Вторая попытка изменить жизнь

Добраться до теплицы было не так уж и сложно, но ребята умудрились опоздать на пять минут. Что ж, Мальчику-Который-Выжил это простительно. Гермиона внимательно оглядела все помещение. На стеклянных стенах был красивый морозец, который очень даже бодрил гриффиндорку, что не скажешь об остальных. Когтевранцы хотя бы старались держаться бодро, но вот ребята из Гриффиндора сильно расклеились. И только лишь Невиллу вовсе не хотелось спать. Типичные будни гриффиндорца. Что скажешь? Это тебе не вставать с теплой постели и обнимать Драко. Зарываться своей ладонью в его платиновые волосы. Чувствовать его прикосновения. Он сжимает ее грудную клетку. Она задыхается… от его любви? Он открывает свои серые глаза. Они уже не кажутся бесчувственными и холодными. Для Гермионы они свет в ночи. Самые яркие на всем белом свете. Момент, в котором хочется остаться навсегда. Хотелось просто тонуть в ледяном море, в то же время согреваясь в светло-голубом оттенке. Этот взгляд проникал в душу. Он рылся в ней. Он улыбается. Как?! Как этот змей может улыбаться? Блистательно, таинственно, игриво, немного лицемерно, но все же восхитительно, от самого сердца. Сердце? У жалкого хорька есть сердце? Пламенное, своевольное, гордое, порывистое, огненное, ж и в о е. После этого Гермиона всегда закрывала глаза. Но теперь ее разбудил не приятный звук будильника, а голос профессора Стебль. Эта упитанная женщина смотрела прямо на пятикурсницу и нервно топала ногой. - Мисс Грейнджер, прошу Вас, вставайте на место, да побыстрее! Нам поскорее нужно начинать урок, - говорила Помона Стебль. – А когда будете готовы, напомните нам, что такое Визгоперка. Почему именно сейчас эта добрая женщина бесила гриффиндорку? Непонятно. Гермиона отыскала единственное свободное место рядом с Симусом Финниганом. Парень был безумно занят новыми «Бум-бомбами», купленными в Хогсмиде. Девушка угрюмо махнула рукой на однокурсника и стала отвечать на вопрос. - Визгопёрка — растение, которое умеет не только визжать и пищать, но даже ёрзать, когда ему что-то не нравится. Совсем, как капризный малыш. После пятикурсница вздохнула и упрямо уставилась на преподавателя. - Что ж, вы молодец, Гермиона, - приветливо похвалила старушка. - Итак, сегодня мы поговорим о визгоперках. Девушку уже тошнило. Она читала про визгоперок на своих последних каникулах, учила их на пятом курсе. И снова. Опять. Опять проклятые визгоперки. Гермиона снова погрузилась в свои мысли. Следующим уроком у нее была Астрономия. Все бы хорошо, но на этот раз ей придется учиться вместе со слизеринцами. Гриффиндорка понимала, что Драко абсолютно ничего не помнит. Для него этого всего не было. Он спокойно посапывал в спальне слизеринцев, пока Гермиона родила ему сына, а самого его засадили в Азкабан. Но что ей оставалось делать? Молиться, чтобы ее не поставили в пару с Малфоем, иначе она на месте перережет себе вены с помощью листа пергамента. Видимо, Рон заметил отвлечённый взгляд девушки. Каким-то волшебным образом парень оказался справа от Гермионы. Как ни странно, но это тоже безумно стало раздражать. Она жила в своем мире, где есть только она, сын и муж. Там не было больше никого. Но теперь ее покой стал нарушать человек, который вероломно предал ее. Или она предала? Все предатели. Все. И я. Я убийца поневоле. А может, это приятно – жить в иллюзиях? Наслаждаться жизнью, которой нет. Представлять, что ты там, где есть только то, что придумал ты. Только твой мир. Быть там, где хочешь быть. Вместо заснеженных улиц видеть золотистое поле или густой лес. Вместо снега видеть грибной дождь, а когда светит солнце, просто мысленно рисовать облако. Долго ли можно прожить в этом мире? Долго, но это не значит, что ты останешься нормальным. Забывая о настоящем, ты становишься призраком прошлого. - Гермиона, как ты все это понимаешь? – спросил Рон. – Какие-то визгоперки, дети, крики, визги… Что за ерунда?! «А сейчас он заговорит о квиддиче», - подумала девушка. - А вот в квиддиче все гораздо легче… - начал парень. – Там есть… - Квоффл, бладжеры… - И снитч. - Замечательно, Рон… - протянула гриффиндорка на манер Драко. - А еще… - Но мне неинтересно! – последние слова Гермиона сказала слишком громко. Мадам Стебль даже перестала говорить. - Мисс Грейнджер, все хорошо? – заботливо спросила профессор. - Да, да, - ответила девушка. После она повернулась к другу. – Рон, прости, просто я сегодня встала с не той ноги. - Да нет, Гермиона, - вздохнул парень. – Я все понял. - Ничего ты не понял, олух, - воскликнула пятикурсница и дружелюбно толкнула парня в бок. - Давайте сегодня вечером сыграем в шахматы, - безмятежно начал Уизли. Так знакомо, но так непривычно. Шахматы. Сколько Гермиона уже не играла в них? Тридцать, сорок лет? Пожалуй, неважно. Она никогда не сумеет обыграть Рона. - Ладно, - согласилась гриффиндорка только потому, что не хотела обижать друга. Оставшееся время пятикурсница провела в тишине, все-таки решив послушать Профессора Стебль.

***

Гарри, Рону и Гермионе пришлось проделать огромный путь от теплицы до Астрономической Башни. Каждый шаг давался девушке с трудом, колени ее тряслись, ноги подкашивало, окоченевшие пальцы нервно тряслись. На этом уроке будет он. Астрономия была уроком для двух непримиримых факультетов. Вода и огонь. Хитрость и правда. Но те, кто составлял расписание, как-то умудрялись запихнуть Слизерин и Гриффиндор в один урок. Тогда на этом предмете начинался сущий беспорядок. Кребб с Гойлом обычно били кого-нибудь по приказу Малфоя, Рон ел, а Пэнси вешалась на Драко. Это был обыденный день слизеринцев и гриффиндорцев. Но теперь все будет по-другому. Гермиона уже не будет сидеть на первой парте и что-то старательно разглядывать в волшебный телескоп вместе с такой же заучкой, как она сама. На этот раз она будет молиться, чтобы Драко не заметил ее беглых взглядов и не начал унижать ее при двух факультетах. Что же будет? Что будет?! Он ничего не помнит. Ничего. Этот Малфой ничего не помнит. Жаль. Хочется снова вдохнуть аромат его дорогого одеколона. Немного сладковатый, но также присутствовал запах свежих купюр. И вот ребята, наконец, добрались до Астрономической башни. Практически все уже были на месте. Как и ожидалось, Кребб задирал какого-то гриффиндорца. А на последней парте сидел он. Его не заботили вещи, происходящие вокруг. Малфой лишь как-то свысока наблюдал за своими «слугами», но вмешиваться ему не хотелось. Впервые на его бледное лицо упала прядь светлых волос. Драко ладонью провел по волосам. Взгляд упал на Гермиону. Быстро. Мгновенно. Доля секунды. Но именно в этот момент у девушки закружилась голова, подкосились ноги. Она будто попала в другую реальность. Ведь он был такой же живой и такой же свободный, как тогда, в Темной комнате. Слизеринец хмыкнул. С отвращением. Будто хотел сказать: «Дрянь». - Урок начинается! – крикнула профессор Астрономии – Аврора Синистра. – Прошу всех занять свои места. Гриффиндорка стала растерянно искать место, и в итоге села рядом с Невиллом на первой парте. Тот слегка отодвинулся от девушки и стеснительно посмотрел на нее. - Итак, сегодня у нас будет небольшая работа. Работать будете в группах по три человека, - начала профессор, - итак, Лаванда Браун и Симус Финниган будут работать с Блейзом Забини. Винсент Кребб и Грегори Гойл будут работать в тройке с Роном Уизли, - Рон съежился из-за страха перед предстоящей работой с двумя балбесами. - Гарри Поттер и Невилл Долгопупс вместе с... - Гермиона молилась, чтобы ее выбрали именно сейчас и не поставили вместе с Драко, - Теодором Ноттом. Дафна и Астория Гринграсс будут работать с Парвати Патил. Драко Малфой и Пэнси Паркинсон вместе с Гермионой Грейнджер. Дин Томас и Аманда Блю вместе с Милисентой Булстроуд. Вам нужно будет составить карту звездного неба, а точнее, того всего, что вы сможете разглядеть. Всем все понятно? - Да, - хором произнесли все ребята, за исключением Гермионы. Что ж, это было вполне ожидаемо. Кого же, как не Гермиону, первую зубрилу Хогвартса и грязнокровку, поместят в группу к двум слизеринцам? «Неужели миссис Синистре настолько все равно?» - удивилась пятикурсница. Но гриффиндорку ожидал двойной разрыв сердца. Она не могла смотреть на Малфоя, не могла прижаться к нему, обнять его и почувствовать себя защищенной, но это не все. Теперь тут была Пэнси, которая могла делать все это, хоть Драко и не отвечал особой взаимностью. Его лицо выражало гримасу полного безразличия до тех пор, пока не пришла Гермиона. Как только он увидел гриффиндорку, он выразил немного наигранное отвращение. - Начнем? – как можно дружелюбнее спросила гриффиндорка. Драко потянулся и положил ноги на парту, сложив руки на груди. Он - царь. Он – всё. - Грейнджер, какая же ты тупица, - холодно, безразлично и с презрением. Ножом по гриффиндорскому сердцу. - Я, - Малфой ткнул себя пальцем в грудь, - ничего делать не собираюсь. Особенно с тобой, - он показал пальцем на Гермиону, - Ты, грязнокровная скотина, недостойна и одного моего взгляда. Ты недостойна дышать со мной одним воздухом, - Гермиона пророчила себе эту фразу. Заслезились глаза. Это соринка. Заболела голова. Просто давление понизилось. - Поцелуй мою задницу, Грейнджер, - сказала Пэнси. Ничего умнее гриффиндорка и не ожидала. Малфой с неким омерзением посмотрел на однокурсницу. - Идиотка, - пробурчал Драко себе под нос так, что никто не услышал. - Так ты, придурок, - снова попыталась Грейнджер, - будешь все-таки работать или нет?! - Черт, грязнокровка. Не с тобой, - с нескрываемой злостью прошипел он сквозь зубы, - я сделаю все отдельно. Пэнси с надеждой посмотрела на слизеринца. - Я сделаю это о д и н, - повторил блондин. Гермиона чуть не разрыдалась. Она обессилела. Ничего не могла сделать. - Паркинсон, присоединишься? – ради приличия спросила девушка. - Поцелуй. Мою. Задницу, - повторила Пэнси, глядя на Гермиону исподлобья. - Была уверена, что на большее тебя не хватит, - хмыкнула пятикурсница. - Что, прости, дрянь? – переспросила слизеринка. Она вся покраснела от злости, на шее были видны жилы. Малфой по-прежнему оставался невозмутимым. - Такая тупая, что запомнить не можешь, что я сказала? – несколько лет с Малфоем дают о себе знать. Внутри все закипело. Ревность – самое страшное, что могло поселиться в Гермионе. Она согревала его своим пылающим огнем, она старалась изо всех сил, чтобы его не упекли в Азкабан, она ждала его тридцать четыре года, она ждала, пока он умрет, чтобы снова встретиться с ним. Это была Она, а не Пэнси. Раздумья прервал удар в живот, а после в висок. Больше гриффиндорка ничего не помнила.