Вторая попытка изменить жизнь

Гермиона очнулась в спальне девочек. Разбудил ее сильный толчок в спину. Ей не было понятно, что толкнуло ее, ведь в голове было только одно слово – боль. Нет, боль была далеко не физическая. Светлые зимние лучи ослепительного солнца нещадно резали заплаканные глаза Гермионы. Плакала ли она во сне, или она плакала еще в темной комнате? За окном шел по-праздничному веселый снег. Несколько первокурсников решили выйти погулять во двор. Они веселились. Гриффиндорка нет. Будто сама погода издевалась над пятикурсницей. Хрустящий снег, яркое солнце, безоблачное небо – все это безумно надоело девушке за короткое время. Несколько минут она так и провалялась в кровати. Почему именно она? Почему та гребаная звезда? Почему? Почему? Почему? Именно этот вопрос неустанно стучал в ее голове. Он словно молоток ударял по самым больным местам. По самым скрытым. Раньше Гермиона знала ответы на все вопросы, но не сейчас. Сейчас ответов было катастрофически мало, и хотелось просто утопиться от этого всего. Почему она снова здесь? Почему не лежит в холодной земле вместе с сыном и мужем? Ответ был ясен, как прозрачно-чистое небо. Ей хотелось жить. Эгоистка. Он умер ради нее. Умер быстрее на один день, но ради нее. Там, в черной комнате она ждала его целый год. Она ждала, пока он умрет. Эгоистка. Он умер за нее. Драко Малфой – мерзкий, противный, эгоцентричный мерзавец. Первый подлец в Хогвартсе. Он заставил весь Гриффиндор ненавидеть лишь одно его существование. Он презирал магглорожденных, полукровок. Но он умер за нее. А она? Она продала все воспоминания за новую старую жизнь. Эгоистка. Время на будильнике заставило ее подняться. Не хотелось. Гермиона просто не могла встать. Ее силой притягивали воспоминания о прошлом. Как теперь она будет смотреть ему в глаза? В его холодные, ледяные, морозные глаза. Один только взгляд заставлял Грейнджер съежиться, а под кожей у девушки кололо. Гриффиндорка хватает со столика зубную щетку и пасту. Теперь запах мяты кажется для нее странным. Раньше по утрам она вдыхала запах свежезаваренного кофе, или же рассыпанных Скорпиусом шоколадных конфет. Теперь же у нее в руках не кружка, а обыкновенная старая зубная щетка. Гермиона ощущает себя странно. Опять кровь? Теперь уже грязная. Девушка будто чувствует каждый кубомиллиметр своей маггловской крови. Внезапно вспыхивает желание высосать из себя эту кровь, чтобы она темно-алыми каплями обагрила ковер. На голове снова птичье гнездо. Нет тех послушных светлых волос, в которые Драко не раз зарывался своими холодными ладонями, тем самым согревая ее душу. Эти воспоминания просто убивали ее. Тридцать четыре года она ждала его в Лондоне. Год ждала в темноте, чтобы поцеловать и вернуться обратно. Сюда. В этот ад. Раньше Хогвартс был райским местом для Гермионы. Она любила его классы, библиотеку, двор, лужайку около дома Хагрида. Но теперь она ненавидела это место. Все напоминало ей о пролитой крови Дамблдора, о полученном письме с печатью Малфоя. Проклятье. Вскоре она вспомнила и о Джинни. Гермиона убила свою подругу ради спасения себя и Драко. Сейчас она снова видела Уизли. Смешанное чувство. Подруга еще спала, и гриффиндорка не стала ее будить. Гермиона не хочет ни с кем разговаривать. Абсолютно. Шаг. Будто в бездну. Еще шаг. Теперь в темноту. Она разрывалась на мелкие кусочки. Будто топором ее рубили чертовы воспоминания. Девушка брела в душевую комнату. Смыть с себя прекрасный сон про несбывшуюся мечту. А может, все и правда было сном? Нет, очень реалистично. Уж очень точно девушка помнила карие глаза своего сына, уж очень точно помнила запах свежих цветов или, например, запах кофе, заваренного им. Просто им. Теперь он фантомное прошлое, которого никогда не будет снова. А она реальна, как и зубная паста, которая упала прямо на босую ногу девушки. Гермиона достигла душевой. Она не имела малейшего понятия, сколько времени это заняло. Похрен. Главное, что пришла. Глаза были полузакрыты, и гриффиндорка уже наощупь открыла дверь и подошла к раковине. Уже как-то машинально она открыла кран. Потекла холодная струя воды. Нужно было взбодриться. Смыть с себя всю грязь. Смыть? Невозможно. Она сама по себе теперь грязь. Противная грязнокровка. Ничтожество в глазах других, выходящее в люди только благодаря своему другу Гарри Поттеру, которого она уже предала. Открыла глаза. Замечательно. Теперь ее добивало отражение в зеркале. Дурацкие веснушки, как ей казалось, глупо смотрелись на ее бледном лице. Страшнее было смотреть на волосы. Они спутались, свалялись, кое-где были колтуны. До отвращения ужасно. Тут девушка вспомнила, что оставила волшебную палочку на столике. Она уже давно ей не пользовалась, хоть и хорошо помнила все заклинания. Уставшая, разбитая, подавленная своими же мечтами пятикурсница зашла в душевую кабинку. Разбираясь, где находится кран, она думала о предстоящей встрече с друзьями и Малфоем. Что больше ее волновало? Если не считать встречу с Драко в темноте, то всех троих последний раз девушка видела тридцать пять лет тому назад. Сейчас ей шестнадцать, и она на пятом курсе. Но детство кончилось уже очень давно. И вот она наконец включила воду. Вначале полилась ледяная вода, отчего Гермиона вскрикнула и выронила мыло, которое с громким стуком ударилось об основание кабины. Этот звук показался девушке оглушительным. Не думать о нем. Не думать о нем. Не думать о нем. О нем Закончив мыться, девушка поспешила выйти из душевой. Она аккуратно закуталась в полотенце и надела мягкие тапочки. Пожалуй, это было первым хорошим моментом за сегодня. Но он продлился не очень долго. Как только девушка вышла из ванной комнаты, на нее набросилась Браун. Лаванда уже была причесанной и одетой в стандартную школьную форму. - Доброе утро, Лаванда, - сонно пробормотала Гермиона. Видимо даже прохладный душ не разбудил ее. - Ну, привет, Грейнджер, - хмыкнула гриффиндорка. - Ты не видела Бон-Бона? – как бы с издевкой спросила девушка. Но только она не знала, что Гермионе уже давно все равно на Рона. Нет, она считала его своим другом, но не более. После ее желания пятикурсница больше, наверное, никого не полюбит. У нее был ребенок, муж, дом. Теперь уже нет. - Нет, - ответила девушка одним словом, вместо того, чтобы сказать тысячу тех, о которых она думала. «Тупица», - пронеслось в голове у гриффиндорки. Кто именно? Гермиона или Лаванда? В дальнейшем ничего особенного тоже не произошло. Пятикурсница все так же устало шла к комнате, но теперь она встретила еще и Джинни. Как непривычно. Последний раз Гермиона видела ее… мертвой. А теперь она здесь, живая. До невообразимости живая. На этот раз Гермиона мертва. - Приветик, - пролепетала Джинни. Веселая. Живая. - Привет, - сказала Гермиона и наигранно улыбнулась в ответ, поправляя влажное полотенце. - Что у тебя первым уроком? – пытаясь продолжить разговор, спрашивала рыжая. А действительно, какой у нее сейчас урок? Этот урок был у нее тридцать с лишним лет тому назад. Странно, но гриффиндорка помнит все с того дня, но не расписание. В тот раз она лежала в Больничном Крыле, но после за ней пришел он. Гермиона помотала головой, чтобы очнуться от мыслей, безжалостно колющих ее сердце. Что она могла сказать? Соврать? Нет, уж слишком плохо получалось. - Не помню, надо заглянуть в свитки, - буркнула пятикурсница и понадеялась закончить этот диалог. - Не волнуйся, - Джинни дружелюбно хлопнула Гермиону по плечу, - я знаю. Первым у тебя Травология. - Ммм… Спасибо, - будто заинтересованно промычала девушка. Знак того, что Уизли пора уходить. - Не за что, - беззаботно сказала гриффиндорка. – Ну, ладно, я пошла. Удачи тебе. Гермиона ничего не ответила. После долгого общения с Драко и Скорпиусом, который к счастью или несчастью перенял характер отца, она просто ненавидела улыбающихся людей. Исключением была только ее семья. Их она была готова любить вечность. Или больше? И вот она снова в спальне. Гермиона быстро нашла юбку, рубашку и теплую зимнюю мантию. Что ж, все время, которое она жила в доме с сыном, девушка не одевалась красиво или изысканно. Носив обычные и простые вещи, чистокровная Грейнджер напоминала себе, кто она такая. Поэтому теплая мантия лишь только согревала ей душу, можно даже сказать, что гриффиндорка скучала по ней. Что ж, теперь нужно было уложить волосы. Это можно было сделать элементарным заклинанием. Его девушка не забыла бы никогда, даже если бы у нее были самые прямые волосы на всем белом свете. И, немного поколдовав над своими каштановыми волосами, девушка взяла сумку и направилась в Большой Зал. Ее ждала встреча с Роном, Гарри, Невиллом, Полумной, Чжоу и близнецами Уизли. Но на самом деле единственным, кого она хотела увидеть, был Драко Малфой. Будет безумно больно, и она была готова к этому, готова, как никто. Гриффиндорка сделала первый уверенный шаг из гостиной Гриффиндора, что ж, пора. Гарри и Рон уже, наверное, ждут ее в Большом Зале за завтраком. Гермиона представляла, как Рон с жадностью поедает яичницу, которая обжигает его язык, но Уизли все равно. И она представляла Гарри, который с аппетитом прожевывает каждый кусочек. Они были родные. Но не такие родные, как он. Шаг по лестнице вниз. Гермиона возненавидела лестницы с тех пор, как она первый раз вошла в Малфой-мэнор. Жуткое было зрелище. Шаг по лестнице вверх. Все равно было страшно. Страшно, что земля исчезнет из-под ног, а рядом не окажется он. До боли жгло в сердце. Шаг в запутанный коридор. Девушка быстро шла по извилинам переходов в надежде, что не встретит его. Гермиона хмуро смотрела в пол, будто не замечая проходивших мимо людей. Она не сочла нужным улыбнуться Парвати Патил, или же приветливо помахать рукой ее сестре. Но страх гриффиндорки оправдался. Из-за угла появился он, и все вокруг стало будто в замедленной съемке. Он был молод, красив, идеален. Мечта каждой. Гордо поднятый нос, острый подбородок и незабываемый взгляд. И ведь когда-то он принадлежал только ей. Драко Малфой здесь, прямо перед ней. Так близко, но одновременно так далеко. К нему невозможно прикоснуться, хоть хочется до сумасшествия обнять. Он будто бы за толстым стеклом. И это стекло было ограждением только от нее. Гермиона застыла на месте, как вкопанная. Рот ее немного приоткрылся от удивления. Колени затряслись то ли от волнения, то ли от восторга. Сумка едва не выпала из рук. На пол упали три слезинки. Он был для нее кумиром, как для тех визжащих от радости девчонок-подростков. Она была готова кричать, орать от радости, от одного взгляда. Ведь встречи в Темноте ей не хватало до ужаса. В животе стало холодно, и этот холод пробирался к горлу. Волнение? Страх? Мгновенье. Пауза. Ведь он бросил взгляд в ее сторону, и ее будто ударило током и пронзило холодом одновременно. Столько ненависти в глазах девушка не видела никогда в своей жизни. Столько презрения и желчи. Он, словно змея, впивался своими глазами и выпрыскивал яд. - Что уставилась, тупица? – холодно, морозно бросил он в ее сторону. Она молчала. Шок. - Нынче наша заучка не очень разговорчива… - протянул Малфой, - видимо, ты, дрянь, говоришь только в присутствии святоши Поттера. Молчание. Словно ее облили ледяной водой из ведра. А он просто прошел мимо. *** Настроение ко всем гребаным чертям. Хотя оно и так не было очень хорошим. Теперь от слез щипало глаза, а соленые щеки обдувал острый ветер из открытых окон. Что ей оставалось делать? Гермиона просто корила себя за то, что не сказала ни слова. Идиотка. Дура. Он прав. Я тупица. Уже ничего не изменить. Люди свыше не дают второго шанса, было бы слишком легко жить. Живи такой, какой родилась. Один раз у нее получилось, но тогда у девушки были богатые родители, поместье и свой домовой эльф. И самое важное. Чистая кровь. А что у нее есть сейчас? Старая мантия, новые учебники и два лучших друга. Теперь только в них гриффиндорка могла найти утешение. Добрый Гарри, который всегда придет на помощь. Или же, как его называл Драко, святой Поттер. Не такой он уж и святой. В прошлой жизни Гермионы он спился, развелся и упек ее мужа в тюрьму. Рон Уизли. Наивный и рыжий. Что еще скажешь? Любит поесть и не любит Живоглота. Но если смотреть на этого парня со стороны четы Малфоев... Нищий, зачахший паренек, оскверняющий чистую волшебную кровь. Отребье. Разные взгляды. Но, пожалуй, только он из всей троицы не опустился ниже плинтуса в глазах остальных. И вот девушка уже в Большом Зале. Взглянув на сумку, она обнаружила, что та была открытой, и девушка намочила своими слезами пару страниц из учебника по Зельеварению. В Зале было слишком много народу. Гермиона видела такое скопление народу только в день своей смерти. И вот гриффиндорка увидела своих друзей. Гарри и Рон. Такие же живые, как Джинни. Гермиона чувствовала себя не в своей тарелке. Она не знала этих двоих, как знала того человека, который совсем недавно прошел мимо и буквально плюнул ей в душу. - Гермиона, что такая хмурая?, - сказал Рон, что-то жуя. Девушка села за стол и посмотрела, что сегодня приготовили эльфы. На завтрак была яичница, но вместо нее гриффиндорка потянулась за яблоком. - Нет, ничего особенного, - соврала пятикурсница. Я однозначно не умею врать. - Просто, - она замялась, - просто у нас первый урок совместно со слизеринцами. - Вообще-то, с когтевранцами, - поправил Гарри. Обычно она его поправляла. – Ну ладно. Это не так уж и важно. - Гораздо важнее домашнее задание по Травологии, - продолжил Рон. – Ты ведь его сделала? Гарри толкнул друга в бок, как бы объясняя, что не время сейчас задавать такие вопросы. - Да, да, конечно, - пробормотала Гермиона, положила зеленое яблоко на стол и принялась искать свиток с домашним заданием. - Ты молодец, Гермиона, - ляпнул Уизли. - Вот оно, - сообщила гриффиндорка, доставая длинный пергамент из своей сумки. - Держи, - она протянула другу лист. - Не хило, - ответил рыжий. Гарри еще раз пихнул друга в бок. - Не, ну а что? – возразил Рон. Ребята дружно посмеялись. - Гермиона, странная ты сегодня… - еще раз подметил Гарри. »Какой догадливый», - подумала гриффиндорка. С каждым разом она все больше и больше напоминала себе Драко. Нелепо, не так ли? - Я просто… Сегодня Драко встретила по дороге, да и не выспалась как-то, - призналась Гермиона. – К тому же сегодня совместный урок с пуффендуйцами. - С когтевранцами, Гермиона, с когтевранцами, - напомнил ей Поттер. – Ты нам скажи, если этот придурок тебя обидел. - Я ему обижу потом… - сказал Рон и показал свой кулак, - по голове… - Не стоит, - усмехнулась гриффиндорка, - мы все знаем, какой он трусливый. Да Рон даже сказать ему ничего не успеет. Он сразу побежит к отцу. Глубоко в душе Гермиона понимала, что все так и будет, но ведь это только пятый курс. Впоследствии Драко станет настоящим мужчиной, который не побоится принять Поцелуй Дементора, чтобы спасти свою семью. Но сейчас он трус. - Ну, ладно… - обиженно вздохнул Рон и продолжил уплетать яичницу. Гермиона же вновь приступила к своему яблоку. Когда все закончили трапезничать, троица встала из-за стола и направилась к теплицам. Это было достаточно далеко. Гермиона нашла в сумке свою старую шапку и нацепила ее себя, после девушка сказала, чтобы ребята тоже надели головные уборы: - Холодно же! Когда друзья вышли на улицу, то по-настоящему продрогли. Зиму Гермиона переносила особенно тяжело. Уж слишком много поистине хороших моментов происходило с ней в той, чистокровной жизни. Смех, улыбка родного сына. Первые его шаги. Первый снеговик, которого он построил вместе со своим отцом. А особенно ей запомнился момент на катке. Тогда Драко впервые встал на волшебные коньки. Это было незабываемое зрелище. Принц Слизерина едва не падал на лед, а его сын весело хохотал над ним. Вспоминая эти моменты, шестнадцатилетняя Гермиона невольно улыбнулась, а Гарри и Рон с удивлением посмотрели на нее. Гарри постарался незаметно слепить небольшой снежок. У него получилось, а после Поттер со смехом бросил его в сторону подруги. Затем последовал снежок от Рона. Сначала девушка пыталась остановить ребят. - Мальчики, прекратите! Мы же опоздаем, - верещала гриффиндорка. Но потом она все-таки собралась с духом, и взяла снег голыми руками. Они неприятно леденели, а после стали жечь, но даже это не помешало Гермионе с прежним задором бросить снежком прямо в лицо Гарри. - Ну, все-все. Хватит, - усмехнулся мальчик со шрамом, - пошли уже, а то и вправду опоздаем.