Цветок посреди океана

      — …акура, Сакура! Это уже не смешно! Я, блять, сейчас выбью эту гребанную дверь!       Прежде, чем девушка успела что-то понять, раздался сильный удар кулаком о дерево, сопровождающийся треском и криками Кибы. Потом щелкнула щеколда, и дверь раскрылась. Вода, собравшаяся на полу, выложенному белой плиткой, бесшумно вытекла в коридор, объяв голые ступни и замочив черные штаны парня выше щиколотки. На его лице читалось крайнее удивление. Он стоял и пилил Сакуру немым вопросом, отчетливо выраженном во многозначительном взгляде и усугублявшимся тем, что на лице девушки было совершенно такое же непонимание ситуации.       Первым сдался Киба. Немного успокоившись, он быстро пробежал глазами по обнаженному телу девушки, и до него вдруг дошло, что она абсолютно голая (и очень красивая)! Парень подавился от своих мыслей и, закашлявшись, выбежал из ванной комнаты до того, как Сакура разглядела бы его красное от смущения лицо и напрягшийся член, выступивший видным бугром на хлопковых домашних штанах.       Девушка не стала обвинять Кибу в извращенности, ведь стоило ей осмотреться вокруг, как она пришла в ужас. Из открытого крана текла вода, струя была слишком сильная (паршивый старый кран то и дело разбалтывался и сам увеличивал напор), и вода бурлила под ней со страшной силой, продолжая выливаться за края серой ванны.       — Черт, — шикнула девушка, закрыла кран и поспешно вытащила пробку из слива, бросив ее на пол. Та упала с плюхающим звуком и тут же поплыла под ванную. Противное стрекотание всасывающейся воды, которая уходила очень медленно, действовало на нервы.       Сакура медленно вылезла из ванной, не обращая внимания на огромную дыру в двери, закуталась в полотенце, кинула утомленный сожалеющий взгляд на маленькие пузырьки воздуха, которые вновь пробивались в водичку из маленькой щели под дверью и, грустно вздохнув, вышла из ванной комнаты, впустив поток воды в открытое пространство.       Из коридора доносились два голоса.       — Привет, старик! Что-то ты поздненько, — это был грубый шершавый голос Кибы.       — Договорились мы встретиться в час этот. Или уговор забыл наш ты?       — Да не парься, Шино, ничего я не забыл, просто тут такое дело… пока не могу рассказать.       «Вот дурак!» — подумала Сакура, подслушивавшая их разговор. — «Если кто-то потом узнает, что я была у Кибы, все подумает, что мы тайно встречаемся. А мне этого совсем не нужно…»       — Привет, Шино! — Радостно улыбнулась Сакура, проходя мимо них в зал. Она до сих пор была обвязана одним лишь коротеньким полотенцем.       Когда девушка скрылась за дверным проемом, Шино тихо спросил:       — Сакура-чан была это?       — В точку, приятель — быстро протараторил Киба, желая создать вид занятого человека, и аккуратно начал подпихивать друга к дверному проёму. Шино отчаянно вытягивал шею из-за плеч Кибы, желая заглянуть в зал, будто всё ещё не верил тому, что увидел.       — Давай, потом пересечемся, — шикнул Киба, когда Шино оказался уже за порогом, и закрыл за ним дверь.

***

      Когда дверь за Сакурой закрылась, Какаши удержался, чтобы не выбежать за ней и не остановить её, поговорить ещё раз, объяснить ей, почему он сделал такой выбор. Но что он мог ей объяснить, когда сам толком не мог себя понять. И так, в попытке оправдать свое решение или же осудить его, Какаши отмерил сотни шагов с одного конца комнаты до другого.       «Правильно ли я поступил?» — Думал он, наконец, сев на кровать, — «но другого варианта у меня не было». Он горько усмехнулся вслух, эта мысль не приносила ему облегчения. Ладони потели, в глазах стояли слезы, он сжимал в руках всё ещё влажный халат, брошенный Сакурой: он пах ею. Хотя запах был еле уловим, он не ускользал от чуткого носа Какаши, теперь казалось, что вся комната пропитана её нежным запахом. То были травы — душица и лемонграсс, и тонкий запах её шампуня, которым она пользовалась ещё с детства. Истрепав зеленую махровую ткань и вытянув последние нотки аромата девушки, мужчина вскочил, резким движением сорвал ткань с лица, стянул серую влажную кофту и бросил на пол со злостью.        — Господи, какой же ты дурак!        Какаши, тяжело дыша, опустился на колени. Слезы заливали лицо и капали на деревянный пол. Мужчина упал на спину и, глянув затуманенными глазами в потолок, увидел образ девушки. Влажные, и оттого чуть темнее, чем обычно, розовые волосы, темно-зеленый, слишком большой халат, изумрудные глаза полные доверия и теплоты, застенчиво обращенные на него даже после того, как он рассказал ей эту историю, одну из тех, что уже давно не давала ему крепко спать ночами. Какаши, сам того не чувствуя, вытянул руку вверх, пытаясь дотянуться до этого миража, созданного его памятью. Но лишь кисть руки показалась в его поле зрения, он презрительно опустил ее со стуком на пол.       Какаши перевернулся на бок, и глаза его совершенно случайно остановились на шампуне Паккуна, стоявшем в тумбочке, дверца которой была открыта настежь. Воспоминания яркой картинкой с запахами и звуками ударили в голову. «Паккун говорил…       »… такой же флакон использует и Сакура… Значит, я в доме Сакуры, точно».       Какаши лежал на деревянном пробитом в нескольких местах пыльном полу. Рядом с ним лежало ещё несколько раненных человек, они были без сознания. Но на их телах, как и на нём, сидело по одной гусенице, поддерживая стабильный ток чакры в места ранений для заживления. Потолок выглядел непрочно и грозил обвалиться. Где-то в отдалении грохотали взрывы. Гусеница сидела у Какаши на правой ноге, и то место невыносимо пылало болью. Мужчина приподнялся, и пересадил гусеницу на соседнего пострадавшего, чтобы взглянуть на рану. Кровавая штанина была разорвана, бедро было наспех перевязано. Бинт сочился кровью, которая, кажется, уже остановилась. Он помнил, что Саске совершил нападение на Коноху. Началось тяжелое сражение. Деревня была не вполне готова к нему. За Саске стояли особо опасные преступники, среди которых Кабуто с его воскрешенными, он улучшил технику и даже снял некоторые печати, так что проблем было навалом.       Какаши сел, мысленно разматывая ниточку воспоминаний, пока его чувство ориентации в пространстве окончательно не нормализовалось. Дальше он вспомнил, как защитил Сакуру от разящей стрелы Сусано, и… поплатился за это правой ногой… Мужчина перевёл изумлённый взгляд на ногу, которой мог двигать, хотя и давалось это с большим трудом. Тогда он вспомнил, что перед тем, как потерять сознание, он увидел сосредоточенное и бледное лицо Сакуры. «Потом я проснулся здесь, в ее доме, который теперь, кажется, был укрытием для раненых», — подумал Какаши. После он аккуратно встал, походил и, как только привык двигаться с жгучей тянущей болью, поспешил выйти наружу. Там его встретила совсем ещё зеленая девочка ирьёнин, хлопотавшая над ранеными. Увидев его, она поклонилась и почтенно защебетала:       — Какаши-сан, вам нельзя двигаться, это распоряжение Сакуры-сенсея. Дайте мне осмотреть вашу ногу!       — Сакура?! С ней всё в порядке? Где она?       — Там же, где и все, оказывает срочную помощь тяжело раненным. Хокаге-сама увел врага к северо-востоку от Скрытого Листа, там противников должна была ждать засада. Н-но вам туда нельзя! — опомнившись, запротестовала девчушка, — Вы не сможете сражаться с такой раной! Не беспокойтесь за Сакуру-сенсея, Наруто-сама защитит её. Он всех нас защитит!       Мужчина хотел поддержать девочку в ответ, но голос предательски дрогнул. И Какаши молча удалился на поиски Сакуры, несмотря на яростные протесты со стороны маленькой ирьёнин.       «Прошло ещё несколько часов, дождь лил как из ведра. Я как мог прикрывал медицинскую базу Сакуры, отбиваясь от противников. Там, не намного дальше, сражались с Саске и его Сусано Наруто и Курама. В общем, поле боя оживленно кипело. Крики, брань, возгласы и хрипы боли и боевого вожделения, рев призванных зверей — все это слилось в единый гам и поддавало огня людям, не важно, на чьей стороне они были, все хотели одного — убивать.       Где-то десять минуть никто даже не заметил, что один из главной составляющей этих звуков пропал, исчез полностью, растворился. Где-то десять минут все продолжали тупо драться и кромсать друг друга. Лишь когда раздался неприятный ржавый смех Саске, все остановили бои и обратили на него взгляды, все до одного и, никто не понял, в чем дело. А Саске все смеялся, громче и громче. Будто Наруто снова предлагал ему пойти мирным путем, доказывал, что тот до сих пор его друг. Но Наруто не было видно, как и не было слышно его звонкого голоса. Исчез и Курама.       Никто не верил, не верил до последнего. Тогда враги стали отступать, и Саске сказал леденящим голосом: «Всё кончено. Я отомстил Конохе за всю боль, которую она доставила клану Учиха, я отнял у вас вашу драгоценную «Волю огня». Наруто мёртв». Но и тогда никто не поверил ему. Кто-то так и остался лечить раненых, а кто-то просто ухмыльнулся и сел отдохнуть, надеясь, что это глупая ловушка. Были и те, кто, негодуя, понеслись на Саске и, естественно, были убиты. Я был одним из первых, кто двинулся к месту, где стоял высоко сам Наруто. Теперь он лежал в залитой собственной кровью земле, разрубленный напополам. Ужасное было зрелище. Он все еще хрипло и часто дышал. Я присел возле него, взяв холодеющую руку парня, которая сжала мою в ответ.       «Эй, сенсей, — неожиданно тихо сказал он, — берегите Сакуру… она… мой цветок посреди океана». С огромным усилием прошептал он, но даже тогда смог улыбнуться мне. В ответ я приложил все оставшиеся во мне силы, чтобы улыбнуться тоже, но хорошо, что моё лицо скрывала маска, и не было видно этого уродливого кривого изгиба губ.       Вот, сейчас он отойдет, я подумал, но когда сзади показался запыхавшийся Шикамару и много кто еще из ребят его поколения, он вновь улыбнулся и, казалось, будто сейчас он встанет и всех их обнимет, а они будут долго подкидывать его вверх и радостно кричать хвалу в его честь.       Сакура последней застала Наруто живым. Даже увидев его ранение, она не растеряла хладнокровие и застыла над ним, выпуская сильные потоки чакры изумрудного цвета. На лбу от напряжения вздулась вена. Длинные, выбившиеся из заколки, розовые волосы спадали и вымазывались кровью. Ни одна слезинка не выкатилась из ее глаз, пока Наруто с легкой улыбкой смотрел, как она пытается спасти его. Никто не вымолвил за это время ни слова. Сзади Ино рыдала, уткнувшись в спину Шикамару, который тоже не мог сдержать слёз. Один раз видел, как он плачет, в его лице добавилась одна лишь одинокая морщинка над бровью, если бы ее сейчас не было, я бы так и не понял, что он плакал в тот вечер.       Шум чакры, стук крупных капель дождя о листья, плач Ино — все это образовывало некую безумную громкую тишину. Я смотрел на сосредоточенную Сакуру и с болью наблюдал за её бессмысленными попытками спасти его. Она опустилась на плечо Наруто, когда он перестал дышать, и только тогда мы услышали тихие частые всхлипы».       «Если кто-то скажет мне, что Сакура плакса, я ударю этого человека», — подумал Какаши. — «Я понял, что ты имел ввиду, Наруто… Цветок посреди океана».       Стряхнув стоящие в глазах слёзы, Какаши вскочил, надел брошенную на пол кофту, и выбежал из дома, даже не заперев дверь, не надев свою маску.