Western Hero

      Бензин, журча, залился в бензобак. Поклажа с лошадей была переложена в машину, а лошади отпущены на свободу. Мотор заревел, и «ягуар» рванулся с места. Палец на заднем сиденье радовался как ребёнок. В открытые окна рвался ветер, теребя на мне рубаху и перебирая волосы, как довольная любовница. Мы неудержимо мчались на юг. По бокам мелькали красные горы, крики орлов доносились до наших ушей, заглушаемые рёвом мотора и трепетанием ветра в голове. Радио запело ковбойский блюз. Звуки гитарного перебора и приятный тембр голоса заливались в уши, переполняя их, как стакан. Я растворялся в музыке, словно в двойном мартини, готовый полюбить весь мир. И когда голос запел про человека, который должен был сказать кому-то о своей любви, Палец заговорил: - Зачем ты это сделал? - Сделал что? - Продал меня той девчонке? - Хм,- усмехнулся я, - Ты не пострадал, насколько я знаю.       Палец замолчал на какое-то время, изучая мою спину, о чём я понял, глянув в зеркало над головой. - Ты просто любишь всё красивое… - вдруг сказал он. – Ты хочешь, чтобы красота мира принадлежала тебе.       Я вновь усмехнулся. - Красота должна принадлежать миру, я лишь посредник. Но и не дурак. Если выдаётся возможность откусить кусок этой самой красоты, я никогда не отказываюсь. – Рассмеялся я и, оглянувшись на него, добавил, - Извини, я думал - ты будешь рад помять красотку и в придачу получить скидку. Лично я был бы рад. Ты как-то слишком сосредоточен и зажат.       Палец замолчал, а я подумал, что, добравшись до города, надо непременно сбросить напряжение. На сколько мне не изменяла память, город славился своим борделем. По приезде мы сразу отправились в местную забегаловку. Жадно насыщали гудящие от голода животы, а потом, развалившись у окна, изучали приходящих бродяг и работяг. Одного из них я расспросил о том, какой бар получше и повеселей. Парни советовали не соваться в «Плохую удачу», потому что у неё была дурная слава. Я не склонен к предрассудкам и, посмеявшись, направился именно туда. А Пальцу, казалось, было глубоко наплевать, куда я поведу его. С безразличной физиономией он, как верный пёс, следовал за мной без рассуждений.       Припаркованный «ягуар» резко выделялся на фоне группы лошадей и одного замызганного тёмно-синего джипа. Я мысленно ощутил своё превосходство.       Солнце светило нам в спину, когда мы встали перед входом в «Плохую удачу». Вывеска «BAD LUCK» мигала шестью буквами из семи, а U не только не светилась, но и криво висела. Облизнув обветренные сухие губы, я ступил внутрь первый. Пройдя в бар, мы сели за стойку рядом с рыжим парнем средних лет, лицо его выдавало внутреннее возбуждение. Я хмыкнул, облокачиваясь о столешницу. - Я смотрю, Палец, не только ты не умеешь расслабляться, - хихикнул я. - Я всегда расслаблен и собран одновременно, - парировал Палец. - Двойной мартини. – Адресовался я к бармену.       Бармен кивнул, взглядом обратившись к Пальцу, но тот покачал головой, мотнув немытыми волосами. - Нет. Если только воды.       Я рассмеялся, хлопнув его по плечу. - У парня от мартини поедет крыша. Он и без мартини сдвинутый.       Рыжий парень рядом медленно цедил какой-то гнусного вида коктейль через трубочку. - Как педик… - хихикнул я, толкнув локтем Пальца, обращая его внимание на нашего соседа.       Палец шутку не оценил. Я махнул на него рукой, осушил свой мартини, заказал второй. В бар ввалилась компания из четырёх запылённых латиноамериканцев. Один бывалый на вид, густо забородевший, бросил пушку на столешницу и плюхнулся слева от рыжего ковбоя и молча указал грязным пальцем на стулья, остальные «хуаресы» сели рядом. - Что пить будете? – осведомился бармен у смуглых лиц. - Текилу. – Буркнул сквозь чёрную бороду бывалый. - Текилу всем за мой счёт! – вдруг выкрикнул рыжий.       Я приподнял бровь, не ожидая от него столь альтруистичной щедрости. - Всем четверым, - поправился рыжий. - Каков мудак… - шепнул я на ухо Пальцу.       «Хуаресы» заулыбались зубами, которые казались на фоне их смуглых лиц на удивление белоснежными. - Я ищу работу на юге, - начал рыжий, когда стаканы латиносов наполнились текилой.       Бородатый главарь скосил взгляд на ковбоя и, подумав с минуту, заговорил низким голосом: - Это твоя машина у входа? - Джип. Да. Мой. – Замялся рыжий, как будто сомневаясь в своей собственности.       Бородач придвинулся ближе и сказал: - Один богатей на юге неслабо платит за охрану. Нанимает отвязных парней по всему западу. Мы четверо и ты… На твоей машине. По рукам? - По рукам! – осклабился ковбой.       Они допили текилу и, прогремев стульями, вышли наружу.       Я не без интереса наклонился, поглядывая на улицу через дверной проём. Внедорожник тронулся, «хуаресы» потрясали ружьями в воздухе, высунувшись из окон, довольно крича что-то на испанском. - Все дороги ведут на юг… - подытожил я, поставив пустой стакан на столешницу, - Пойдём, пора расслабляться, - обратился я к Пальцу, тронув его за костлявое плечо.       Солнце всё ещё шпарило, поджаривая голые плечи Пальца так, что они покраснели, а ноги наши, между тем, привели нас к городскому борделю.       Увидев вывеску с подмигивающей ковбойшей, Палец недоумённо сдвинул брови. - Я думал выспаться, наконец… - процедил он с недовольством. - Выспишься. Здесь как бы параллельно гостиница. Все удобства в одном месте.       Палец кивнул. Кажется, мой ответ удовлетворил его. - Но сначала… - я схватил его за растянутую майку, - тебя надо вымыть. Ты воняешь кошачьим ссаньём.       Палец подтянул майку к носу и, по-видимому, ничего нового не унюхав, вошёл за мной под каменные своды богатого борделя.       Полуобнажённые девочки ласково встретили нас. Заплатив за номер, мы поднялись на второй этаж. Две пары пыльных сапог вышагивали по ковровой дорожке в сопровождении одной пары изящных лакированных туфель, украшенных перьями, нарушая тишину этого райского уголка. Кадки с цветами добавляли антуражу. Провернув замок ключом, симпатичная шатенка, впустила нас в апартаменты с широкой кроватью, по ширине своей достойной спальни Людовиков. Лёгкий аромат благовоний едва улавливался. Полупрозрачный тюль цвета спелой оливы надувался парусом. Из-за приоткрытого окна доносилось пение птиц. Элементы интерьера комнаты тонули в приятной тени. Палец неловко замялся на пороге, стаскивая с себя поношенные сапоги, и босиком поплёлся за нами. - Сюда, - она жестом приоткрыла дверь, ведущую в просторную ванную с широким окном, которое обмахивали ветвями покачивающиеся на ветру деревья. Большая круглая ванна у окна была наполнена водой и украшена по бокам мелкой мозаикой в коричнево-зелёных тонах. - Уау! – выдохнул я, резко сбрасывая с себя осточертевшую одежду и запрыгивая в приятно тёплую воду, - вот это я называю – каникулы хулиганов!       Шатенка рассмеялась и сказала: - Располагайтесь, мальчики, - и повернулась, чтобы уйти, но я окликнул её. - Эй, бэйба, ты решила нас бросить скучать? - Я вернусь позже. С подружкой, - подмигнула она, закрыв за собой дверь.       Я откинулся на бортик ванны, чувствуя, как вода колышется под ключицами. Палец растерянно сел на край, украшенный мозаикой, опустив свою худую руку-плеть вниз, коснувшись ладонью воды. Ссутулившись, он походил на драного кота. В его фигуре была сокрытая печаль, выглядел он обиженным. Вернее, я так придумал. Разглядывая этого парня, я никак не мог понять, что у него внутри. Поддавшись внезапному порыву молодецкой резвости, я резко направил рукой волну воды в его сторону. Вода взлетела, расплескавшись на сотню капель, обдав его. Майка намокла, длинные волосы слиплись на концах, капли застряли в порах кожи. Я рывком схватил его за майку, потянув на себя. Он соскользнул с края и упал в ванну, забрызгав плитку вокруг. Вынырнув, он потёр нос, вода стекала по его лицу, пальцам и волосам. Наши лица оказались на одном уровне на опасной близости. И мне вспомнились слова песни, звучавшей сегодня по радио:

«I was looking for one time lover You were looking for a friend…»

      А это не одно и тоже. Но импульсы мои быстрее мысли, сильнее логики. Ведь он не переставал смотреть своими колючими глазами. Я осторожно лизнул его серьгу на губе. Он не выпрыгнул из ванны мокрым котом, как я полагал. Тогда я аккуратно коснулся губами его нижней губы, заметив, что веки его задрожали. Рот его приоткрылся в ожидании и сам подался вперёд. Когда мой язык коснулся его нёба, он вздохнул так, что я телом ощутил его трепет и дрожь, бегущую с кончика его языка вниз… По клеткам кожи на шее, вниз! Стремительно, по плечам, по рукам… так, что волоски встали дыбом на предплечьях, вниз скользила дрожь… по груди, сыплясь мурашками по коже, напрягая соски, вниз… Кубарем скатывалась она по животу, толкая кровь.       Мы даже не заметили, как приоткрылась дверь. И одна из девочек расстроено процедила: - Им хорошо и без нас. Я так и знала.       Голос её поглотили стены. Девочки шли гулять, потому что «we made love the best we could»…