Не уходи…

POV Tom Пожилая социальная работница водила нас по разным комнатам, кишащими детьми. -А это Натали. – Женщина указала на девушку, возящуюся с ребенком лет трех. –Очень добрая, отзывчивая. Любит детей. А та, рыженькая – Кристин. Очень застенчивая. Но так мечтает о семье! А это Ден. Немного хулиганистый парниша, но какой мальчишка без этого! Зато очень чуткий, внимательный. Немного владеет французским! А это… Младенцы вопили, дети бегали, подростки ругались, или возились с младшими. Симпатичная девчонка начала строить мне глазки, но я демонстративно отвернулся и в который раз поторопил маму. -Подожди, Томми. Ох, а это кто? В углу комнаты на подоконнике сидела.. сидел.. сидело существо с длинными, угольно-черными волосами. «Существо» сидело к нам спиной, поэтому сразу и не скажешь, мальчик это, или девочка. -Оу, это.. – Социальная работница на секунду замялась. –Билл. Трудный мальчик, скажу вам… Немного странный, но очень чувствительный. Сейчас он находится под наблюдением психологов, но все напрасно. Есть предположения, что у него имеются склонности к суициду и были какие-то проблемы в детстве. Но точно это все не известно. Мальчик очень замкнутый, скрытный… Мама сочувственно смотрела на парня. Неужели, она хочет усыновить этого «суицидного, странного, находящегося под присмотром психологов, мальчика»?? Мама с соц. работницей пошли дальше, а я остался. Прислонившись к стене, я наблюдал за «странным пареньком». Тот, подобно статуе, все так же не шевелясь сидел на подоконнике и смотрел в окно. Худыми пальцами он выводил на стекле невидимые узоры. Вся его осунувшаяся худая фигура наводила тоску, печаль и жалость… -Вильгельм, скотина, это ты опять трогал мой карандаш для глаз?! Парень чуть дрогнул от неожиданности и обернулся. К нему подбежала девчонка с короткими русыми волосами и в фиолетовом поношенном платье. -Ты же знаешь, как редко сестра передает мне косметику!! И вообще, ты же, бл*ть, парень!! Какого хрена ты красишься?? Билл уже будто забыл о существовании девчонки и снова уставился в окно. -Вильгельм, я к тебе обращаюсь!! Еще только тронь, я тебе все руки вырву!! Ты слышишь?? Парень, не оборачиваясь, безразлично пожал плечами. Девчонка еще выпустила пар и ушла. Хмм, он что, красится? Обалдеть. Нда, он действительно странный.. К этому времени вернулась мама. -Ну что? – Без особого интереса спросил я. -Все, осталось уладить немного с бумагами. И через два дня он будет у нас. -И кто же? Мама чуть замялась и неуверенно кивнула на Билла. -Что?! Его?! Мам, ты вообще?? Ты нормального кого-нибудь взять не могла?? И что нам, теперь, жить с этим… С этим?? Краем глаза я заметил, что Билл покосился в нашу сторону. Ну и пусть знает, какого я о нем мнения! Мне пофиг! Мне вообще все пофиг! Достали… -Делай что хочешь. – Устало сказал я и пошел к выходу. У забора я остановился, чтобы дождаться маму, которая пошла поговорить с самим Биллом. Ноги устали, поэтому я уселся на корточки, прислонившись к забору. Тут я заметил какие-то буквы. С интересом обернулся, чтобы посмотреть, что это. На заборе чем-то красным, наверное, обломком от кирпича, были нацарапаны рифмовочные строчки: «Вернись и спаси меня, Я таю с каждым днём. Вернись и спаси меня, Я не могу без тебя…» «Интересно, кто мог написать такую чушь?» - Подумал я, но внутри что-то сжалось. Я немного еще посмотрел на эти кривые строчки, а потом, неожиданно даже для себя, достал из кармана джинс маркер и ниже приписал: «Я с тобой» Тут же испуганно оглянулся: видел ли кто? Затем быстро убрал маркер в карман и сделал самое независимое лицо. Зачем я это написал? Не знаю. Просто вдруг дернуло что-то… -Том! Я обернулся на оклик. Мама уже стояла около машины. Я подошел к ней, открыл дверцу переднего сидения, сел. -Ну что? -Я поговорила с этим мальчиком… По-моему, он хороший паренек. Скованный немного только, и вспыльчивый… И внешность у него немного странная.. Представляешь, он, оказывается, глаза красит! Я усмехнулся, вспомнив ту девчонку, что наорала на него насчет косметики. Красит глаза.. Хм.. А вдруг, он голубой? Только этого мне еще не хватало! -А вообще у него глаза красивые. Шоколадные, как у тебя. Только, печальные, какие-то. И… Жесткость в них такая читалась… Работница сказала, что он у них уже с четырнадцати лет, а все ужиться не может. -А сейчас ему сколько? – Спросил я. -Семнадцать, как и тебе. Не волнуйся, я думаю, вы поладите. Я ничего не ответил. Но мне, почему-то, так не казалось.