Western Hero

      Мне удалось раздобыть деньжат, но половину я сразу просадил на алкоголь и на близняшек, которые прыгали на мне до раннего утра. У обеих были бесподобные соски, похожие на античные щиты. Я не удержался и отдал им украденные подвеску и серьги, которые держал в машине на чёрный день. Но идея высекла искру, проскочила, что-то коротнуло в моём мозгу, и я понял – эти искусные вещицы должны обрести жизнь на красивых девочках. Так их скорее увидят люди. В конце концов, есть ещё много пьяных и весёлых парней, которые охотно расстанутся со своими деньгами.       Я ехал по шоссе, но ощутил, что сон затягивает меня в густые сновидения. Я резко рванул руль влево, свернув с трассы в дикую местность. По глинистой почве, подпрыгивая на сиденье на каждой кочке, я упрямо мчался какое-то время, пока не попал на поле с колышущимся разнотравьем. Въехав в стрекочущее на солнце «море», я резко вдавил педаль тормоза в пол. Распахнув двери «ягуара», я удобно устроился и, надвинув шляпу на глаза, погрузился в сон.       Приснился дрянной чёрно-белый сон, как будто умываю лицо у ручного рукомойника в дешёвом отеле, оборачиваюсь и вижу - стоит отец поодаль. Говорю ему: «Ты умер! Тебя здесь не может быть!» А он приближается и выхватывает катану. Я проснулся, чувствуя, как сердце усиленно толкает кровь, закипающую в жилах. И вроде ничего страшного, а во сне казалось так дико, так реально. Во фляге оставалось немного воды – вылил её на лицо. Была середина дня. Я ощущал неимоверный голод, но обнаружил пустоту в бензобаке. Можно было сколько угодно орать посреди дикой местности на чёртовы сиськи и попки, которые совершенно запутали меня, расслабили так, что я позабыл обо всём.       Нахлобучив шляпу поверх немытой головы и расстегнув рубаху, чтобы ветер обдувал своей прохладой, я побрёл в сторону городишки, из которого уехал несколько часов назад. Я упрямо двигался по бездорожью около часа, потом свернул на пустынную трассу. Пекло неимоверно, лёгкий ветерок совершенно не освежал, кожа под джинсами стала влажной, тонкие дорожки сосудов на руках распухли, превратившись во вьющихся змей. Голод победила жажда, я мысленно отругал себя за беспечность. В душе стали зарождаться гнетущие и панические мысли, когда невдалеке от дороги выросла небольшая деревянная постройка, к которой вела неприметная песчаная дорога. Подошвы ковбойских сапог взбили белую мелкодисперсную пыль, которая поднялась в воздухе и прилипла к мокрой коже. Маленький домишко был придорожным заведением некоего Джимми. На обветшалой крыше, продуваемой ветрами, держась на одном честном слове, болталась пожухшая вывеска Jimmy’s. На крыльце сидела бабуля в кресле качалке. Возле её ног лежал мелкий пёс, который тут же подскочил, облаяв меня. Я неловко отшатнулся, глупо ругнувшись себе под нос. - Место! – гаркнула старушка, и пёс послушался. - Спасибо, мэм, - я снял шляпу в знак приветствия и благодарности, подметив, что бабуля не так дряхла, как кажется с первого взгляда. Силы и воли в этой скорчившейся сухой фигуре было предостаточно.       Она пристально осмотрела меня, демонстрируя недовольство в лице. Я не стал заострять внимание на её персоне, не желая попасть под старушечьи расспросы или разговоры в стиле «а вот мне вспоминается…» и быстро прошёл по скрипучему настилу в небольшой магазинчик. Увидев, что внутри никого нет, я пару раз окликнул продавцов, огляделся по сторонам, проверил за полками, но руки сами потянулись к продуктам. Жадно запихивая упаковки крекеров под мышку, на ходу откусывая чёрствую, но до неимоверности вкусную горбушку хлеба, из-за шуршания и хруста на зубах я не услышал приближающихся шагов. Когда я заметил его было уже не то чтобы поздно… в конце концов, я, может, и не собирался здесь ничего красть. Ведь доллары скомканным и влажным пластом лежали в заднем кармане джинсов.       Парень был странный, он стоял в паре метров от меня, внимательно изучая меня. Худой, ростом ниже среднего, одет он был в белую растянутую алкоголическую майку и узкие кожаные штаны. Треугольное лицо смотрело колючими глазами. Я нагло разглядывал его: серьга посреди нижней губы; острый нос с горбинкой и как будто слегка сдвинут вправо, скорее всего от давнего удара; длинные светло-жёлтые волосы свисали вниз, обрамляя лицо. - Сколько? – спросил я, прожёвывая и встряхивая продуктами, которые едва удерживал. Он ухмыльнулся уголком рта. - Ты разве не собирался взять их бесплатно? – поинтересовался он, приподняв бровь.       Я издал нечленораздельное, но ироничное «пф». Но комичность момента утерялась, потому что с улицы донеслись улюлюканье, пальба и топот множества копыт.       Я непонимающе мялся возле полок, не желая расставаться с едой, когда в помещение ввалились вооружённые типы. Их было двое. По внешнему облику угадывалось, что они скакали много дней, лица их были покрыты потом, а усы одного выцвели под солнцем. - Какого чёрта? – громко выругался один из них, осматривая полки с провиантом. – Где виски? – и он смахнул жестяные банки, которые с грохотом попадали на пол. - Джим! – крикнул высоченный бродяга, нервно постукивая пальцами по кобуре, но, завидев странного парня с длинными волосами, обратился к нему, - Эй ты, мелкий подонок! - он пробуравил пальцем воздух, указывая на него, - В прошлый раз ты продал нам палёный вискарь. - Тебя предупреждал Джим, что вискарь – говно. И я не продавал его тебе. Ты забрал его даром. - Ты будешь спорить со мной, улитка? Я уставший и злой. Иди и поторопи Джима, пока я не продырявил его старуху. – Рассмеялся он. - Давно пора сделать это, - вмешался второй, - мне не нравится, как она на меня смотрит.       Наконец, прихрамывая на одну ногу, появился Джим, он искусственно улыбался, пытаясь разрядить накаляющуюся ситуацию. Но бродяга, едва завидев его фальш, которой он неумело прикрывал животный страх, решил надавить сильнее. - За тот разбавленный вискарь ты нам теперь должен – иди и погрузи провизию на лошадей. Мы едем на юг. - Что за спешность? – лебезил Джим. - Ты слышал, что он сказал, хромоножка? – рассмеялся усач, разглядывая банку тушёнки. –       Коллекционер не любит ждать. Шедевр увезут, а на юге эти вшивые «хуаресы» везде вставляют палки в колёса.       Я навострил уши, расслышав имя Коллекционер, которое слишком часто витало в воздухе за последние часы. Сердце забилось быстрее лишь от мимолётно брошенного слова «шедевр». Из знойного флёра начинала вырисовываться весьма затейливая картина. - Мы итак тут изрядно застряли из-за баб. Поезд уедет без нас.       Я старался не двигаться, но что-то подло прошелестело в моих запотевших руках, и парни обратили своё внимание на меня. - Постой-ка… - прищурился усатый, - я знаю этого сукиного сына, - он напрягся изо всех сил и выдал, - Ты увёл близняшек вчера. Я дал им несколько долларов чаевых, а эти кривоссачки ушли с тобой. Я ещё подумал: «Какая несправедливость!». - Они ушли с этим узкоглазым, Билл? – рассмеялся высоченный, - Сегодня ты можешь расквитаться с ним. Лишним китайцем станет меньше, а то они плодятся, как мухи. - Ты хочешь, чтобы я вызвал этого говнюка на дуэль? Не много ли чести для шанхайской крысы?       Я поглядывал то на одного, то на другого, слушая ругательства, которыми они меня обсыпали и, пытаясь понять, куда всё катится. И, кажется, всё неслось по наклонной, потому что незаметно тянуться за ремингтоном в кобуре было слишком неудобно. - Прикончи его прямо здесь, а Джим приберётся. Правда, Джим? – с нажимом спросил высоченный. Хотя в интонации его не было вопроса. Я, наконец, окончательно осознал, что пахнет жаренным. Скинул упаковки на пол, а моя рука метнулась к расстёгнутой кобуре.       Бродяги переглянулись, выхватывая пушки. Глаза длинноволосого продавца округлились в каком-то мистическом безумии… и случилось то, чего я никак не мог ожидать. С быстротой горной пумы этот неприметный парень метнул нож. Чёрт возьми! А я даже не заметил, что он висит у него на поясе, да ещё и не один. Первый нож воткнулся высоченному в горло, кровь брызнула струёй, и неудачник, булькая, осел на доски пола. Второй нож, когда только парень успел достать его, я так и не понял, с секундной разницей по времени, вращаясь в воздухе, вошёл в глаз усатого. Усатый успел крикнуть перед лицом неминуемой смерти. И оставшиеся на улице бродяги забеспокоились. Не теряя времени, я уже спрятался за стеллажом, оголив ремингтон, готовый выдать шесть пуль в первого сунувшегося в лавку ковбоя. Ковбои не заставили себя ждать. Хромоножка Джим тихо постанывал, согнувшись за прилавком, неудобно вытянув больную ногу. А патлатый безумец с ненормальным взглядом стоял, широко расставив ноги и вращая в обеих руках по ножу. - Что там происходит? Билл?! – донеслось с улицы.       Но Билл не мог ответить, он был уже мёртв, а из головы его торчал метательный нож. Один из оставшихся снаружи бродяг подошёл ближе, но едва он ступил на дощатый настил, глаза его заметили лежащие фигуры недалеко от входа. Бродяга предупредительно заорал и бросился в укрытие. - Они замочили Билла и Скрягу! Остальные не стали лезть наобум и открыли огонь. - В укрытие! – недовольно выпалил я, жестикулируя патлатому, который, кажется, совсем выжил из ума.       Он послушался и вовремя - пули со свистом полетели, разрывая дряхлые доски. Они попадали в цветастые продуктовые упаковки. Коробка с чипсами разлетелась в полуметре от моей головы, осыпав сверху солёным сушёным картофелем. - Сука жизнь! Ты прекрасна! – осклабился я, подобрав с пола чипсину и положив в рот.       Парни разрядили первую обойму. Короткий перерыв дал мне возможность занять более удобную позицию. Высунувшись на мгновение, я заметил справа двоих за ящиками и одного слева за огромной бочкой, скорее всего служившей для сбора дождевой воды. Но дождя не было пару месяцев. Чёртова жара. Я стёр тыльной стороной руки пот под глазами. Раздался следующий залп, я мысленно считал выстрелы. Кто-то из тех, что справа, ещё не опустошил барабан, и я высунулся, взводя курок и всякий раз выпуская пулю. После сиплого стона, раздавшегося из-за бочек, говорящего о точном попадании, я снова скрылся за куском прислонённого железа.       Что ж, одного я сделал. - Прикрой меня… - тихо сказал патлатый, сведя брови на переносице.       Я кивнул и перезарядил револьвер. Мой случайный напарник рисково встал за дверь в тот миг, когда бродяги вновь открыли пальбу. Деревянная труха осыпалась на его волосы, он невольно вжал голову в худые плечи. Кони волновались, добавляя шума. А он быстро пробирался к запасному выходу.       Я наметил следующей целью парня за бочкой для водосбора. По-видимому, ковбои были растеряны. И неожиданность сыграла нам на руку. Я умудрился ранить ещё одного, попав в руку. Воспользовавшись паузой, я огляделся в поисках моего соратника, но он скрылся из виду. «Сбежал, - подумал я, - небось, вскочил на лошадь и был таков. А, глядишь, ещё поскачет и позовёт шерифа. Дело недолгое…». Надо было заканчивать со всем этим. Никто не будет разбираться, кто прав, а кто виноват.       Но снаружи донёсся сдавленный хрип. Я посмотрел сквозь дырку в трухлявой стене. Патлатый, подобравшись сзади, зарезал ковбоя, в которого я никак не мог попасть. Потом раздался вопль раненного мною в руку. Несколько выстрелов, выпущенных раненным парнем, лишь напугали птиц, сорвавшихся с раскидистого дерева. И патлатый безжалостно перерезал его глотку.       Я покинул своё убежище, наблюдая, как хромоногий Джим пытается подняться, и вышел на улицу, где, как ни в чём не бывало, одиноко поскрипывая креслом-качалкой, сидела древняя старуха. Пса её нигде не было видно, что вполне объяснимо. Он драпанул, как только подъехали ковбои-неудачники. - Как приятно вдохнуть запах пороха после полудня… - довольно улыбнулась старуха беззубым ртом.       Патлатый стоял на вытоптанной земле. Кони всё ещё беспокоились, лишившись наездников, поднимая копытами плотное облако пыли. - Ты…жив там? – растерянно спросил я парня, взгляд которого всё ещё напоминал мне душевнобольного.       Он молча направился ко мне, и я подумал: «Не всадит ли он сейчас свой ножечек мне между глаз?». Но он прошёл мимо, зашёл в лавку хромоножки Джимми, который, скорее всего, ушёл менять штаны, и выдернул нож из шеи Скряги, потом из головы усатого Билли и, зажав оба лезвия в руке, криво усмехнулся, глядя мне в глаза. - Я иду с тобой, - выпалил он. - Но ты не знаешь, куда я направляюсь. - Разве не на поиски одного шедевра? – хитро спросил он, - Хотя мне плевать куда.       Добавить мне было нечего, пожалуй… Я оторопел? С одной стороны он пугал своей неадекватностью, с другой – его неадекватность могла мне сильно пригодиться. Поэтому возражений он не услышал. - А прибирать за вами кто будет? – спохватилась старуха в кресле. - Слышал, что бабуля говорит? – переспросил мой новообретённый приятель. - Возьмите лопату у Джима и закопайте за домом, - скомандовала она. - Хиро… - и я протянул руку метателю ножей. - Зови меня Палец, - улыбнулся он краем рта, оголив острый клык.