Нежданная десинхронизация

Набережная — это, наверное, одно из таких мест, которое мне помогало. Будь это в Праге, в Москве, в Париже или здесь, во Флоренции. Мысли приводятся в порядок, а нервы успокаиваются. Из-за дождя вода сильно поднялась, но воздух был свеж и чист. Туристы проходили мимо меня, не обращая внимания. Голова была забита своими прошлыми и глупыми поступками, которые я успела натворить. Да уж... Из комедии в трагедию. Кто-бы мог подумать!? — Элизабет Форестер? — услышала я голос сзади. Форестер... Тогда мне казалось лучшим способом забыть свое прошлое — это изменить фамилию. Теперь же, от этого слова в дрожь бросает. Я повернулась. Передо мной стоял мужчина, лет 45-50, седой. Холодный, даже убийственный взгляд, серьезный вид, темный костюм, небольшой шрам на правой щеке. По его внешнему виду глупо было не понять, кто бы это мог быть. — Что нужно? — грубо ответила я. Мужчина злобно оскалился и просветил меня: — Чарльз Тренберг, представитель EIF. — EIF послали за мной ищейку? И что Вам от меня надо? — все также грубо ответила я, пытаясь не выдать своего волнения. — Лишь поболтать на интересующую меня тему. — К сожалению, я не смогу Вам помочь. — я отвернулась и решила уйти, как меня резко схватили за локоть. — Я не люблю принуждать, но отказ не приму! Не успела я дернуться, как почувствовала у своего бока лезвие ножа. Оглядевшись, я жалела, что народ не обращает на меня внимание. Все проходили, спеша по своим делам и заботясь о своих проблемах. Значит, если попробую уйти, то зарежут, и никто не заметит. Просто прекрасно! О таком конце я просто мечтала! Меня запихнули в темную машину и сразу увезли из города. Стекла затонированными не были, поэтому я могла видеть, куда меня везли. А этим местом оказался заброшенный завод или даже дамба, на реке. Я не могла точно понять, чему это раньше служило, но оно было огромное, огороженное бетонной стеной, с колючей проволокой наверху. При въезде красовалась табличка: "Не входить на территорию!". А Гарды уверяли, что Италия недоступна для EIF! Неужто они не владеют ситуацией на «своей» территории? Супер! Мне этого еще не хватало! Мы поднялись, наверное, на пятый этаж. Я не ожидала столь модернизированных помещений в таком старом здании! Здесь все было чисто и убрано. Напоминает то, как меня похитили в прошлый раз. Прям какая—то ирония судьбы! Мы прошли по коридору и вошли в такую же комнату с тюремными камерами. Опять камеры! И в них такие же бедолаги, как были во Франции! Между камерами стоят эти "пылесосы" энергии. Освещение, как и там — белые продолговатые лампы, которые предавали всему вокруг унылый вид. Меня грубо втолкнули в камеру и рявкнули: — Жди! — Ждать? А не оборзели-ли вы?! — выкрикнула вдогонку я. Как ни странно, но сейчас я была спокойна и с улыбкой смотрела на охранника, тем самым взбесив его пуще прежнего. Несколько секунд я осматривала помещение, но тяжело вздохнув, повернулась лицом к камере. На стену облокотился мужчина и приобнимал уснувшего парнишку лет этак шестнадцати. Видимо у того, что помладше, уже почти высосали энергию, раз он полумертвой тушкой притулился к старшему. Приблизившись на пару шагов, я заглянула в лицо мужчине. Смуглая кожа, угловатые черты лица, желтые(!) глаза, как у змеи, в них горели мудрость и жизнь, накопившаяся за последние десятилетия. Хитрую улыбку обрамляли черные тонкие усы, соединявшиеся в козлиную бородку снизу. Темные, чуть волнистые, волосы завязаны в хвостик. Одет был в джинсовую рубашку, под которой виднелась красная майка и темные штаны. Мужчина поднял на меня свои глаза и улыбнулся шире. — Вы ведь не такая как мы, верно? — спросил он... На чистом русском. Я кивнула. — И почему тогда Вы здесь? Я опешила. Наружность араба. Находится в Италии. Почему понял, что я говорю по-русски? — Ой... Меня угораздило познакомится с одним из вас. — улыбнулась я. А потом набравшись смелости спросила: — А почему Вы по-русски разговариваете? Разве у Вас был РУССКИЙ диск? Тот отвечать не поспешил. Он взглянул на решетку и тихо вздохнул. — Я научился пользоваться тем, что было «запечатано» в диске. В том числе всеми языками, записанными на нем. — Ого... — только и всего произнесла я и села перед ним. — Мощно! — Позвольте спросить, как Вас зовут? — спросил «араб». — Ах да, прошу прощения, мое имя Елизавета, Лиза. — ответила я. Потом посмотрела на парнишку. Точно не с севера. Такие же черные волосы, как у «араба», только растрепанные. Чем-то напоминали молнии, торчащие из головы. Если бы не жуткая обстановка вокруг, я бы позволила себе улыбнутся. Кожа посветлее, чем у старшего. Хотя «араб» мне казался знакомым, я не могла вспомнить, где я его видела. Парнишку же я не узнала. — Как Вас зовут? — поинтересовавшись, я снова взглянула на решетку. — Называй меня просто... Джи. — ответил мужчина. — Хорошо, Джи, — улыбнулась я и продолжила свои вопросы. — Давно Вы здесь? — Достаточно... — нахмурился тот. — Так как я энергетически сильнее моего друга, — он взглянул на беднягу-подростка. — Я выдержу дольше. Я промолчала, но собравшись с силами, уверенно добавила: — Не волнуйтесь, за Вами придут! — хотя сама не была до конца уверена, что заметят мою пропажу. А вдруг нет? Тем более, никто не знает где я... Телефон не работает, а записку а-ля "меня похитили EIFовцы" я оставить не успела. Джи иронично усмехнулся: — Вы надеетесь — очень рад этому!... Это единственное, что у нас ещё не отобрали... — Мне жаль, что все так сложилось... — тихо высказалась я. К сожалению наш разговор продолжаться не мог: — Дамочка — на выход! — крикнули за решеткой. Я обернулась и увидела трех стоящих человек. — Вам сделали особое предложение пройти в комнату для допросов. — заулыбался один из них. Я, не обращая внимания на их издевки, по-королевски встала и с высоко поднятой головой прошла за ними. Они меня не сломают! Ведь я уже сломана... — Было приятно с Вами познакомится. — это последнее, что я услышала от Джи. Свое "взаимно" я сказать не успела. То помещение, в которое меня привели, было невелико: три на три метра, стены белые как снег, даже глаза пришлось прикрыть, войдя туда. Посередине стоял стул. Единственная дверь оказалась тяжелая, железная и с небольшим иллюминатором посередине. Голос в голове прокричал: "Привет! Я пыточная! Добро пожаловать в гости! От меня еще НИКТО не уходил!"... Как я и ожидала, меня усадили на стул и сзади крепко связали руки. Веревка врезалась и потихоньку сдирала кожу на запястьях. Было больно, ужасно больно. Поежившись, я постаралась не двигать руками. Из "пыточной" ушли все, кроме этого седовласого мужика со шрамом. Как-же его звали? Чарльз Некий—Берг? — Мне очень жаль, что все так выходит. — тихо сказал тот. — Извини за это представление с камерой и этой комнатой. Наши "тюрьмы", — он показал решетку двумя пальцами, — Обычно предназначены для нелегалов, как твои друзья. Я лишь хмыкнула. — Послушай... — деловым голосом продолжал он. – Мы все умные люди, и ты, конечно, понимаешь, что мне от тебя нужно. Ты скажешь мне то, что нужно, и я тебя отпускаю. — Как неожиданно! — ироничным тоном ответила я. — Дальше вы начнете спрашивать о диске или персонаже, а я вам буду твердить о своем неведении, но вы мне не поверите и убьете. Я верно все сказала? — Ох, как «мило» ты нас представляешь! — улыбнулся он и облокотился о дверь. — Мы не монстры, дорогая. Ты думаешь, что мы все это делаем лишь для того, чтобы заполучить некую энергию и использовать ее в своих целях? — А как иначе? — хмыкнула я. — Ты смешная. Ты знаешь, что эта энергия может сотворить? Это не просто мощный сгусток чего-либо, но, если ее изучить, если научиться ей пользоваться, ты и представить себе не можешь, на что будет способен человек! Сколько войн мы сможем избежать, — продолжал он. — Или начать. — дополнила я. —...Сколько смертей предотвратить или сколько болезней вылечить. — сказал он и посмотрел мне в глаза. — Ведь твой отец пытался... — Что? — опешила я и вытаращила глаза на моего визави. — Мой отец пытался... что? Мой отец ушел от нас, бросил! — Да? И ты его пыталась найти, но не могла... А потом, он чудесным образом позвонил тебе и попросил его не искать, так? Ну да... трудно найти человека, когда он изменил имя. — В его гнусной улыбке я видела насмешку. — Ты ведь не знаешь настоящую причину его ухода, я прав? Сжав зубы, я молчала. Он все врет... Он навел обо мне справки и играет со мной в свою коварную игру! — Он был болен... Серьезно болен. И лекарства от его немощи найти не мог. Его просто не существовало. — повествовал Чарльз. —Тогда, — он сделал паузу. — Твой отец нашел нас. И в течение этих лет нам почти удалось найти способ вылечить его! — Но для этого вы убивали других! — Чтобы спасти наших людей! Из НАШЕГО мира, а не каких-то там выдуманных персонажей! И если бы не Гарды, со своей пропагандой о том, что все жизни равны, твой отец был бы жив! Я не хотела верить... Нет! Не может... — Мой отец бы никогда не стал убивать других! — Не глупи. Чтобы ты выбрала, если бы тебе предлагали спасти свою жизнь и жить со своей семьей, но убить персонажа. Выдуманного человека. Убить и выжить, или умереть и спасти? Твой отец поступил так, как поступил бы каждый из нас перед страхом смерти. — Нет... Я бы не стала убивать. Я не такая как вы. Я не считаю свою жизнь важнее, чем жизнь кого—либо другого! Будь-то Эцио Аудиторе или же маленькая, мне неизвестная, девочка из книги! Какими бы они выдуманными не были, они живые! Такие же, как и мы. Вы глубоко заблуждаетесь о цене своей жизни... — выкрикнула ему я и потупила взгляд. — Они дышат, едят, живут! Как вы это можете назвать выдуманным?! Отец все это время жил... И работал на EIF... Господи! — Что ж, значит ты также глупа, как и все эти Гарды! Жаль, твой отец мне казался разумным человеком! — Жалко, что ты... — он не успел договорить. В комнату ворвался один из его людей: — Сэр, они здесь! Компьютер запустил самоликвидацию. Чарльз помрачнел. — Труби тревогу, код 135. — сказал он. Человек в форме выбежал из комнаты. Чарльз с призрением посмотрел на меня. Самоликвидация? Что?! Они взорвут здание? — Хей, хей! – я попыталась остановить его, когда он уже подошел к двери. — Вы меня ТУТ хотите оставить? В комнате появился слабый запах дыма. Они на самом деле уничтожат здание! Завыла сирена и где—то приглушенно послышался женский монотонный голос: "Пожарная тревога, просим весь персонал покинуть здание... Пожарная тревога, просим весь персонал покинуть здание!" — Знаешь, Елизавета, — он помедлил и с презрением продолжил. — Ты бы могла сейчас бежать с нами, если бы ценила собственную жизнь! Жаль, что в жизни полно плохих концов... И твой оказался не исключением. — прошипел он. — Я думаю мир не станет хуже, если лишится какой-то там Лизы. Его слова были как нож в спину... «Твой конец не исключение...». Я никогда не считала свою жизнь исключительной, но я не хочу умирать. Не сейчас... Это нечестно! С этими словами он вышел за дверь и вдруг брызги его крови заляпали часть иллюминатора. Через голову Чарльза торчало лезвие и пропало, будто бы его там на самом деле не было. В проходе упало мертвое тело. — Ты в порядке? — в комнату ворвался ассасин... Ассасин... Аудиторе?! Эцио?! ЭЦИО, МАТЬ ТВОЮ, ЧТО ТЫ ТУТ ЗАБЫЛ?! ЧТО ТЫ, ЧЕРТ ЭТАКИЙ, ТУТ ДЕЛАЕШЬ?! Но вместо этого словесного поноса я смогла выговорить лишь это: — Да, я... жива. Но ты откуда здесь? Он разрезал веревку и помог мне подняться. — Рассказ займет много времени, нам пора уходить. — он направился к выходу из комнаты. Я ни на шаг не отставала. Дым окутал потолок, освещение начало мигать. Сначала мы побежали в сторону лестницы, находящейся в десяти метрах от нас, но неожиданно пол, ведущий в том направлении, провалился. На нижнем этаже все пылало. Я еле-еле успела отскочить от пропасти до того, как мое лицо обдало жутким жаром. Стало страшно. На секунду мои ноги стали ватными. Я была не в состоянии сдвинуться с места, но ассасин дернул меня за локоть и повел в противоположную сторону, дальше от пропасти. На конце коридора находилась дверь, ведущая на открытую запасную лестницу. Мы вышли на свежий воздух, захлопнув за собой дверь в здание. Я подошла к краю лестницы и увидела под собой бурлящую реку. Мы спустились вниз до третьего этажа, так как дальше лестница обрывалась. Прыгать - не вариант. Под нами хоть и находилась река, но я бы не пережила того прыжка, в отличие от ассасина. Пришлось пробовать открыть дверь на третьем этаже, которая поддалась не сразу. Она со скрипом открылась и темно-серый дым сразу окутал нас. Я закашлялась и закрыла рот рукавом. Нащупав руку итальянца, я схватилась за нее, боясь отпустить. Глаза жгло, и они слезились. Я их прикрыла, пытаясь разглядеть что-то в дыме, но ничего не получалась. Чистый воздух еле-еле попадал в легкие. Эцио направился в ту сторону, где по логике находилась лестница вниз. В этот раз везение было на нашей стороне, и она нашлась сразу. Где-то слышались крики людей, иногда попадались обожженные трупы, на которые я не могла не обратить внимания, но мысли настолько были заняты своим спасением, что о человечности и собственных чувствах не было и речи. Мы выбежали на первый этаж. Было настолько невозможно дышать, что нехотя я замедлила шаг, заметив, что ассасин тоже начал постепенно останавливаться. Холл подходил к концу и выход был уже совсем близко. Это мысли придали мне сил бежать быстрее. Мы выживем! Я живу! Я все еще живу! Сейчас.... Почти! Сзади что-то обвалилось и понесло меня с Аудиторе вниз, засасывая в пучину холода и смерти. Темнота накрыла мои глаза. Я упала в воду. Холодную, грязную, но которая смягчила мое падение. Быстро сориентировавшись, я вытолкнулась на поверхность. — Живая? — хрипло отозвался ассасин и положив руки на мои плечи, посмотрев в глаза. Я растерянно кивнула. Мы оказались в конце какого-то коридора. Серые стены мне чем-то напоминали подвал. За нами находились сваленные обломки пола и стен, преграждавшие нам путь назад или наверх. Обвал. Спереди была огромная металлическая дверь с кодовым замком на стене, по бокам висевшие лампы, одна из которых держалась лишь на каких—то проводах. Не было света, лишь маленькие лучики солнца или огня пробивались сверху, найдя путь через обломки. Ледяная вода поднялась по колено. Под обломками появилась расщелина, из которой она поступала. Здание не выдержало нагрузки, и река начала окутывать его своими щупальцами. Оба мы направились к двери, понимая наше плачевное положение. Вода замедляла, буквально замораживала, наш шаг. Холодная дверь не поддавалась. Я била в эту чертову железяку, надеясь, что кто-то с той стороны услышит нас и откроет, поможет. Но все было тщетно. Эцио попытался как-то раскрыть ее или выбить, в конце концов, но она не поддавалась. Я переместилась к кодовому замку и судорожно нажимала на кнопку "ОК", в надежде, что она включится и попросит задать пинкод. Но надежда покидала меня с каждым нажатием. Мы умрем! Не от пожара, не от дыма, не от выстрела или лезвия ножа, а от воды. Простой, обычной речной воды. Эцио понимал всю безвыходность ситуации, безысходность. Я вернулась к обломкам и села на один из них. Вода продолжала подниматься, как и раньше. В сером свете, все казалось таким мертвым и холодным. Хотя скоро здесь так и будет. — Эцио... прости меня, — всхлипнула я и уткнула лицо в свои руки. — Не моя бы глупость, мы бы здесь, наверное, не оказались! Не ушла бы я тогда из отеля, меня бы не нашли. Не поймали. Мы бы не были обречены... Он присел рядом и ничего не ответил. Что мне сказать? И надо ли что-то говорить? Ведь все, что здесь будет сказано, все уйдет со мной. Здесь и сейчас. Мой отец сбежал от нас, в надежде найти лекарство... Моя мать об этом не знала. Я пыталась ненавидеть человека, что меня бросил, а он лишь искал решение своей проблемы... Я отказывалась от своих чувств, видя в этом толк, но сейчас, когда все это затопит вода, мне это кажется таким глупым и нелепым. Я всегда пыталась уйти от чувств, не признавать их, какими они бы не были. Держалась лишь за свое прошлое, оправдывая себя и заперлась внутри своего выдуманного одиночества. И когда была возможность, я опять сбежала от всего. Опустила руки. И теперь я оказалась здесь. — Я решила огородиться от всего, что я чувствовала, уверяя, что ты поступишь также. Из-за твоего желания уйти. Я ведь как маленькая, глупая девочка в тебя втюрилась и не хотела вновь ощутить вкус разочарования. — я усмехнулась. — Сейчас это сказать намного легче, чем тогда в отеле. Я почувствовала, как Эцио заулыбался. — М-да... Глупо все получилось. — тихо согласился он, сказав все таким беззаботным тоном, будто бы это говорил не итальянский мачо 15 века, а современный юноша. Вода продолжала прибывать. — Ещё утром я намеревался отказаться от возвращения. — я непонимающе уставилась на ассасина. — Я не могу бросить Клаудию здесь одну, хоть она и взрослая, и Леонардо мне будет очень не хватать, и по этому миру я буду скучать. Зная все, что творится здесь, я не могу просто так уйти и забыть. — Понятно... — глухо ответила я. Я ожидала услышать кое-что другое, но и этому ответу была рада. Вода добралась до уровня обломков. Стало еще страшнее. У нас становилось все меньше и меньше времени... Я думала, что примирилась со смертью, но сейчас я как никогда понимала... Я не хочу умирать! Не хочу! Я больше не буду жить... Я не смогу пофилософствовать с Джеком, пообсуждать парней с Катей или же поразговаривать с Варей по Skype. Я не позвоню своему брату и не смогу в очередной раз поссорится с мамой или пофыркать на ее мужа. Не смогу больше объяснить Эцио как пользоваться телефоном, гулять с ним по Праге, покататься с ним на роликах, стоять на крыше и во время салюта все-таки его поцеловать. Черта с два, я не готова умирать! — Эцио, мне страшно... — сказала вдруг я. Хочу, чтобы он знал, что мне страшно. Всегда было страшно. И сейчас он единственный, кому мне по-настоящему хочется довериться. — Я не хочу умирать... — я уткнулась в его плечо. — Мне тоже. — тихо сказал он и тяжко выдохнул. — А ты часто чего-то боишься? — продолжала спрашивать я, пытаясь забыть о скорой гибели. — Бывает... Мы помолчали чуток, а потом я продолжила: — И чего? — Я... например, подвести друзей, напарников. Людей, что верили мне. А еще страшнее потерять близких. — Почему же ты пришел за мной, если сейчас мог быть с Гардами? — Потому что ты одна из них, — легко сказал он. — и потерять тебя я не мог. Как... как мне стало больно и обидно, но в тоже время легко. Не хочу потерять свою жизнь. Почему все именно так закончиться?! Почему сейчас?! Я посмотрела в глаза ассасина, разглядывая в них оставшиеся искорки, а он обнял меня. — Не хочу... — повисла долгая пауза и я собралась с силами, чтобы выговорить последнее слово. — ... Умирать. Я не ожидала того, что произошло дальше. Лампа, которая висела на одних соплях-проводах начала мигать и наконец озарила это небольшое место белым ярким светом. — Электричество? — тихо не догнала я, а потом молниеносно спрыгнула с обломка. Вода была мне по грудь, но все же не доставала до кодового замка на стене. Дверь можно открыть! Код! Нужен чертов код! Эцио, понимая мои намерения, сам спрыгнул и подплыл к двери. Руки тряслись, все мои мысли отошли на второй план, оставив лишь идею с кодом. Нам надо его открыть! Что может быть за этой дверью? Может вода, может там такой же огонь, я не знаю. Но это надежда, которую я успела пригреть в последние минуты. — Я не знаю кода. — вскрикнула я. Ассасин подошел ко мне и всмотрелся в "электроспасение." На секунду мне показалось, что его глаза стали ярко-ярко желтыми. В памяти всплыло то, что его род обладал даром "орлиного зрения". Некое шестое чувство, помогающее распознать вещи, которых не видим мы. Помниться его потомок Дезмонд использовал это чувство, чтобы распознать отпечатки пальцев. Я мало что знаю об этом, кроме того, что было в игре. — 2, 5, 4, 7. — быстро сказал Эцио. Он быстро начал перебирать всевозможные варианты. Вода уже подошла к замку. Свет начал мигать. Мое дыхание остановилось, еще чуть-чуть и наши надежды сгинут во тьме. Я никогда не забуду эти цифры, что спасли наши жизни в тот раз: 5, 2, 4, 7. Нажав эту комбинацию, двери со скрипом раздвинулись и меня засосало в черную дыру. Я откашлялась. Голова немного кружилась, вода была в легких. Холодный пол под руками, но нет воды. Нет воды... Мы живы... Я жива. Черт подери я жива!!! Никогда еще в своей жизни я не чувствовала такую радость. Чувство неописуемое, когда думаешь, что вот-вот умрешь и вдруг всем на зло ты берешь и выживаешь! Я буду жить! Буду! Я встала, посмотрела на Эцио и радостно улыбнулась. Он улыбнулся мне в ответ, а потом подошел и поцеловал... Так спокойно, открыто, радостно и живо. Мне стало хорошо... Я хотела жить. Хотела любить, хотела учиться, помогать, дружить, радоваться, веселиться, обижаться... Хотела! Хочу и буду! И в следующие минуты мне было наплевать на очередной темный и длинный коридор. Он вел нас к выходу. И нам посчастливилось в него попасть. Мы вышли из другого корпуса. Около въезда находилось несколько машин, в них я узнала знакомые лица. Не раздумывая я побежала к ним. — Стой! — послышался окрик Эцио. Я не успела остановится, лишь услышала какой—то шум рядом и почувствовала острую боль. Некое ощущение, будто бы в тебя вонзают сотню острых иголок. Схватившись за свой бок рукой, я почувствовала разгоряченную, липкую жидкость. Моя кровь. В глазах мгновенно потемнело, и я упала на холодный асфальт. Где-то далеко слышались знакомые голоса, которые сливались в одну кучу, создавая какофонию звуков. Мне не хватало воздуха, я не могла двигать ни руками, ни ногами, я не могла выговорить ни звука. Я пыталась рассмотреть перед собой лица, но видела только непроницаемую тьму.