Свой путь, своя жизнь

      Прохладные струи воды смывают тяготы дня. Леголас облегчённо выдохнул, ощущая приятную влагу, стекающую по коже. Даже дышать стало легче. Прикрыв глаза от наслаждения, эльф нежится под душем, медленно набираясь сил перед тяжёлой ночью. Завтра экзамен. Не самый сложный, но подготовкой пренебрегать не стоит. Как и со всяким другим экзаменом.       Леголас любит учиться. Действительно любит. Ему нравится читать книги, получать новые знания, внимать профессорам и порой спорить с ними, отстаивая свою точку зрения. Физика, математика, химия, экономика, история, литература... Все предметы даются Леголасу без труда. В каждом из них он находит что-то новое для себя, интересное. Учёба – его отдушина в этом мире. Как и университет.       Друзей у эльфа немного. Не то, чтобы он избегал общения с людьми. Леголас очень даже любит поболтать с кем-нибудь на различные темы, будь то доказательства сложных теорем в высшей математике или вон та милая брюнеточка с небольшой книжечкой за пазухой и в симпатичных очках на чуть вздёрнутом носике. Просто не все относятся к Леголасу хорошо. Многие однокурсники подозревают, что причина «лёгких» оценок кроется в том, что блондин приходится сыном довольно известной личности. Трандуил Нандор, владелец большинства культурных заведений. Отец – большая шишка в мире бизнеса. Под его железной пятой находятся известные театры, картинные галереи, музеи, приносящие немалые деньги. А так же есть чуть менее культурный бизнес. Точнее бескультурный: казино, бордели и тому подобное. Тоже большие деньги, только незаконные и опасные. Но доказать причастность Трандуила к деятельности этих самых заведений крайне сложно. Род Нандор древний и был известен ещё столетия назад, когда мир и не слышал о таких вещах, как электричество и водопровод. Почти все члены этого рода были либо знатными богатеями, либо, что уж мелочиться, королями. Так что корни величия Нандоров уводят очень глубоко в историю. И даже сейчас крона родового древа вызывает восхищение: многие, как Трандуил, являются владельцами заведений с громкими именами, а другие же занимают высокие посты в политике. Тут уж понятно, что не обошлось без незаконной деятельности. Но доказывать это брались немногие, ведь ворошить осиное гнездо опасно для здоровья. Ну а тот, кто смел посягнуть на честь Нандор, обычно резко сам оказывался преступником. Или не доживал до старости.       Думается, любой другой обрадовался бы, оказавшись членом знатного рода, или чувствовал гордость за его величие. Но не Леголас. Громкое имя его отца, как и слава, отравляла ему жизнь. В университете почти все поголовно считали, что юноша обязан своими успехами родственникам и их деньгам. Преподаватели же попросту не рисковали и заранее ставили Леголасу хорошие оценки, порой удивляясь, что юноша и впрямь совсем не глуп. Ну а людям вокруг стоило просто услышать фамилию Леголаса, чтобы залебезить перед ним и склониться ниц. Так, на всякий случай. Вся эта ситуация злила юношу ещё со школы.       А всему виной было воспитание. Мать Леголаса, к сожалению, не успела увидеть своё дитя. Женщина была слаба здоровьем с детства и всегда мучилась от той или иной болезни. Роды же оказались для неё слишком тяжёлым испытанием. Вместо женщины за воспитание молодого Нандора взялся дед по материнской линии. Это был старый эльф, умудрённый опытом и многое повидавший на своём веку. Как представитель рода Синдар, чуть менее великого и знатного, нежели Нандор, он был тем, кто рьяно боролся за равенство. Его предки были великими революционерами, да и он сам немало нашумел в своей молодости. Взявшись за воспитание внука, дед привил ему острое чувство справедливости, успев многое рассказать из своего прошлого, чем заслужил уважение маленького мальчугана. Леголас был безмерно благодарен деду за воспитание, подаренную любовь и заботу. Ибо кроме этого у юноши больше ничего не было.       Дед умер, когда Леголасу исполнилось 11 лет. Увы, некогда бессмертные эльфы стали так же смертны, как и люди, хотя срок им был отведён несколько больший. Трандуил забрал сына к себе без особой охоты. К мальчику он относился холодно, совершенно не интересовался его успехами в школе. Вроде бы жизнь была хорошей: большой особняк, множество слуг, лучшая школа, деньги на карманные расходы, со сдачи с которых можно было купить вертолёт. Но это было не то, что хотел Леголас. Эльфа никогда не покидало ощущение, что у него на шее ошейник, к которому прикреплён длинный поводок.       Трандуила мальчик видел нечасто – раз в неделю от силы, столкнувшись на пороге. Никаких приветствий, лишь ледяной взгляд пронзительно голубых глаз и судорожная улыбка на лице у эльфёнка. Вот и всё. Отец никогда не интересовался, где его сын и чем занят. Леголас мог творить всё, что душе угодно. Возвращаться домой поздно ночью, не спать, не делать уроки... Все маленькие мечты ребёнка были ему доступны. Единственные два правила, которые выдвинул отец, не особо обременяли.       «Ты будешь ходить в школу. Не пропускай занятия», - сказал отец во время их первой встречи. Тогда вообще было сказано мало. Подобное поведение отца было неприятным сюрпризом для маленького мальчика, всё ещё наивно верящего, что у него есть семья, кроме деда. Отец представлялся для него кем-то важным, большим, но безумно любящим, с нежными руками и приятным хриплым голосом. Но все эти образы были разрушены, встретившись с острым взглядом, который резал не хуже ножа. И блестел, как сталь – холодно и равнодушно.       Школу Леголас любил. Новые знания, новые знакомства и возможности – всё это притягивало его. Правда, порой становилось одиноко - друзей у эльфа было немного. Новая школа была для «богатеньких», поэтому детей с родителями при деньгах там было немало. Некоторые ребята относились к Леголасу вполне хорошо, некоторые открыто презирали, а большинство же, как и учителя, заискивали, что вызывало дикое отвращение у Леголаса, воспитанного дедом по системе «все равны».       «Не иметь проблем с полицией», - ещё одно правило от отца. Лишние дела с полицией Трандуил иметь не хотел. Да и от дурной славы того, что сын Нандора оказался в участке и был пойман при совершении какой-нибудь мелкой пакости (даже если и крупной), мужчина предпочёл бы отказаться. Леголас и так был для него бременем, пускай не слишком тяжёлым, а проблемный мальчишка заставил бы задуматься: нужен ли сын вообще?       Но Леголас и так не собирался делать что-то противозаконное. Вся деятельность, связанная с нарушением закона, была ему омерзительна. В том числе и деятельность отца. Леголас не понимал, как под театрами, великими картинными галереями и знаменитыми музеями могут скрываться бордели и казино. Как одно, такое культурное и прекрасное, может скрывать другое, отвратительное и грязное? Почему никто ещё не доказал причастность рода Нандор к этой мерзости?       Но, повзрослев, Леголас понял многое. К примеру, что мир не такой цветной и яркий, как кажется из окон его дома. Люди порой готовы на всё, лишь бы урвать кусок у жизни, отбить у кого-то место под солнцем. Что плотские утехи для большинства важнее, нежели культура. И под маской доброты и сочувствия может скрываться откровенная зависть или же злобная насмешка.       Вообще, с возрастом Леголас поменял взгляды на мир. Он больше не пытался сойтись с одноклассниками, зная, что потом будет больно от предательства. Его друзьями были книги и музыка. Не то чтобы он совсем оградил себя от общения с людьми, но просто научился разбираться в них, видя ложь издалека и не подпуская близко. Так же изменилось отношение к отцу. Если ранее он был чем-то великим и непостижимым, то теперь стало ясно, что это очень хитрый и эгоистичный ублюдок.       Вдруг занавеска в ванной резко отъехала в сторону. Леголас вздрогнул и, повернувшись, встретился с холодным взглядом. Трандуил глядел на сына оценивающе, с лёгким интересом, но с повседневным безразличием.       - В спальню, - тихо сказал отец и ушёл. Леголас тяжело выдохнул и, ещё немного постояв в душе, не спеша натянул халат на мокрое голое тело.       В спальне было сумрачно, тяжёлые шторы не пропускали в комнату ни единого луча уличных фонарей. Лишь свет из коридора позволял оглядеть нескромную обстановку. Осторожно, словно по болоту, ступая по мягким ворсистым коврам, Леголас приблизился к поистине огромной двуспальной кровати. Проведя рукой по шёлковому покрывалу, эльф присел на самый краешек, дожидаясь отца. В голове было пусто. Не хотелось ни думать, ни размышлять над тем, что предстоит. Лучше пусть всё пройдёт быстро.       Холодные руки на плечах заставили вздрогнуть. Голубые глаза глядели насмешливо, а желание плескалось на их глубине с некой ленцой. Халат медленно сполз с узких плеч. Трандуил провёл ладонью по безволосой груди сына, царапнул ногтем розовый сосок и удовлетворённо хмыкнул, ощутив болезненную дрожь тела юноши.       Сильный толчок опрокинул Леголаса на кровать. Тот не сопротивлялся, безразлично глядя в скрытый в темноте потолок. Тихо щёлкнула дверь, и без того скудный свет исчез вовсе. Шорох одежды. Кровать прогнулась совсем рядом, но за этим ничего не последовало. Юноша ждал. Он знал, что сейчас отец раздумывает, что делать дальше. Как доставить себе удовольствие в этот раз.       - Спиной ко мне.       Приказ. И Леголас следует ему. Ложится животом на кровать, ощущая кожей ласку покрывал. Холодные пальцы прощупывают позвоночник, оставляя после себя неглубокие царапины ногтей. Дойдя до ягодиц, Трандуил собственнически накрывает их ладонью и сжимает, пробуя упругость. Ему нравится эта мягкость, эта гладкая кожа, такая же светлая, как у него самого. Многим лучше, чем была у жены. Но хуже, чем девять лет назад.       Трандуил помнил его такого застенчивого, но пылкого мальчишку. Непокорный, живущий в собственном идеалистическом мире. Голубые глаза с искорками зелени – наследство матери – смотрят с осуждением и скрытой надеждой. Надеждой на любовь. На тепло.       Мужчина хмыкает. Не спеша тянется к тумбочке за смазкой. Выдавливает холодную массу на пальцы, наслаждается приятным нежным запахом. Да, мальчишка всё верил в эту чушь, привитую ему дедом. Любовь, равенство и братство. Ну не глупость ли?       Леголас хотел ласки, хотел тепла и любви. И получил их. В 14 лет. В ту дождливую ночь, удивительно тёплую для осени.       Болезненный вздох срывается с губ юноши. Трандуил улыбается, растягивая сына, оглаживая стенки прохода, будто устланные изнутри его любимым шёлком. Такой узкий. Такой горячий. И непокорный. Как и мать.       В ту ночь он был особенно непослушен. Кричал, бился и даже умудрился укусить отца за палец. Конечно, позже поплатился за всё. И за всех. За мать, за деда, за весь этот проклятый род. Сколько было проблем с этими Синдарами. Чёртовы романтики, идеалисты. Они хотели мира во всём мире. Ломали устоявшиеся системы, рушили экономику, досаждали своими лозунгами. А всю грязь, всю кровь после их революций приходилось убирать Нандорам. Строить всё заново, чтобы в дальнейшем было где и на что жить. А спустя век вновь бойня за мир.       Нетерпеливо шлёпнув по ягодице сына, эльф ждёт, когда тот встанет на колени. Морщится, расставляя стройные ноги шире. Мальчишка мог бы уже понять за эти девять лет, как доставить отцу удовольствие. Но нет же. Не хочет, не собирается учиться. Ни этому, ни чему-то более нужному. Пошёл в университет, хотя мог уже сидеть на престижной работе. Учится тому, что вовсе не пригодится в будущем. Заводит друзей, таких же недалёких идеалистов, как он сам.       Безнадёжный ребёнок. Ненужный сын.       Резкий толчок и приглушённый стон. Леголас кусает губы, лишь бы не вскрикнуть. Мог бы привыкнуть к грубости и эгоизму отца за девять лет. Но не сделал этого. Привыкнуть - значит смириться. А он не станет. Не станет мириться с этой поганью, с этой грязью. Он продолжит сражаться за себя, за тех, кто был. Не сломится.       Совсем ещё маленький мальчик плачет на кровати. Белая шёлковая простыня в крови. Ему больно, но хуже всего осознание того, что произошло. Обида, стыд, унижение... Его сравняли с грязью. Им воспользовались. Как вещью. В лицо прилетает полотенце. Голос, безразличный и холодный:       - Пошёл прочь.       И он уходит. Всхлипывая, с трудом переставляя ноги, бредёт прочь. Дальше. Как можно дальше от этого чудовища. Леголас закрывается в ванной и долго сидит там, стараясь ни о чём не думать. Мальчику кажется, что если хоть на мгновение он вспомнит о произошедшем несколько минут назад, то что-то внутри него оборвётся, сломается. И он сдастся. Опустит руки и перестанет быть тем, кто он есть. Тем, кем его воспитал дед.       Толчки нарастают, а в паху пульсирует мерзкий ком желаний. Отвратительно. Леголас кусает ладонь, но не собирается кричать даже тогда, когда рука отца с садистским удовольствием сжимает его член, грубо водя по стволу. Он будет молчать и терпеть.       Во второй раз было не так больно. Конечно, всхлипы срывались с ещё детских губ, но криков больше не было. Как и сопротивления. Просто отдаться, чтобы всё закончилось быстрее. Ни о чём не думать. Терпеть и покоряться. Но только здесь, на этой безмерно широкой кровати, устланной шёлковыми простынями. Это тот фронт, где ему не победить. Пока не победить.       Отец кончает всегда молча, замирая лишь на пару секунд. Леголас чувствует, как напрягается тело мужчины, а узкие ладони сжимают его бёдра до синяков, которые ещё пару дней будут позорной меткой на теле. Напоминанием об этой мерзости. Метки, на которые он, Леголас, старается не смотреть.       Тяжёлое тело придавливает юношу к кровати, но лишь на несколько мгновений. Дыхание, которое так отчётливо чувствует своей спиной эльф, замедляется и выравнивается. Трандуил откидывается на другую сторону кровати. Он не смотрит на сына, который наклоняется, чтобы поднять халат. Эльф не видит в темноте даже силуэта, лишь слышит шорох и дыхание. Полоска яркого света режет глаза, но тут же исчезает, оставив после себя разноцветные блики во тьме.       Трандуил не знает, куда пойдёт его сын. Не знает так же, чем тот будет занят. Ему безразлично. Своё он уже получил, а остальное неважно. Разве ему, Нандору, есть дело до такого глупого мальчишки, как его сын?       А Леголас до поздней ночи сидит у себя в комнате, листая учебники и конспекты. Завтра экзамен. Не самый сложный, но подготовиться к нему нужно.       Всё как и девять лет назад.       Ничего не случилось и не изменилось с тех пор, как ему минуло 14 лет.       Ничего.       Но бой продолжается.