Western Hero

      Сухие ветви становились углями, яркие языки пламени ласкали их, превращая в пыль. Чёрная ночь легла на землю, треща в ушах ночными насекомыми и догорающими углями костра. Костёр освещал небольшой участок земли. Поодаль Проповедник и Палец о чём-то тихо говорили. На их спинах играли оранжевым цветом отсветы огня. Я был одинок сегодня, ночные мысли, как насекомые, заполонили мою голову, прилепившись к стенкам мозга, чёртовы кровопийцы. Сегодня я лишний, непосвященный в чужие тайны, потому что таким людям, как я, не доверяют, на меня нельзя положиться. Я предчувствовал что-то подобное. Я же человек-интуиция. Сейчас они говорят о чём-то важном для них, строят какие-то планы, о которых мне не следует знать. И я сделал вид, что меня не интересует их разговор, меня не волнуют их планы. Мне всё равно. Я всегда был один. Мне не привыкать. Я глотнул виски из фляги, которую привёз Проповедник и чётко понял, что напьюсь сегодня. Если ты приехал и решил забрать его у меня, я хотя бы заберу твоё виски. Неравноценно, но залить боль от копошащихся насекомых в голове вполне хватит. А, возможно, хватит и на то, чтобы залить раскрывшиеся так внезапно каверны души. Я усмехнулся и сделал большой глоток, отвернувшись от двух заговорщиков. Противно. Чёрт побери, как же мне противно! Я поднялся с земли, покачнувшись, и направился прочь от костра, прочь… в спасительную темноту. Я медленно перебирал ногами, задевая и топча ковбойскими сапогами уснувшее разнотравье. Я отпивал глоток за глотком, глядя мимо чёрного поля, вознеся глаза к безмолвному небу. Тьма окутывала меня, 'cause I'm missing you…       Неожиданно крепкая рука требовательно остановила меня. И спокойный низкий голос заговорил. - Ты зря напился…       Я узнал голос Проповедника и усмехнулся на его воистину монашеские слова. - Ты решил, что я заберу его с собой? – он сильно сжал моё плечо, желая получить ответ.       Я мотнул плечом, пытаясь стряхнуть его руку, но она была цепкая, как клешня краба, а тело моё было сейчас податливым и мягким. Я почувствовал себя мелкой рыбёшкой, оказавшейся в его клешне. И вместе с этим осознанием, я понял, что не могу произнести и слова, потому что я рыба. Лишь пузыри воздуха тихо вышли в воздушную гладь вместо несущих смысл слов. - Он ничего не рассказал тебе. – Проговорил он, слегка ослабив хватку. – Я так и знал.       Какой упрямый старик… Давит. Давит на меня своими тайнами. Не отпускает, а мне так хочется уйти в ночь, чтобы она приняла меня в свои объятья, чтобы поглотила меня, окрасив чёрным. - Да выслушай же! – он тряханул меня с силой, развернув перед собой.       Я, покачиваясь, послушно стоял перед ним. Он казался во тьме Рыцарем Преисподней. Лишь белки глаз выделялись на фоне кромешной черноты. Они жили и говорили со мной. Я сконцентрировал всё внимание на их блестящей влаге, понимая, что тьма тянет меня вниз. - Он должен пойти со мной, потому что у нас есть нерешённое дело. Человек, вырезавший всю его семью, человек, отрезавший ему палец на его втором году жизни, всё ещё живёт на этой земле и дышит. Он дышит! – прикрикнул Проповедник.       Тёмная волна его слов с силой подхватила моё скользкое немое тело, качнув, как ветхое судёнышко. Пальцы Проповедника загарпунили меня, острыми клиньями вонзились в мою кожу, встряхивая и требуя ответа, но рыбы не умеют говорить. - Убийцу всё ещё носит земля, а ты лишь думаешь о том, как пахнут деньги и девочки!       Он толкнул меня, не желая больше что-то объяснять. Он не добился ответа от мелкой рыбёшки, наивный Рыцарь Преисподней. Ничего-то он не знает… Ничего.       Чёрный человек ушёл прочь, направляясь к сияющей алым точке вдалеке. Огонь поглотит его когда-нибудь. Я развернулся и побрёл вперёд, продолжая, лавировать между коралловыми рифами мыслей. Ничего ты про меня не знаешь. Не знаешь, о чём я думаю. Ты соврал. Я не думаю о деньгах. Я знаю, как они пахнут болью, грязью, ложью и потом. Это неприятный запах. Я не думаю… Темнота больно резанула колючками по незащищённым рукам. Острые рифы ранили. Меня несло волной, обдирая бока, пока случайно не толкнуло к спасительной мягкой гавани, куда я упал, так и оставшись лежать едва живой, немой и жадно глотающий воздух. Всё о чём я думал сейчас, это о том, как пахнет ТОТ, кого мне не хватает в этой темноте, чтобы не бояться…