"Скандальные" зарисовки

«Stay calm and do it. Twice» Жанр: эстетический майндфак Шерлок/Ирен, романтика, Париж (тоже с феста. какого-то) - Дважды… - Что, прости? - Я уже предупреждала тебя: дважды. В их прошлом этих самых «дважды» было не так уж и много: пара угроз, пара сантиментов, пару раз он вёл партию, пару раз она. Теперь снова он ведет, по крайне мере, должен вести в танце. До тех пор, пока женщина не захочет наоборот. Шаг. И поворот. Ладонь скользит по изгибу талии и, остановившись на миг, разглаживает складку на женском платье. Теперь идеально. Идеально во всем. - Что ты делаешь? – он недовольно хмурит брови. - Навожу порядок с твоей одеждой, - ее губы снова ярко-алые, как кровь. И почти прикасаются к белому воротнику его рубашки. – Чтобы никто ничего не заподозрил… Медленная музыка вдруг делает неожиданный выпад – резко останавливается, замирает на высокой надрывной ноте. И его движение, словно пытаясь повторить этот миг, обрывается, руки толкают женское тело вниз – и ловят над самым полом. Танцующие вокруг пары выдыхают одним слитным французским «Ah…» Только она спокойна. И смотрит прямо в глаза. И на губах вместе с улыбкой застыло это проклятое «дважды». - Может, хочешь прямо здесь?.. – ее голос, грудной и низкий, в одном тембре с ее дыханием. Рука на несколько секунд замирает в воздухе перед его лицом, а затем тонкий палец проводит вдоль линии скулы. «С ума сойти, какие скулы…» Лак в тон кроваво-алой помаде, и в тон хищной натуре, спрятанной в кружевное белье и шелковое платье. Того и глядишь – кровь капнет из-под кожи. Он насмешливо улыбается в ответ: - А если хочу? Что тогда? Она прикрывает глаза и дышит по-особенному – словно кошка урчит: расслабленно, мирно, искушающе. Она разжимает пальцы – уже не держится за его плечо, просто плывет в такт музыке. В плавном полете локоны покачиваются и поблескивают в свете хрустальных люстр. - Если хочешь, можем и попробовать… Он поднимает ее – снова рывком. Глаза в глаза, руки сплелись, и воздух стал отчаянно горячим. Музыка тоже меняется. Меняются пары на танцполе. А они остаются. Они сражаются с танцем, они пытаются вырвать эту победу друг у друга. Где-то у линии горизонта тьма начинает поглощать звезды – очевидно, сгущаются тучи. Шаг – выпад. Поклон – отступ. Па вперед – и сразу же несколько шагов назад, мучительно быстрых, огненно страстных. Поворот головы: быстро – вправо, медленно – на исходную позицию. Поворот корпуса – и стройное женское тело напрягается струной в мужских руках. Щека на мгновение соприкасается со щекой, скользит и, отпрянув, остается лишь ощущением прохлады на коже. - Видишь его? - Нет. А ты? - Я тоже. Новый виток музыки, новый почти пирует – просто совместное движение обрывается раньше, чем партнеры завершат поворот. - Вот он! - Уверен? - Шутишь! – его самодовольная ухмылка не оставляет сомнений в правильности его умозаключений, в безупречности логики. – Я перехвачу его на выходе. Вон там. Очередной поворот. - О, теперь я тоже его вижу. В одежде официанта. - Точно… Что он делает сейчас? - Подходит к посетителям… - К которым? - Пожилой джентльмен и блондинка. - А, внучка винодела. Что происходит сейчас? Она выразительно приподнимает бровь: - Сам посмотреть не хочешь? - Этот человек видел меня пару раз, - досадливо фыркает он, - вполне мог запомнить. - Резонно. - По-прежнему у пятого столика? - Нет, уже направляется к двери. - Вот там и перехвачу паршивца. Когда пройдет мимо барной стойки. - Вроде, пока что остановился. Разговаривает с кем-то. Осматривается. - Хитрый лис, чует слежку. - Но ты-то хитрее. - Я гений. И почему она не удивлена такому заявлению?.. - Идет дальше? - Вероятно, собирается. - Следи за ним. - Слежу. Повернулся к выходу. - Шаг, два, три… - он считает про себя, только губы шевелятся в такт словам. Или в такт музыке. – Уже? - Почти… - Когда? - Когда скажу «беги» - беги! Опять. Опять во второй раз. Во второй раз за последнюю пару недель. Гром музыки смолкает. Остается в гордом одиночестве тоскующая о чем-то скрипка, да и той осталось плакать недолго – пока не стихнет последний фортепьянный аккорд. Спокойной. Главное: остаться спокойной. Вдохнуть и выдохнуть. И снова сделать это: отпустить его. Правда, всегда остается вероятность того, что он вернется в самом неожиданном обличье, в месте, где она точно не станет его ждать, в минуту, когда ей непременно понадобится помощь. Она подошла к столику, присела и отпила глоток шампанского. Вообще-то глупая ситуация: исполнять роль статистки в его очередном деле, помогать ловить какого-то там преступника просто потому, что однажды вечером он появился в ее парижской квартире и сказал: «Привет». И потянул ее в оперу. А затем на Эйфелеву башню. И в ресторан. И на танцпол – под пристальное внимание дам, кавалеров, официантов и хрустальных люстр. И, наконец, ушел – бросил ее одну, хотя вообще-то это исключительно ее прерогатива. Опершись подбородком на переплетенные пальцы, она покосилась вниз. Это роскошно и немножко испорчено: когда Париж со всеми его огнями, страстями и темными переулками лежит твоих ног. Едва ощутимая прохлада тянется невесомым шлейфом откуда-то со стороны Елисейских полей. Это ветер или чье-то легкое дыхание? Недосягаемое, нереальное, эфемерное… Спокойной… важно остаться спокойной… - Скучаешь? Она распахнула глаза и встретилась взглядом с его глазами, с парижскими огнями, сверкающими на дне его зрачков. Потому что очередное дело завершено победой. Потому что дождем уже пахнет в воздухе. Потому что Париж. - Вовсе нет. Здесь… очень романтично. Заинтересованно прищурившись, он уточняет: - Мне казалось, романтика не для тебя. - И не для тебя, - в тон ему отвечает она. - Это уж точно. - Даже если бы завтра случился конец света? Непонятно, чего больше в ее вопросе: шутки или… разочарования. - Даже в этом случае, - без тени сомнения заявляет он. – Никакой романтики. – утверждает он. – Разве что… - и тут его голос становится тише, - просто успокоиться, вздохнуть поглубже – и… Словно перехватив его мысли, она вцепляется в ворот его пальто и выдыхает в мужские губы, в горячий воздух, в запах табака: - Дважды!.. Конец