«Я про вас все маме расскажу!»

      Если в этом мире есть существа, которые думают, что на следующий день жизнь моя наладилась... вы лесбийские ебанаты. Ничего не наладится до тех пор, пока эта мелюзга живет вместе со мной и моим пизденышом в нашем с ним лофте.       Ни одна ваша ебаная лунная фаза и всякие приливы-отливы не смогут сделать из моей судьбы, из судьбы самого Брайана Кинни хотя бы что-то отдаленно похожее на судьбу какой-нибудь лесбиянки. Даже тогда, когда рядом со мною не такой уж и противный пизденыш, которого я вроде бы даже люблю, и в придачу к нему еще и девочка-подросток, которая выносит мозг и не дает спать.       Ладно, я могу признать, что не нужен мне отныне статус Жеребца Всея Либерти-авеню. Сейчас я смотрю на себя прежнего и многого не могу понять: зачем я трахал всех этих ребят, когда у меня был пизденыш? Как я жил без него? Как жили мы без тех ебаных приключений, которые нам по несколько раз за день подкидывает его сестрица?       Я уже не пытаюсь убедить себя в том, что не верю в любовь, ведь то гнетущее и очень хреновое чувство, которое возникает тогда, когда пизденышу хреново… разве оно не указывает на ебаную любовь? Разве не показывает на нее факт, что с ним мне лучше, чем без него? Мне ведь трахаться теперь только с ним и хочется. Короче, вляпался я по самые яйца.       В тот день я с самого утра не был настроен ехать в «Киннетик», а когда узнал, что все преподаватели Питтсбургского Института Изящных Искусств в госпитале помогают рожать главному преподавателю Солнышка, и поэтому у всех студентов появился незапланированный выходной… я быстро отвез Молли в школу и вернулся в лофт.       Солнышко рисовал что-то, стоя у окна и накинув одеяло на плечи. Он не услышал звука открывающейся двери, он не услышал моих шагов… или прикинулся, что не услышал? В любом случае, когда я подошел к нему, он кинул свои карандаши и блокнот на пол, повернулся ко мне и как-то льстиво улыбнулся.       В обмен на эти его улыбочки мне захотелось коротко поцеловать его и съебаться в «Киннетик», но сделать этого мне не дал его стояк, внезапно упершийся в мое бедро.       - Ты ведь сейчас уедешь, да? – виновато спросил пизденыш, пятясь к окну.       - С какого хрена? Ты думаешь, я твоего стояка испугался?       - Синтия просила передать, что тебе пиздец, если ты не появишься в зале конференций через… - он замолчал и посмотрел на часы, - через восемь минут.       Поработать со стояком Солнышка мне так и не удалось, потому что пиздец в «Киннетике» действительно обещал быть чем-то генеральным – проебывать контракт на пятнадцать миллионов не есть хорошо.       Синтия и Тед всеми возможными способами пытались заговорить и отвлечь моих клиентов от ожидания, но контракт накрылся медным тазом – престарелый извращенец и производитель молодежной одежды каким-то образом узнал про мою ориентацию и прямо в зале конференций начал требовать траха – тут даже я охуел. Мне пришлось деликатно объяснить ему, что я женат и даже за такие деньги даже на раз не променяю задницу своего мужа на чужую задницу, а он прямым ходом послал меня на хуй и свернул все собрание. Ничего, из-за пятнадцати миллионов «Киннетик» не обнищает.       Возвращался домой усталый и разбитый, на часах – половина второго.       Солнышко приготовил обед, есть который мне совсем не хотелось. Единственными моими желаниями было выспаться и трахнуть Тейлора старшего. Первая мечта на тот момент была неисполнима, потому что через час я должен был ехать за Молли. А вот ее брат…       Я лег на диван и хотел было свернуться калачиком, чтобы пизденыш обратил на меня свое внимание, но упрашивать его долго не пришлось – спустя полминуты он уже сидел на полу рядом с диваном и гладил меня по голове. Через две минуты он лежал рядом со мной. Через еще одну – на мне. Спустя шесть минут после начала отсчета на нас обоих уже не было одежды, но нам обоим было хорошо, и вдруг…       Дверь лофта с грохотом открывается и в следующий миг на пороге появляются Дебби и Молли. Я по инерции продолжаю нашу с Тейлором старшим «зарядку» и от стыда закрываю глаза. Пизденыш стонет, гладит мое тело и вообще весь такой счастливый и на взводе. А я ж от смущения как пятиклассник покраснел, блять!       - Я про вас все маме расскажу! – заверещала Молли. Эти слова услышали все, кроме ее брата.       Дебби быстро закрыла ей глаза своей ладонью, аккуратно и очень тихо положила рюкзак пиздюшки на пол и вывела ее из лофта.       Я мысленно досчитал до трех и после этого смог вернуться к более приятным ощущениям, чем смущение и стыд. Через мгновение у меня вновь сорвало голову.       За те полчаса, которые эти женщины дали нам на «потехи», мы успели закончить на диване, переместиться в душ и привести себя в порядок. Больше я не думал о недотрахе.       - У Джастина телефон был выключен, а ты не отвечал, - начала объяснять мне всю ситуацию Молли, когда мы откормили ее всей той сладкой хренью, которая была у меня в лофте, чтобы она успокоилась и забыла про свои угрозы. – А Дебби дала мне свой номер вчера, и сегодня я позвонила ей. Она меня забрала…       - Я забыл свой мобильник в «Корветте», - дошло до меня. – Ты ничего не видела, окей? Там ничего и не происходило, - зачем-то начал врать я, хотя прекрасно понимал, что девчонка разглядела абсолютно все. Когда я был мелким и взрослые врали мне о вещах, которые я знал… мне было так смешно и жалко их. Сейчас я сам себе кажусь жалким, но все-таки эта ситуация вполне забавная.       - Да брось ты, я тебе не пятиклассница какая-нибудь и знаю, чем вы занимались, - заявила Молли. – Своих не закладываю.       А Солнышко до последнего думал, что про «расскажу маме» кричал я…