Цветок посреди океана

       — Черт! — воскликнула Сакура. Все как в тот раз. Перед ее глазами встала картина с экзамена на чунина, когда маленькую девочку, безрезультатно пытающуюся защитить своих друзей, схватили за волосы ниндзя из деревни Звука. Волосы, которыми она гордилась, которые считала своим главным достоинством, потому что знала — она должна быть лучшей, чтобы понравится самому красивому мальчику деревни. С тех пор прошло девять лет, мнение того мальчика её уже не заботило, но Сакура всё так же бережно относилась к своим волосам, не давая им соприкоснуться ни с кунаем, ни с ножницами, ни с другими острыми предметами, доведя их до длины своего тела.       Девушка уже не раз прокляла себя за то, что не прибрала волосы перед боем. Она была сейчас в таком неудобном положении: рука ее противницы все больше наматывала розовые локоны, держась за них мертвой хваткой. Надо было быстро принимать решение, или же ее напарнику не поздоровится.       Рука девушки сама потянулась к кунаю и отсекла добрую часть волос, оставив лишь небольшую длину, чуть ниже плеча. Длиннее, чем в первый раз — подметила бы девушка, но ей было не до этого. Она расправилась с врагами и освободила обезоруженного ловушкой напарника. — И как мы докатились до этого, — вздохнула Сакура, переступив через копну розовых волос. Какаши молча опустил повязку на левый глаз. — Ладно, пойдем, мы дали время. Думаю, они успеют перепрятать свитки в более надежное укрытие, — деловито сказала девушка, осмотрев бывшего сенсея на предмет ранений.        Когда они пересекли границу деревни Скрытого Листа, первым же делом они отправились к хокаге — доложить о выполненном задании. — Как ты? — спросила Сакура, устало глядя на мужчину, когда они вышли из резиденции хокаге. — Ничего… со мной все в порядке, — соврал Какаши. Он чувствовал горечь за то, что попал в такую глупую ловушку на задании. «И правда, что со мной?» — подумал он, потирая переносицу пальцами правой руки.       Сакура прочитала его эмоции и мысли по выражению одного только открытого глаза и отвела взгляд, но затем уже нежнее сказала: — Заглядывай завтра в госпиталь, я тебя подлатаю. Несколько непростых заданий подряд — это не шутка! Я как доктор говорю, что тебе нужен отдых. Если Шикамару даст тебе задание раньше, чем через неделю, то ему придется иметь дело со мной, — шутливо улыбнулась девушка, подмигнув Какаши.        Мужчина засмеялся, взъерошив ее волосы, словно она все еще была той маленькой девочкой, что навсегда запечатлена на их общем командном фото. Какаши знал, что дело не в количестве заданий. Все дело в Сакуре. Она очень изменилась, она выросла, и теперь радует всех вокруг как цветок весенней сакуры. Сакура — это единственный человек, который ещё приносил свет в его жизнь.       Какаши как обычно провожал Сакуру до дома. Они болтали о чем-то совершенно не важном и за этой болтовней не заметили, как проходили уже последний поворот к дому девушки.       Вести разлетаются быстро, и мать Сакуры — Мебуки Харуно и младшая сестра уже стояли на пороге, ожидая её. Сакура побежала навстречу пятилетней Мэй и, поймав ее, закружила в воздухе, отчего улицу наполнил звонкий смех. Какаши помедлил, но решил пройти за Сакурой и поприветствовать их. — Где твои волосы? — севшим голосом проговорила мать Сакуры, увидев, какими короткими они стали. — Решила сменить имидж, — с улыбкой ответила девушка, — ну как, мне идет?       Женщина впала в ступор. После долгого молчания она послала младшую дочь в дом, оставшись в сгущавшихся сумерках наедине с Сакурой и Какаши. На Мебуки падал свет уличного фонаря, сама она стояла в домашней одежде: изношенные тапки, старый, но очень сохранившийся халатик, полы которого время от времени трепал усиливающийся ветер — признак скорого дождя. Ее губы тряслись, она пыталась что-то сказать, но выходил бессвязный набор звуков. Всю эту незамысловатую картину дополняла прическа женщины, хотя прической это вряд ли можно было назвать: гребень, захватывающий пучок темных волос (наверняка сделанный еще в обед), нелепо съехал на бок, маленькие пряди, растрепанные ветром, свисали со лба и торчали на висках: «С этой женщины стоит непременно написать портрет», — заметил бы какой-нибудь художник, проходивший мимо и наскоро усадивший бы Харуно старшую так, как ему надо, и на час завис бы в молчаливом рисовании своего натюрморта, тогда Сакура избежала бы наказания и могла спокойно пройти домой, но на наше счастье никаких художников поблизости не оказалось, и это дало ход событиям, хотя и очень странным, но решающим в жизни девушки. — Да как же… Да как же так! — со злостью воскликнула Мебуки, — Как же ты могла! — теперь и голос ее был под стать виду.       Улыбка постепенно сползала с лица девушки, она осторожно отходила назад по мере того, как мать надвигалась на нее. Сакуре здорово досталось после экзамена на чунина, где девушка первый раз обрезала волосы.       Её мать отличалась вспыльчивостью и нестабильным настроением. Иногда в порыве гнева или при сильнейших нервных переживаниях она могла ударить Сакуру. Все их знакомые говорили, что Мебуки стала такой после смерти мужа — отца Сакуры. Девушка не особо сопротивлялась ее ударам, никогда не убегала и не отвечала силой. Взрослея, она стала понимать, какую боль испытывает ее мать. Даже сейчас она продолжала подставляться под удары и гнев Мебуки, чтобы уберечь от него сестру. Однако терпению всегда есть предел, к тому же демонстрировать Какаши темную сторону её матери и их жизни было лишним. — …Что ты наделала! Что ты сделала со своими волосами! Ты была у меня самой красивой девочкой в деревне, — эти слова ранили Сакуру, — Да тебе никто не ровня был с твоими-то волосами, а сейчас?! — она перешла на истерический срывающийся крик.       Сакура кинула на Мебуки взгляд, полный мольбы остановиться. Она молчала, зная, что любые слова сейчас бесполезны. — Молчишь?! — Мебуки подошла совсем близко. — Скажи мне, почему ты такая непослушная, — её голос дрогнул, женщина провела руками по волосам девушки. — Мама, так было нужно…       Не дослушав, Мебуки с размаху ударила Сакуру по щеке. Но сделав это, отшатнулась и прижала к груди ладонь, словно кто-то другой совершил это, а она была лишь наблюдателем.       Девушке было очень больно, но она не подала виду, ни малейшего намека на боль, но ее лицо сковала гримаса изумления и обиды. От рефлексов куноичи не удержалась, и ее рука прижалась к месту удара.       Мебуки не рассчитала силы, и удар получился слишком тяжелым. Ведь именно от матери девушка получила эту огромную силу и пылкий нрав, от матери она унаследовала многие черты характера, хотя внешне они были очень не похожи друг на друга.       На самом деле Мебуки Харуно тоже хотела стать шиноби, у нее были хорошие данные, и родители ее слыли одними из самых способных шиноби деревни Скрытого Листа. Ей мешало одно, она была слишком вспыльчива и очень быстро сдавалась. Возможно, Сакура бы тоже легко сдалась, если бы у нее не было людей, благодаря которым она выстояла на тренировках и с честью прошла все испытания, этими людьми были ее друзья и учителя. У Мебуки не было таких друзей, и, провалив экзамен на чунина, она бросила путь ниндзя. — П-почему эти волосы так важны тебе? — Всё, что сказала Сакура, со слезами прижимая руку к месту удара. — Ты так похожа на своего отца, а у него всегда были длинные волосы…       Сакура услышала эти слова, и её зубы сжались от гнева, она была бы не дочерью Мебуки, если бы сумела удержаться и не сказать: — Мой отец мёртв! А я жива! И Какаши жив! И всё потому, что я отрезала эти чертовы волосы! Я знаю, ты скучаешь по нему, но я не могу заменить его! — Что? Что ты говоришь? Хатаке Какаши? Это из-за него ты лишилась того, что мы так долго берегли все эти годы? — С нескрываемым презрением севшим голосом сказала Мебуки, — То есть известный во всем мире джонин даже не в силах постоять за себя, сам копирующий нуждается в помощи девчонки? Ниже пасть он уже не мог! — С ненавистью фыркнула Мебуки, даже не взглянув на Какаши, стоящего рядом. Женщина схватила Сакуру за предплечье, но Сакура вырвалась, сильно оттолкнув мать от себя. Такое произошло впервые, и Мебуки растерялась. Сразу будто постарев и послабев, она беспомощно и неуверенно крикнула: — Сакура, быстро иди домой! — Нет, — спокойно ответила девушка. Мебуки снова занесла руку, чтобы ударить, но Какаши взял девушку за руку и, использовав дзюцу секретного перемещения, исчез вместе с ней, подняв за собой небольшое облако пыли. Мебуки еще немного пробыла там, мечась из стороны в сторону от охватившего ее чувства несправедливости и хамства, а после, совершенно измотанная, ушла в дом, громко захлопнув за собой входную дверь.