Цветок посреди океана

      «Пьяный дебош, разврат, ужасный внешний вид, прескверная вонь, подозрительные типы… Прекрасно, Какаши, это определенно лучшее место, куда можно было переместиться», — подумал мужчина. «Ну что ж, печать перемещения у меня была только здесь и дома, поэтому вариантов особо не было».       Какаши выбрал стол в самом дальнем углу, где тусклее всего горел свет, указал на него девушке, и они оба прошли в том направлении, перешагивая на пути пьяных дебоширов, кучи бутылок с наклейкой «Сакэ» и прочие радости питейных заведений.       Мужчина нечасто пользовался услугами этого кабака, только за крайней надобностью, а это значит тогда, когда ему требовалось скрыться или было слишком тяжело выносить одиночество, и он приходил, дабы заглушить боль парочкой бутылок спиртного. Это нелегальное заведение служило только для тех, у кого были специальные листовки, свою Какаши нашел в библиотеке, она была вложена в книгу «Приди, приди, рай». При всем кажущемся хаосе, творящемся внутри, у входа в этот притон стоят двое уродливых мужчин, которые без так называемого «пропуска» не только не пропустят, но и изобьют до полусмерти. Единожды Какаши видел, как двое зеленых сорванцов собрались перехитрить их с помощью какого-то дзютсу, но с треском вылетели, еще долго стоная за воротами.       В это трудно поверить, но владельцы кабака недурно наживались с помощью воровства и шантажа. Когда пьяные в хлам заводилы засыпали на полу, выбегали специальные люди — три низеньких человека. Один из них лысый и все лицо было покрыто морщинами, что делало его похожим на бульдога. Второй очень проворен, обчищает одного громилу за полминуты. А третий, похитрее, дорогие вещи и деньги забирал себе, а прочие побрякушки выкладывал, как все, что было найдено. Но шантаж — не менее жестокий способ вытягивания средств или дорогих вещей из посетителей. Допустим, в притон заглянул человек, имеющий крепкую семью из пятерых примерных детишек и порядочной жены, да вот только ему захотелось чего-то нового, и он снял девушку. Забыв обо всем, он не заметил, как его сфотографировали, и далее, чтобы его идеальная семья вдруг не погрязла в позоре, ему приходится жертвовать огромные суммы для выкупа этих фотографий. Таких случаев было немало. Какаши все разузнал об этом месте. Но несмотря на всё это, ничего крупного за этим кабаком не числится. Здесь он был в полной безопасности, ведь такие, как он, владельцев вовсе не интересовали.       Сакура поняла, что за дзютсу использовал Какаши. В обычной ситуации она бы разозлилась за такую бесцеремонность, но в этот раз она была благодарна, что он без лишних слов избавил её от той ситуации. — Где мы? — удивленно спросила куноичи, с интересом и отвращением изучая обстановку. — Первое, что пришло в голову, — виновато улыбнулся Какаши. — Здесь не очень уютно, но зато безопасно. Можно затеряться на время.       Они какое-то время сидели молча, разглядывая посетителей. В самом помещении стены были на редкость ветхие, но только с виду. На самом деле они выдерживали любой дебош, завязанный заядлыми драчунами. Со стен каждую минуту что-то осыпалось, и сновали туда-сюда тараканы. На них же с удивительной выносливостью держались два маленьких окна — запыленные и местами разбитые, по рамам тянулась паутина. Ножки некоторых столов были сломаны, пол прогнил и кое-где проваливался под ногами и под кучей хлама. Свет давали несколько запыленных фонарей и люстра посередине потолка, висевшая на одном проводе немного с наклоном.       За стойкой стояла некрасивая барменша лет пятидесяти, вульгарного вида. На ее старом лице было чересчур много косметики, особенно выделялась родинка над губой, которую она обвела черным карандашом, и губы, напомаженные ярко-красным. Волосы были собраны в неаккуратный пучок, откуда повылезло огромное количество прядей, это все выглядело отталкивающе, как и большая грудь, выпиравшая из наряда школьницы. Сама она была невысокого роста и казалась бы даже симпатичной, если бы не вычурный наряд и куча косметики на лице.       Какаши иногда следил за глазами девушки, пытался понять, о чем она может сейчас думать. На её щеке всё отчетливее проявлялся след от удара. «Чёрт, Мебуки. Я не думал, что смерть Кизаши так сломает тебя. Даже спустя двадцать лет ты не можешь смириться с тем, что его нет». — Вот, держи, приложи холодное, — Какаши протянул Сакуре бутылку сакэ, — я попросил их не подогревать. — Глупости, — сказала Сакура, вертя в руках холодное стекло — я же медик, такие синяки для меня ерунда.       Девушка чуть коснулась щеки пальцем, кончик которого светился изумрудной чакрой, и след от удара тут же исчез, будто ничего и не было. — Что ж, тогда я верну эту бутылку, мне она не нужна. — Нет, — смущенно сказала Сакура, — я выпью немного. Есть боль, которую не исцелишь чакрой. — Жаль, но сакэ тоже не способно на это, — сказал Какаши, наполняя стакан Сакуры.       Сакура молча выпила, потом ещё и ещё. Сакэ хоть и не исцелил, но с ним стало легче забыться и немного отдохнуть от тяжелых мыслей. Так Сакура опустошила целую бутылку. — Обалдеть, это же тот тип, который работает пекарем в Фураи Пан! — Громко крикнула Сакура с неподдельным удивлением, несколько человек обернулись на крик. — Потише… — встревожился Какаши, — лучше не привлекать внимание. — Но это правда он! Ишь ты, смотри, как ловко обыгрывает всех, я-то думала, он милый безобидный старикан! Оказывается, у многих есть свои грязные тайны, — прошептала девушка. — Какаши-сенсей, а давай возьмем еще сакэ! — Неожиданно сказала Сакура. — Н-нет, — растерялся мужчина. Во-первых, она давно не обращалась к нему так, во-вторых, Сакура, сама просящая сакэ — это что-то невозможное. Он и так удивился, когда она решила выпить. Потому что девушка всегда высказывала полное неприятие к алкоголю. — Вот как? — Сакура вскочила из-за стола и оперлась руками об стол перед Какаши. — Тогда я сама пойду и возьму себе выпить! — С этими словами девушка вышла из-за стола и направилась к барной стойке.       Какаши не рискнул пытаться остановить её. Он пристально следил за ней, на всякий случай продумывая план их отступления из заведения с наименьшим ущербом. Но ещё на барной стойке завязался конфликт, а спустя пару рюмок куноичи, решившая отомстить обидчикам, стала главным дебоширом в кабаке. Какаши тут же пустился её утихомиривать, но огонь ярости в девушке распалялся с новой силой: все время ей казалось, что на нее не так смотрят, что всем от нее что-то нужно, в общем, удары она раздавала щедро. А спустя несколько минут стены кабака с треском обвалились.       Какаши избежал шантажа не потому, что его имя было слишком известно. Страшнее всего для них было снова встретиться с Сакурой. Если этот кабак когда-нибудь и отстроят заново, в чем Какаши очень сомневался, то их туда вряд ли когда-нибудь пустят.