Сакура и Дуб

Другая. Что ты чувствуешь сейчас: Жалость, боль, насмешку, злость? Угадать не удалось! ©

      Мы так часто ищем ответы на свои бесчисленные вопросы, что, порой, это сводит с ума. Желание знать все разгадки многочисленных тайн дает нам стимул двигаться дальше. Это наша неисправимая натура: жадность и желание... Но благодаря этим качествам мы не стоим на месте!       Гении…. Хм, да они существуют! Этот статус получают немногие. Статус, присвоенный обществом! Эти люди - специалисты и творцы во многих отраслях, будь то живопись, наука или боевые искусства.       Правда, в обществе душ, где все столь непривычно, существовало не так много квалификаций для этого термина: «Гении». Об этом как нельзя лучше знали в Сэйрэйтэне, там властвовала сила духа, холодная сталь катаны, и острый ум.       Эрика поняла это, как только ей стало дозволено ступить на запретные земли, а высокие ворота закрылись, не желая выпускать, тем самым, отрезав все пути к отступлению. Все было предрешено! Она оказалась в самом красивом месте обществе душ – пристанище шинигами!       Когда девушка оказалась в академии, ее с головой накрыло острое чувство дежавю. Многие первокурсники были выходцами из богатых семей, так сказать, чистокровные потомки богов смерти. Это сквозило не только в жестах, малых капризах, но и в слишком завышенной самооценке. Они смотрели предвзято и не скупились на «любезности». Другие были такими же, как она: простые бродяги Руконгая. Те люди, что смогли выжить за стенами элиты в жесткой неизвестности.       Тихо наблюдая за всеми, Сабанна "ощупывала" почву. Но что-то тревожило. Внутри зарождалось плохое предчувствие. Эрика отлично понимала и тех, и других, потому что сама прошла через две школы: будучи оборванкой, она скиталась на улице, моля о кусочке хлебе, а став ученицей-гейши обучилась манерам и прочей ерунде.       Она призналась себе, что также имеет гордыню, но тонкий голосок эгоизма не давал ей повода глумиться над теми, кто прошел более тернистый путь. Всегда шатенка пыталась подстроиться, влиться в реку, чтобы ее маленький ручей не высох от жарких лучей солнца, и пока ей это удавалось! Но так ли это? Можно ли сравнивать голод и бесчинство с клеткой, где личность превращалась в фарфоровую куклу?!       Разные блюдца весов, где стрелка не могла определиться в выборе, что хуже. Так стоит ли ей сейчас заморачивать свою хорошую головку? Нет, впервые она делает что-то для себя! Пора и честь знать! Эрика не простит себе, если не насладится этим приторным мгновением, которое ласкает струны души, а в голове рождается мелодия. Она слышит звучание нот, которые сливались в сонату. Как же назвать? Что более подходит для этой божественной, хоть и грустной мелодии? Вот оно: «Дуб!» Девушка не ведала, почему это дерево заслужило сравнение с ее душой. Возможно, виной всему ее английская кровь. Но Эрика точно знала, что эта - мелодия начало пути.       Эрика чувствовала на себе не очень добродушные взгляды, от которых щемило сердце. Снова эти холодные и острые взоры тысяч агатовых глаз, хотя где-то и менялся колорит, словно впились в ее черты. Только сейчас Эрика, наконец, поняла, что слишком далеко ушла в свои мысли, и к ней уже как секунду другую обращается молодой человек.       - …и что тут забыла такая куколка? – слащаво проговорил парень, насмехаясь над ней. Он жадно всматривался в ее правильные черты, отчего гейше стало не по себе. Этот тон вызвал раздражение, будто юноша, разговаривая ранее с одним из своих прихвостней. Решил найти новую жертву для своих колких шуточек? И так случилось, что именно она стала выбором на игрушку, на которой можно опробовать свой острый язычок и показать, насколько отличаются простые души от знати. Об этом говорила лисья улыбка, искажавшая его тонкие губы, искорки в глубине темно-карих глаз и самодовольное выражение на лице, словно он совершил что-то неповторимое.       - Простите? - деликатно переспросила Эрика. Стараясь соблюдать учтивость, девушка по привычки опустила руки перед собой, но не для отдачи поклона, просто так она чувствовала себя более уверенно.       - Я спрашиваю: «Из какого клана шинигами выросла столь прекрасная роза?» - так же льстиво продолжал незнакомец. – Назовись.       - Уверена, как только молодой господин узнает, что я не принадлежу к прославленным домам, то его интерес к моей персоне и имени отпадёт, – любезно отрезала Эрика. Она могла лишь догадаться, что сейчас начнется настоящая буря. Через этот полигон она уже проходила, и в этот раз у нее нет страха, лишь воспитание и гордость за себя. – И как не пристало аристократу - сначала нужно самому представиться.       Только сейчас Эрика украдкой разглядела молодого человека: на вид около восемнадцати, черная смольная шевелюра была аккуратно уложена. Красотой брюнет не выделялся, единственное, что было в нем красиво - это прямой нос и расцветка глаз. Также из предыдущей реплики Сабанна сделала вывод о происхождении незнакомца – китаец, не иначе!       - Не понял, - опешил юноша, - ты смеешь мне указывать! Сразу видно, что в тебе плебейская кровь, – он ядовито выплюнул эти слова словно тряпку в лицо, желая унизить прилюдно.       Несмотря на его старания, Эрика и бровью не повела. Спокойствию шатенки можно было позавидовать, а следующие действия и слова и вовсе ввергли господина в шок. Милая улыбка озарила ангельское личико, а боковая челка, которая переходила в свободные пряди от ее лица, служили словно ареалом. Подвеска качнулась в такт ветра, ибо особа до сих пор не шевелилась. Этот звон будто оглушил все восклицания неодобрения, высказанные оскорбления в её адрес, и поспешил успокоиться.       - В каждом человеке есть что-то от всех людей. Не находите? От подобного оскорбления у парня перехватило дыхание. Эрика не выражала тех эмоций, что бушевали у нее в душе, она просто надела маску своего мастерства. Мастерства, где её прозвали гением! Никто и не мог догадаться, что под невинной внешностью может скрываться бес. И кто оспорит, девушка в открытую смеялась над юношей, но об этом свидетельствовали только вишневые глаза, лучащиеся издевкой.       - Ты...ты, - не мог ни как утихомириться незнакомец, он яро хотел известить всех о своей персоне. – Ты хоть знаешь кто я? Я – Ичиро Хидэки.       - Знаешь, в пьесе мистера Барри «Великолепный Криктон» дворецкий выведен достойным человеком, а его хозяин, граф, титулованным мошенником, и это не фантазия, а реальность, причем реальность в каком то смысле объяснимая, ведь англичане очень тщательно отбирают дворецких, а баронов чтут всех подряд, лишь бы кровь была голубой. Я вижу, здесь такой же порядок!       Повисшая тишина известила о новом ударе, что и дальше позабавило особу. Сейчас она специально блеснула знаниями, дабы напомнить, что даже бедняки могут иметь отличное образование и усмирить знать.       - А, я понял, ты - та самая гейша, которая поступила в академию. Наслышан, мой дядя предупреждал об этом недоразумении. Радуйся, что тебя вообще сюда пустили, рабыня!       - Вы столь внимательны, господин. Я не отрицаю, но в одном вы неправы. Гейша – это актриса! - на этом Эрика посчитала разговор оконченным, не нужно этим людям знать ничего о ней, даже не стоит и пытаться. Положив руку на руку, Эрика склонилась в легком почтительном поклоне. Все-таки воспитание сыграло свою роль, и просто уйти девушке не позволяла совесть. – Господин.       Выпрямившись, гейша бросила украдкой взор на присутствующих, отметив, что многие так и стояли с вытянутыми лицами. Они не понимали, конечно, нет!       Повернувшись спиной к собеседнику и любопытным зевакам, Эрика уверено и гордо пошла вперед. Все расступались, уступая ей дорогу, даже не заметив, что звенит звонок и пора идти в классы для распределения.       Каждой клеточкой кожи гейша ощущала сдавливающие напряжение. Много внимания, даже слишком, но только сейчас её робость и внутренний дискомфорт улетучился. Словно ее снова закинули в знакомую стихию. Она освободилась от неуверенности. Эта ситуация была необходима для того, чтобы почувствовать себя хозяйкой судьбы. Она больше не собиралась плыть по течению, слишком долго она жила так и чуть не потеряла самое главное – себя! Борьба – это ее выбор на данный момент, а что будет дальше - покажет время. Жить настоящим – значит, отречься от прошлой боли и трудности будущего.       Ее принципы, то, что позволяло ей существовать. Теперь же они позволят Эрике жить! И не смотря на не приятное знакомство, Эрика была благодарна сложившимся обстоятельствам.       Друзья? У девушки их никогда не было, лишь жестокое соперничество и конкуренция. Только один человек достоин ее любви.       Враги? Пусть они будут, благодаря им мы становимся сильнее!       Эрика имела свое мнение. Возможно, оно и ошибочно, но так она считала и всегда извлекала уроки, как из своих ошибок, так и из чужих. «Пока тебе плюют в спину, - думала гейша, ощущая на себе острые взгляды всех присутствующих, - ты впереди!»       Чужая среди своих, чужая среди чужих – оборванцы с Руконгая вряд ли подойдут к ней, она слишком богато одета, и пропахла аристократией; а знать Сэйрэйтэна будет презирать. Ни с теми, ни с другими – удел одиночки! А совсем недавно Эрика лелеяла надежду, что будет такая же, как все. Что заведет друзей, найдутся люди, которые поймут. Что же может, и найдутся, но не сейчас.       Она хотела, что бы ее настоящее имя было с ней, хотя бы здесь, но нет, Саюри-сама и здесь поработала своими грязными ручонками. Хозяйка проследила за этим! Вот ее крест…       Имя «Эрика» всегда будет за кадром, но шатенка успокаивала себя, что оно будет принадлежать лишь ей. Хотя, согласитесь, слабое утешение! Впредь и навсегда, она - Ария Сабанна! Что ж, ей не привыкать.

***

      Заглянуть в себя! Глубже… еще… глубже… – пустота! Непроглядная тьма и больше ничего. Словно кто-то выключил свет в безоконной комнате. Это ощущение сдавливало и окунало в хаос воспоминаний. Пламя, оно снова жжёт, испепеляет, превращая в пепел. Как больно! Невыносимо...       Вынырнув из воды, девушка не могла нормализовать дыхание. Было тяжело, грудь сдавливало, а в горло не поступал такой необходимый кислород, отчего гейша думала, что задохнется. Еще вода так неудачно попала в нос и щипала глаза. Неприятно! Жуткий страх сковывал все внутренности, а тело бил озноб.       Сейчас она не понимала, что доставляло ей больший дискомфорт - поступивший ужаса или то, что она сидела по грудь в воде?       Окинув взглядом окраину, шатенка стала успокаиваться и вспоминать это место. Одинокое озеро, укрытое горами от любопытных людишек, стало ее тайным местом, убежищем. Словно оазис среди палящей пустыни. Для нее это было место покоя, где можно все обдумать.       Девушка наткнулась на него случайно, когда заблудилась в глухой чаще леса, изучая карту местного города. Эрика до сих пор не понимала, почему ее потянуло в лес. Хотя нет, знала! Нужно было место для тренировок. Но когда ей тренироваться? Времени не было. Саюри-сама будто специально загружала её до поздней ночи. И хотя лекционный материал давался ей легко, за счет навыков, время на практику - занимала работа.       Ария поняла это сразу - столько притворства выражала ее радушная улыбка, что в мыслях проносилось только одно: «Надо остерегаться!» И не зря она это подметила. Хозяйка чайного дома требовала от Арии больше старания на тренировках в изучении танца и его постановок. Эта женщина в буквальном смысле стала просто одержима молодой-гейшей, следила за каждым шагом, хорошо хоть выпускала на учебу, но требовала быть в точное время дома. И, скажите, как при таких условиях Эрика могла что-то усвоить на должном уровне? Азы – это не так сложно, который месяц она их изучает, но вот-вот должна пойти практика в тренировке на бамбуковых мечах и отработкой заклинаний, и что тогда?!       Сабанна долго размышляла над этим, порой, не спала ночами, но и к ней пришло озарение. Она будет тренироваться, просто надо совместить две тренировки в одну. Её грация, пластичность, которую она использует в танце, могут сыграть огромную роль и выявить свой стиль. Тем более когда-то она уже ставила постановки с мечами, почему бы не делать это чаще. А со временем она найдет способ улизнуть, например, как сегодня.       Да. Занятия окончились, а девушка не торопилась идти «домой». Эрика хотела потренироваться, найти себя. Вода - лучший проводник, но даже она не помогла, зато успокоило ослабевшие нервы шатенки.       Солнце стало прятаться за горы, окрашивая небо почти всеми цветами радуги. Красиво! Как бы Ария хотела еще так полежать, но кожа уже давно покрылось мурашками, как никак - на дворе осень.       Шум плещущей воды мало заботил девушку. Сбросив с себя мокрое одеяние, Эрика предстала полностью нагая, отчего бледная кожа слоновой кости под лучами заходящего светила казалась еще бледней. Увидь кто-нибудь ее сейчас, мог бы сравнить с речной нимфой, но ведь она же была одна, верно?       Сменная одежда аккуратным свертком лежала на покрывшейся инеем траве, слово просила хозяйку надеть ее. Скукожившись от холода, Ария не стала медлить, но даже когда девушка оделась, чувство холода осталось.       Вот тут-то взгляд гейши и упал на черное дерево отцветшей сакуры. Черный и будто мертвый ствол криво возвышал вверх свои несуразные ветки, словно не зная, куда их деть и скрыться от своего стыда. Стыда за то, что нет больше той красоты лепестков, которые, словно пух, украшали это дерево. Сакура, до чего же ты докатилась?       Все её естество напомнило Арии себя. Неужели?! Точно! Без своей роскоши оно напоминало дуб. Голова затуманилась, и девушка не заметила, как непроизвольно уже стала напевать ту мелодию. И только сумасшедшей могло прийти в голову начать танцевать неведомый танец, совмещая его со стихами песни. Безрассудно, но в этом была Эрика.

Дурная почва: слишком узловат И этот дуб, и нет великолепия В его ветвях. Какие-то отрепья Торчат на нем и глухо шелестят. Но скрученные намертво суставы Он так развил, что, кажется, ударь — И запоет он колоколом славы, И из ствола закапает янтарь. Вглядись в него: он важен и спокоен Среди своих безжизненных равнин. Кто говорит, что в поле он не воин? Он воин в поле, даже и один.

(Заболоцкий Николай - "Одинокий дуб", 1957)

      Звонкий голос гейши притих, и только сейчас она стала осознавать, что позволила себе открыться забыть об осторожности.       - Великолепные стихи, как и ваше пение. - Необычный и чарующий голос заставил Эрику обернуться.