бытие по законам, многие из которых ещё не известны вашим учёным. Потоки этой информации постоянно, каждую долю секунды, транслируются вовне, определяя одну из просчитанных ранее моделей событий и создавая неисчислимое множество новых. Поэтому даже для Вселенной всё предопределено и одновременно неизвестно заранее, — мужчина улыбнулся. — Надеюсь, ты слышала про «эффект бабочки»? Я поспешно кивнула, чтобы он не принялся вдаваться в подробности. То, что сейчас говорил этот человек, шокировало и интриговало одновременно. — То есть Вселенную можно представить, как своего рода компьютер? — Мощнейший бесперебойный компьютер. Аналитик, — в другой раз улыбнулись мне. — Такой, аналог которому никогда не удастся создать никому из существующих. — И каково же место человека во всей этой… системе? — его слова поражали всё больше. — Человека? Он выступает как приёмник потоков вселенского знания и одновременно творец его и своей судьбы на основе полученных свыше «подсказок». Кстати, одна и та же из них может одновременно (или почти одновременно) прийти в голову разным людям. История человечества знает подобные случаи. — Получается, достаточно просто внимательно прислушиваться ко всем своим мыслям и идеям? — Это не так просто. Более того — это невозможно. Во-первых, идеи приходят в голову не каждое мгновение, а только при соблюдении ряда условий, например, сосредоточения на чём-то или наличия у человека высокого уровня творческого потенциала (о других знает одна Вселенная). И это хорошо, иначе бы люди просто сошли с ума. Во-вторых, от некоторых из них человек отмахивается сам, считая их слишком бредовыми или не имея достаточных средств для воплощения. В-третьих, идея может посетить сознание в обрывочном, искажённом виде, что зачастую и случается — может быть, от несовершенства «системы» человеческого организма, а может — от каких-то внешних помех. Поэтому приходится придумывать разные способы, чтобы воплотить её, создавая тот или иной предмет, много работать, чтобы достичь цели. Хотя порой бывает, что созидание происходит оживлённо и быстро, что называется на воодушевлении, и человек, даже не имея представления о конечном продукте, создаёт шедевр. И всё-таки иногда он бывает далёк от первоначального замысла… Кстати, выступать в подобной роли творца-реципиента способен не только человек. Надеюсь, ты не придерживаешься мнения, что люди — единственные разумные существа во всём Космосе? — Хотите сказать, что инопланетяне существуют? — Сейчас речь не об этом. Но, если хочешь знать, существуют миры, к созданию которых причастен сам человек. И их обитатели тоже могут выполнять подобные роли в своём влиянии на Вселенную. — Человек… причастен? То есть вы имеете в виду миры книг, фильмов и компьютерных игр, так? — я окончательно запуталась. — Я поняла, как они создаются людьми. Но вы так и не объяснили, каким образом их обитатели становятся… живыми. — Я сказал, что человек причастен к их созданию, но только причастен, не более. С одной стороны, они появляются и существуют в пространстве Вселенной как итог цепочки определённых событий, причём задолго до появления в вашем мире в качестве продукта чужого «вымысла». С другой — подвергаются трансформации при осуществлении человеком идеи об их существовании, которая однажды приходит ему в голову. — Что же происходит с теми, кто населял эти миры до трансформации? — ужаснулась я. — О, ничего такого! — человек в плаще махнул рукой. — Они просто переходят на новый уровень существования, как будто от сна к бодрствованию, которое зачастую очень похоже на сон. Ведь трансформация воспринятой человеком идеи — вселенского сигнала об этих мирах — может оказаться некардинальной. Но даже такое «пробуждение» с точки зрения современной стадии развития людской науки нельзя назвать жизнью. — То есть? — Можно сказать, что персонаж существует как… — «лектор» в плаще задумался. — Пожалуй, это похоже на призрак, хотя такое сравнение и не совсем верно. Призраками становятся те, кого в вашей реальности называли живыми, а здесь персонаж не был жив изначально. Однако он обладает некоторыми свойствами, которые ему оставили при трансформации мира: именем, внешностью, характером… — А если что-то из этого отсутствует по канону того мира, который представлен нам создателями фильма или диска? — Тогда персонаж просто вспоминает недостающее из своей «прошлой», нетрансформированной жизни. Или использует другие способы. Например, внешность он может взять из понравившегося фанатского арта или «подогнать» под чьи-то представления — большинства или единичного человека на свой вкус. Хотя подобные мелочи обычно его мало волнуют. Да, характер персонажей тоже может меняться. По завершении канонной истории они не останавливаются в развитии и взаимодействуют с другими героями — иногда иных цивилизаций, но в основном — их мира, даже такими, которые не упоминались в каноне. Ты же не думаешь, что он ограничен только горсткой промелькнувших на экране субъектов? Так что с течением времени некоторые враги могут стать друзьями и наоборот. Только зритель об этом уже не узнает. Хотя именно эти перемены могут лечь в основу продолжения или стать воплощёнными в творчестве фанатов, опять-таки через трансляцию вселенских потоков… Кстати, при определённых обстоятельствах персонаж сам способен влиять на вашу реальность. — Каким же образом? Постойте, если он «призрак», то он невидим? Значит, он может, например, подсказать на экзамене? — Вполне, — собеседник усмехнулся. — Если вопрос попадётся по его профилю. Кстати, именно этим он отличается от тульпы — материализованного воплощения мысли, части человеческого сознания, внутренне видимого и внутренне осязаемого образа, созданного воображением человека. А попросту — индивидуальной галлюцинации. Тульпа знает лишь то, что знает её носитель. И если ты не учил билета, она не сможет тебя выручить. Нет, это просто бредятина какая-то! Бредский бред в квадрате! Моё бедное сознание категорически отказывалось всё это воспринимать. Я не хочу, чтоб это оказалось правдой! Подумать только, вокруг нас носятся толпы персонажей, призраков и неизвестных нам существ, а мы их даже не видим. Подслушивают, подглядывают… А-а-а, зачем я мылась в душе! Очевидно, на моём лице таки проступило выражение тотальной паники, поэтому меня поспешили успокоить: — Не волнуйся, такие персонажи редко выходят в ваш мир. Здесь им нечего делать. Разве что мысленно общаться с теми, кто может их слышать. Таких людей во всём мире обычно не очень много. Правда, это немного утихомирило моё разыгравшееся воображение. Но легче мне не стало. — И что же для этого нужно? — поинтересовалась я. — Ну, чтобы их слышать и общаться мысленно? — Верить, — прозвучал спокойный ответ. На время между нами воцарилась тишина. Я пыталась уложить в голове то, что услышала сейчас. — Верить? — переспросила я. — В то, чего никогда не видел? — Если бы человек больше верил себе, в свои ощущения, то возможно мир был бы намного лучше… — хмуро ответил незнакомец. — Хорошо… А что тогда Бог? Половина планеты верит в Бога Отца, Сына и Святого Духа, но кто-нибудь в наше время Их когда-нибудь видел? Большинство лишь читали Библию, но верят в Них. — Хотите сказать, что Они из «другого мира»? — Я лишь говорю, что не надо отвергать то, чего не видят глаза человека. Это заставило меня снова задуматься. — А… Эти «призраки»… Они могут общаться с нами на любом языке? — Да, особенно если персонаж — полиглот. Впрочем, мысленное общение не подразумевает знание определённого наречия. Вселенная посылает нам идеи на одном языке, и тем не менее люди во всём мире прекрасно её понимают. Если хотят прислушаться. — А существуют те, у которых имеются к этому специальные задатки? — Нет, все люди равны. Однако способность слышать «глас небес» зависит от индивидуальных качеств человека, например, от его духовного развития и интеллекта. — Мгм… Вернёмся к персонажам. Кажется, я поняла, как они становятся «призраками». Но как они превращаются в людей, настоящих, из плоти и крови? Если я сейчас прислушаюсь ко Вселенной, придумаю героя, запишу на бумагу и разорву её, то оттуда выйдет человек? — Не совсем. Одной тебя не хватит или хватит только на то, чтобы создать «призрака», если ты, что называется, вложишь в работу душу. Правда, это дело нескольких дней или даже месяцев, а не одного часа. У тех книг или дисков есть фанаты. Их восторженное отношение к персонажу выливается в огромную энергию, которой как раз и хватает, например, не только на то, чтобы он преодолел грани миров в виде «призрака», но и обрёл осязаемую форму. Однако при этом персонаж обычно утрачивает многие из своих первоначальных способностей, например, изменять внешность, мысленно разговаривать, проходить меж мирами… Да и магической силы, если она имелась раньше, у него убавляется либо она изменяется в соответствии с естественнонаучными законами вашей реальности. То есть порчу навести он ещё сможет, а вот летать — навряд ли… — Получается, всё дело в энергии? — Да. Персонажи, ставшие «призраками», не могут обитать без неё в вашем мире. Поэтому они либо не появляются в нём вовсе, либо ищут людей, с которыми могут общаться. Ведь самый мощный поток энергии даёт вера в то, что полюбившийся тебе герой — не просто раскрашенная фигурка или пара абзацев текста… Мужчина в плаще снова ненадолго умолк и отступил в темноту. И я его понимаю. Конечно, обидно, когда с тобой рисуют арты, посвящают тебе восторженные отзывы… и не верят. Даже в то, что ты призрак и где-то можешь существовать… На ум пришла одна книжка, которую я читала в детстве. Там ребятишек попросили хлопать в ладоши, если они верят в фей, чтоб оживить одну из них. Теперь я поняла, как это «работает». — Что ж… Ладно. Ну а к примеру игры, которые основаны на реальных событиях? Они ведь рассказывают нам о нашем прошлом. И в них действуют герои, которых никогда не существовало в реальности. — Я ведь уже объяснял, — откликнулись из тени. — Это всего лишь одна из событийных моделей в памяти Вселенского Абсолюта. И при таком раскладе те, кого никогда не существовало в исторической действительности, которую ты знаешь, вполне могли появиться в другом её «слое». Миры, создающиеся на основе таких моделей, бывают разные… Параллельные, будущее, прошлое, абсолютно иной мир, где вообще нет таких существ, как мы с тобой, потому что в определённый момент благодаря череде определённых деяний история просто выбрала другое русло. Каждый миг, каждым поступком и мыслью вы создаёте целые цивилизации и пути развития своей же истории в архиве Вселенной. — Звучит, будто бы мы властители сего мира. — Нет… Вам лишь дали такой шанс наряду со многими другими. — Кто дал? — А этого, моя дорогая, я не знаю. Ну и ну… Всё это затягивает, запутывает, пугает… Жители Земли ещё столько не знают, верят во всякую чушь и решают такие глупые проблемы! А ведь в настоящей реальности, даже в человеческой, люди убивают других… людей лишь для своих корыстных целей... — Вернёмся к EIF. Что если они найдут способ переключаться между этими «слоями» и изменять прошлое, или там будущее? — Это абсолютно невозможно, моя дорогая. Вообще не всё так плохо, как тебе кажется. Существует противоположность EIF. Эти люди как раз собирают диски и помогают таким, как мы, обжиться в вашем "реальном" мире, если мы того захотим. — А как их можно найти? — задала я вполне логичный вопрос. — Они сами найдут тебя, если есть такой диск. — А диск один в своём роде? — У каждой игры, мультфильма и тому подобного по одному такому диску. Он создаётся рандомно. — А почему они раньше, когда диск был цел, его не нашли? — вдруг начало доходить до меня. — Потому что он не излучал такого мощного электромагнитного поля, как разломанный. Кажется, разговор исчерпал себя. Вопросы были заданы, ответы получены… На все, кроме одного. — Сэр, сколько я уже здесь? — Сейчас день, а ты прибыла рано утром, — сообщили мне. — Уже день…— грустно вздохнула я. — Не переживай… Долго ты тут не пробудешь,— заметив моё настроение, подбодрил он. — Откуда вы всё знаете? — Шестое чувство подсказывает, — загадочно произнёс сосед по несчастью. — Ага… Шестое чувство, — попыталась улыбнутся я, хотя это скорее выглядело, как вымученная улыбка. Как же это удручает. Я в жопе мира с этими беднягами. С новыми проблемами и знаниями… Как всё это сложно… И страшно… Мне страшно. Я устала, устала от всего этого… С этими мыслями я снова сползла на пол. Ближе к решётке, чтобы не чувствовать себя одинокой. Мой загадочный сосед вновь отступил в тень. Другие камеры тоже молчали. Я попыталась устроиться поудобнее на бетонных плитах и пригреться. Было по-прежнему холодно, и я, наверное, уже простудила себе всё, что можно. Тишина давила на психику, но была необходима, чтобы осмыслить услышанное… Увы, мысли ворочались туго, словно в меду. Чуть позже глаза вовсе начали закрываться, и я уснула. Очнулась я от громких голосов вокруг. Быстро сориентировавшись, я поняла, в чём дело. В камере напротив находились три человека в форме… Наверное, охранники или служащие, не знаю. Все они были вооружены. Двое из них держали в руках автоматы, третий — пистолет. Самое ужасное произошло, когда какой-то надзиратель отделился от группы, подошёл к моему недавнему знакомому в плаще и треснул его по задней части колена. Мужчина скорчился, и в ту же секунду ему влетела пуля в лоб. Кровь брызнула, растекаясь вниз по стене, как капли дождя. Бездыханное тело глухо упало на пол, постепенно окутываясь неприятной лужицей тёмной жидкости. От звука выстрела очнулись другие персонажи. Выглянув из своих камер, они так же, как я, не могли принять случившегося, поверить в то, что произошло. Оцепенение первых секунд слетело мгновенно. В глазах потемнело, в животе закрутило, я почувствовала, будто меня засасывает в воронку. К горлу подкатился ком, и меня бы вырвало, не схватись я за шею и не постарайся отдышаться. Они убили его! Просто избавились от живого существа безо всяких прелюдий, ничего не сказав. Пришли и убили. Выбросили, как ненужную вещь. Падлы! Ублюдки! Не помня себя, я вскочила на ноги, до белых ногтей стиснула прутья решётки и, сотрясая их, заорала в бессильной злобе: — Суки!!! Чёртовы твари, сволочи! — я едва не надорвала голос. Шок от убийства, увиденного впервые в жизни, да ещё и так близко, оказался слишком сильным. Я не понимала, не могла смириться с тем, что созданий, подобных нам, просто уничтожают. Меня трясло, мне было страшно, противно и самое жуткое — меня угнетала собственная беспомощность. Быть рядом, в нескольких шагах, и не иметь возможности вмешаться, спасти… А что они сделают со мной? То же самое? Или же что-то похуже? Будут пытать? Сукины дети… Я долбилась о прутья, пыталась их выломать, открыть, затолкать грязные руки этих скотов в их же пятую точку, но замок не поддавался. Да и кто я такая? Супергерой? Не смешите. Вся в слезах, я прислонилась к ледяной перекладине, продолжая выкрикивать ругательства в сторону покидающих камеру подонков. Тело человека, который рассказал мне столько новых вещей и хоть как-то смог утешить и поддержать, так и осталось лежать там, в багровой кляксе. — Заткнись, сука! — взбесился один из них и врезал мне прикладом от автомата. Я отлетела на пол, больно приземлившись на пятую точку. И тут же схватилась за челюсть… Не сломал. Зубы тоже не выбил. Только разбил губу. Решётка смягчила удар, но кровь тоненькой нитью зазмеилась по подбородку, а рот наполнился металлическим привкусом. Я доползла до стены и принялась вытирать губу. Когда рана слегка присохла, я вновь попыталась подняться. — Ты как? — спросили из другой камеры. Голос у Эримы был никакой… Будто отсутствующий. — Жива, — хмыкнула я и смахнула слёзы с лица. Хотя это не помогло, когда я опять посмотрела в противоположную камеру. Мой взгляд словно тянуло туда. Прежнее чувство беспомощности и осознание ужаса вернулись ко мне. Довакин тоже видела всю ситуацию. Печально. Ведь всех их ждёт именно такая участь! Я опустилась на пол возле решётки, прижала к себе колени и обхватила их руками. Холода пола и стен я уже не ощущала. Всё… это… значит, таким и будет мой конец?.. — …Лиза, Лиза, вставай! — горячо шептала Варя, едва не задушив меня в объятиях. Я всё так же сидела на полу, но теперь уже не одна. В проёме прутьев возвышался силуэт ассасина, то и дело оглядывающегося назад, в коридор. Подруга помогла мне подняться на ноги — те подгибались и были как ватные. Я не ела целый день. Я устала… Дрожь пробирала меня с головы до ног — я вновь почувствовала её, как только вышла из «транса», который, возможно, оказался спасительным для моей психики… Скорее, скорее, дайте отсюда выбраться! Варя, о чём-то бормоча, дотащила меня до выхода из клетки, а дальше я наконец взяла собственное тело под контроль и, пошатываясь, побрела сама. Отсеки вокруг были пусты. — Где остальные? — глухо спросила я, не узнав свой же голос. Низкий, хриплый, потерянный. — Они уже выбежали наружу. Скорей, — ответили мне. — Не думаю, что эти люди настолько глупы чтобы не спохватиться! Я повернулась в сторону камеры с убитым. Точнее, уже без: видимо, его всё-таки унесли. Однако кровь красовалась на своём прежнем месте. Из вишнёво-бурой она запеклась и превратилась в чёрную. Меня передёрнуло. — Ребята! Вот вы где! — к нам подбежал Джек, перескочив труп надсмотрщика, который я только сейчас и заметила. Эцио поработал? — Нам надо срочно уходить. Я разрушил там что только можно, но не думаю, что это их задержит, — дух взял Варю за руку и повёл её в сторону, откуда недавно появился. На мгновение я зависла. Оставить покойного здесь, на этой «базе»? Этим людям? На плече я почувствовала тёплую ладонь: — Идём, мы всё равно уже ничего не сделаем. Вздрогнув и «вернувшись на землю», я согласилась с ассасином. Мы двинулись по коридору. Оглядываясь по сторонам, я заметила замороженные камеры наблюдения. — Что именно крушил Джек? — тихо спросила я. — Комнату охраны, — коротко ответил ассасин и остановился. Варя со своим духом стояла около поворота коридора и прислушивалась. Шаги… Кто-то направлялся сюда. Джек опустился на колено и приложил ладонь к полу, по которому за одну секунду разошёлся лёд. За углом послышался негромкий крик падения, затем всё стихло. Мы вышли из угла и аккуратно обошли эту заразу. Караульный лежал неподвижно, из носа текла кровь… Пробежав несколько этажей наверх и изрядно вымотавшись, мы выскочили из здания на огромную заброшенную стоянку. Всё было огорожено стеной, только массивные створы ворот являлись единственным путём на свободу. Как раз около них я снова увидела мёртвых EIFовцев. Здание, где я находилась, было маленькое, серое, с выбитыми окнами наверху. Если бы кто-нибудь знал, что происходит под ним!… Напротив виднелся внушительный, почти пустой амбар. Только ящики и пара раздолбанных машин. — Сюда! — крикнул знакомый голос. Эрима? Повернувшись на звук, я увидела, как именно из этого строения выезжает микроавтобус. За его рулём сидел Алан. Довакин держалась за открытые задние двери машины и следила, нет ли за нами «хвоста». Что произошло с третьей заложницей, я не знала, да и не хотела спрашивать… Мне помогли залезть. — Слава Богам, вы в порядке, — девушка уселась на пол салона. Ворота оказались полуоткрыты, так что легче всего было их просто выбить. Джек что-то сказал нашему водителю и тоже уселся на пол. Я отдышалась. В моей голове не укладывалось всё то, что произошло в последние часы. Этот ужас, страх, несправедливость, которые я видела. — Бедная, что они сделали с тобой? — Варя приобняла меня за плечо. Я дотронулась ледяными пальцами до разбитой губы. — Ничего… Уже всё хорошо… — Спасибо… — пробормотала Довакин, смотря на наших спасителей. — Делов-то! — усмехнулся Джек и снова погрузился в свои мысли. Теперь я могла лучше разглядеть мою новую знакомую. Девушка, чуть старше меня, с гранатовыми волосами и тёмными глазами, в которых играл озорной огонёк. Она чем-то напоминала сегодняшних рокерш. Интересно, кто создавал такое чудное существо? Учитывая то, что скайримские персонажи не были уж такими красавцами, Эрима выглядела очень даже милой. Уткнувшись носом в колени, я решила чуточку отдохнуть и прийти в себя. Мы отъехали на приличное расстояние от дьявольского притона. Здесь оказалась наша машина. Новым знакомым было с нами не по пути, и мы, так сказать, расстались. Как только выдалась свободная минутка, ребята напихали в меня всевозможные бутерброды, которые мы купили при первой же возможности, так как я не ела целый день. Переночевать мы решили на заправке. Умывшись и почистив зубы, я стояла перед зеркалом и тихо ахала. Выгляжу как смерть. Рубашка испачкана в крови, круги под глазами, сами они с кровяными прожилками, нижняя губа опухла, а под ней ещё и синяк — от удара прикладом. Ноги до сих пор чуточку подрагивали. Тот оптимизм, прижившийся у нас в компании, сразу пропал. Все стали такие серьёзные… Тяжело вздохнув, я вернулась в машину. Варя с Джеком спали на задних сидениях, а Эцио — на переднем правом. Сон никак не хотел приходить, прогоняемый постоянными воспоминаниями о смерти нового друга. Интересно, куда отправляются персонажи после смерти? И отправляются ли? Он ничего не успел об этом рассказать… Осторожно, чтобы не хлопнуть дверью, я вылезла из машины и пошла в сторону шоссе. Глубокая ночь, только случайные авто проезжали по трассе. Прислонившись к дереву, одиноко посаженному на узкой площадке, разъединяющей шоссе и стоянку, я тихо заплакала. Меня по-прежнему не покидало то чувство беспомощности, когда я не могла ничего сделать для чужого спасения. Я не помогла! Я просто была не в состоянии… И они его убили… Я — пустое место! Такое чувство, что я самая мизерная букашка, которую можно раздавить за мгновение и даже не заметить этого. Я одна. Одна-одинёшенька. На плечо опять опустилась ладонь. Повернувшись, я увидела ассасина, стоявшего позади меня. Странно, мне казалось, что он спал. Аудиторе осторожно и медленно, будто бы ждал разрешения, прижал меня к себе. Мне кажется, он понимал, что я сейчас чувствую… Глупые сентиментальные слёзы брызнули из моих глаз. Я уткнулась носом в плечо ассасина. Всхлипнув несколько раз, я пробормотала: «Спасибо». Чувство одиночества отступило на задний план. Он ведь меня не оставит в беде! Я нужна ему, даже если только на время путешествия. Рядом со мной стоял человек, который потерял всё, что у него было, который переживал то же самое несколько дней назад. И тут в его жизни появилась я. Теперь мы поменялись ролями. Он — один из тех близких на данный момент, которые мне так нужны. И он скоро вернется в свой мир. Что ж, Эцио… Похоже я нашла что-то общее между нами. Мы оба чувствуем себя одинокими.