Трудный выбор. Часть 2. Дочь.

Хунит каждый вечер сидела до позднего вечера на скамейке возле хижины, прислушиваясь к каждому шороху. Она надеялась, что Балинор вот-вот вернется. Проходили дни, складывались в недели, а муж все не возвращался. Сегодня она почти отчаялась, и собралась идти в дом, чтобы лечь спать, как вдруг ей показалось, что хрустнула ветка. - Балинор? – тихо позвала она. В деревне ложились все рано и уже давно спали. Она подошла к забору и увидела, мужа, сидящего верхом на коне. – Наконец-то, - вырвался у нее вздох облегчение, а спустя несколько мгновений Хунит вытирая счастливые слезы, обнимала Балинора. - Я вернулся. Все хорошо, - шептал маг жене. - Ты успел? – спросила она торопливо собирая на стол. Ужин был готов, осталось только подать его. Глядя, с какой жадностью Балинор набросился на домашнюю еду, Хунит не смогла сдержать улыбки. - И да и нет, - ответил он, впиваясь зубами в кусок хлеба. - Я не понимаю. - Я спас Мерлина. Я помог Моргане. Но теперь я ничего не могу сделать. - Что ты хочешь этим сказать? – испугалась Хунит, которая только успокоилась, что сыну ничего не грозит. - Нимуэй, - прошептал маг, глядя в глаза жене. - Она не навредит Мерлину! – твердо произнесла жена, и резко поднялась на ноги. Она начала убирать со стола, стараясь держаться уверенной, но руки дрожали, а движения были чересчур резкими. - Нет, - согласился Балинор. – Не суетись, - он насильно усадил Хунит рядом с собой. – Я знаю, что у Мерлина такая сила, которой нет ни у кого из живущих на земле. Но он любит Моргану. Ради нее он пойдет на все. Понимаешь? Абсолютно на все. - А ты? - Что я? – не понял маг. - Ты пойдешь на все ради меня? - Но ты не ведьма, у тебя нет магической силы, и ты… - начал было говорить Балинор, но жена его перебила. - Я не о том говорю. Я не владею магией, но если я тебе так дорога и ты пойдешь на, что угодно лишь бы меня спасти, значит, я тоже твоя слабость. - Хунит, ты не о том говоришь, - поморщился муж. - О том, именно о том. Ты боишься, что любовь к Моргане делает Мерлина слабым! Разве не так? – спросила жена, он согласно кивнул. – Но ты не можешь заставить его разлюбить ее, правда? - Нет. - Тогда нам остается только помогать ему. - Этим я и занимался. Балинор обнял жену. Он столько всего узнал за это время, и он совершенно не понимал, что ему делать с этим. Маг не хотел тревожить жену. Достаточно того, что Хунит переживает за сына. Еще в младенчестве у Мерлина стали проявляться магические способности. Балинор учил его пользоваться магией так, чтобы об этом никто не догадывался. Элдор принадлежал Камелоту, и магия в деревне была так же под запретом, как и во всем королевстве. Балинору удавалось чудом жить почти незамеченным в деревне. Он не пользовался магией, пока ему не пришлось обучать сына владеть своей силой. Он уходил с маленьким Мерлином далеко-далеко в лес, чтобы никто не был свидетелем колдовства. Сын охотно учился. Многие вещи, которым Балинору приходилось учиться и запоминать, давались Мерлину легко и непринужденно. Обеспокоенный способностями сына маг призвал Великого Дракона. - Балинор, гордись, что у тебя такой сын. Он войдет в историю. О нем будут слагать легенды. - Но как именно Мерлин войдет в историю? - Он и юный Пендрагон создадут Альбион. Когда на трон Камелота сядет Артур, магия вернется в эти земли. - Но принц еще так мал. - Да и твой сын только учится ходить, - засмеялся Килгарра. – Всему свое время, маг. Я не могу тебе сказать ничего более утешительного, чем уже сказал. - Умеешь ты успокоить, - усмехнулся человек. - Как могу, - насупился Великий Дракон. – Только опасайся любви. - Какой? - Старой. - Нимуэй? - Да, ее. Великие Дизиры прокляли Артура. В двадцать лет принц станет магом. Нимуэй будет мстить Утеру и Артуру. Мелкие пакости и я и Великие Дизиры ей спустим с рук. Пусть тешится сознанием своей власти, но когда дело примет слишком серьезный оборот мы вмешаемся, но до этого вам придется справляться самим. - Но какое отношение мой сын имеет к Артуру? Когда еще Альбион будет, - махнул рукой маг, глядя как сын, цепляясь за крылья Килгарры, пытается встать на ножки. - Скорее, чем ты думаешь, - ответил дракон, и стиснул зубы, когда Мерлин крохотными пальчиками чересчур сильно ухватился за его крыло, даже чешуя не спасла от крепкой хватки двухлетнего малыша. – Судьба твоего сына связана с судьбой Пендрагонов. - Не хотел бы я этого. - Это не тебе решать. От Великого Дракона маг узнал, что в семнадцать лет должен отпустить Мерлина в Камелот. - Ты не можешь противиться судьбе своего сына, чародей, - настаивал Килгарра, и Балинору пришлось уступить. - Уже поздно, пора ложиться спать, - сказала Хунит, расстилая постель. Жена давно спала, а маг не мог сомкнуть глаз. Он не рассказал сыну, как добыл кристалл, а Мерлин и не спросил об этом. Балинор с тяжелым вздохом осторожно поднялся с кровати, стараясь не разбудить Хунит. Она совсем измучилась за последние недели, переживая за него и Мерлина. Маг подошел к окну и долго смотрел на полную луну, сияющую на темном небе. Не получив помощи от Килгарры Балинор отправился просить совета к той, которую ему никогда не приходилось видеть, и он бы предпочел, чтобы так и было впредь. Спускаясь по скользким ступенькам в убежище самой древней ведьмы, маг гадал, какой прием ему окажут. - Кто здесь? – спросила Дохрейд. - Мне нужен твой совет, - сказал Балинор и приблизился к ведьме. Увидев обезображенное лицо, он невольно отшатнулся. За свою долгую жизнь маг встречал много разнообразных тварей и мало кто из них отличался приятной внешностью, но столь отталкивающую и внушающую отвращение физиономию ему не приходилось видеть. - Дай свою руку, по голосу я не могу тебя узнать, - потребовала ведьма, и жадно обнюхала ладонь мага. – Балинор! – торжественно провозгласила она и расхохоталась. – Ты должен гордиться Мерлином. Не каждому магу удается произвести на свет сына. Сына, который сильнее всех магов на свете. - Мне нужен твой совет, - повторил Балинор. - Ко мне за другим не ходят, - усмехнулась Дохрейд. – Нимуэй тоже ко мне приходила. - Зачем? – насторожился маг. - Ей был нужен совет после того, как вы расстались. - Не сомневаюсь, что ты дала его. - Разумеется, - обнажила гнилые зубы ведьма, изображая улыбку. – Что ты хочешь узнать? - Как расколдовать Моргану Пендрагон. - Зачем тебе? Ах, да, - захихикала Дохрейд. – Мерлин любит принцессу Камелота. Ты здесь только ради сына. Ой, - перестала хихикать ведьма, почувствовав у горла ледяную сталь. – Ты не сможешь меня убить, маг. - Хочешь попробовать? Это меч рыцаря Медира, если ты помнишь хоть что-нибудь о той легенде. - Ни к чему применять насилие, - миролюбиво отозвалась она. – Я помню легенду. Меч рыцаря Медира способен убить всё и всех. Я расскажу тебе, как спасти Моргану. - Вот так-то лучше, - ответил Балинор, и убрал меч. - Принцессу Камелота заколдовали с помощью ледяного сердца. - Не может быть! Мы пробовали снять заклятье, но ничего не получилось. - Потому что у вас не было кристалла. - Какого кристалла, - запоздало удивился маг, и понял все. – Из пещеры кристаллов? В нем душа и сердце Морганы? - Да. - Где этот кристалл? - У той, которая заколдовала принцессу. - У Нимуэй, - прошептал Балинор. Как же ему не хотелось идти к бывшей возлюбленной, но ничего не поделаешь, иначе не спасти Моргану. А он обещал сыну, что найдет способ расколдовать принцессу Камелота. - Твой сын может сокрушить Верховную Жрицу и ее дочь. - Это сделаю я. - Нет, - усмехнулась Дохрейд. – Тебе не хватит на это сил. Особенно, когда ты узнаешь всю правду, ты не сможешь этого сделать. - О чем ты? – удивился маг. - Ты должен узнать это не от меня. - Мне надоели твои загадки. Я ухожу. Балинор развернулся и почти дошел до ступенек, ведущих вверх, чтобы выйти из пещеры. - Тебе жаль Утера Пендрагона? - С какой стати? – обернулся маг. - Он был должен выбрать между магией и сыном. Он должен сейчас выбрать между магией и дочерью. Балинор пожал плечами. - Мой сын владеет магией и мне не нужно ничего выбирать. - Конечно, - усмехнулась Дохрейд. Услышав, как стихли его шаги, добавила. – Маг, ты совсем забыл о старой легенде, которой пугают всех магов-мужчин. Я бы, и сама не вспомнила, если бы ты не пришел сюда. Как же я о ней забыла? И ты не мог ее не знать. Ее с колыбели рассказывают всем чародеям. Когда время выбора настанет ты снова вспомнишь, что я у тебя спросила и поймешь, что Утер в гораздо более выгодном положении, чем ты. Интересно, а сыну ты эту легенду рассказывал? – она расхохоталась жутким каркающим смехом. Маг отправился в замок, в котором нашли Моргану. Все путешествие заняло более двух дней. За это время Балинор успел придумать, как ему обхитрить Нимуэй. Пока ведьма напрямую не угрожала Мерлину, маг был готов пощадить ее жизнь. Как ни странно, он довольно легко смог проникнуть в замок. Гораздо легче, чем в прошлый раз. Балинор насторожился, но не заметив ничего подозрительного продолжил свой путь внутри замка. Вход в подземелье был открыт. Маг остановился в нерешительности. Неужели с Нимуэй что-то случилось? Как бы там ни было, но хотя их отношения продлились недолго Балинор не испытывал ненависти к ведьме. Ему было жаль ее, что Нимуэй потратила свою жизнь на месть Утеру. Маг подозревал, что до конца избавиться от своей любви к неверному королю Камелота Нимуэй так и не смогла. Как только Балинор это понял, он оставил ведьму не желая помогать ей в кознях против Утера и Камелота. Маг вошел в подземелье и быстро прошел по извилистому коридору налево. Если он ничего не путает, то покои Нимуэй именно в этой части замка. Наверняка она хранит кристалл где-то в своих комнатах. В прошлый раз он долго блуждал по подземелью, прежде чем нашел Мерлина и остальных. - А я все ждала, когда же ты вернешься, - услышал он насмешливый голос и даже не оборачиваясь, догадался, кому он принадлежит. - Я вернулся не к тебе. - Даже не сомневаюсь, - усмехнулась Нимуэй. – Я не договорила. Когда ты вернешься, потому что сообразишь, что так просто Моргану не расколдовать. Она подошла к нему ближе и теперь с интересом его рассматривала. - Как тебя изменило время, - с едва уловимой грустью произнесла ведьма. - Только тебя оно хранит, - ответил он. В прошлую их встречу было не до разговоров, воспоминаний. Сейчас можно было позволить себе разглядывать друг друга. Нимуэй обольстительно улыбнулась, Балинор с трудом подавил усмешку. Его забавляло, что она до сих пор уверена в его чувствах к ней. Забавно. Двадцать пять лет назад он так часто говорил ей о своей любви. Ему казалось, что такую любовь ничто и никогда не сможет разрушить. Маг ошибался. Когда он уходил от Нимуэй много лет назад, он еще любил ее, но понимал, что будущего у них нет. Ведьма ни за что не признается в этом, но она продолжала любить Утера, даже не осознавая этого. Балинор был не готов быть на вторых ролях. Он долго скитался по свету, пытаясь заглушить боль от потерянной любви, и только доброта и любовь Хунит вернули его к жизни. Время способно исцелить любые раны. Если вы хотите исцелиться. Он опасался, как бы Мерлин не повторил его судьбу. И хотя маг был согласен с сыном, что Моргана это не Нимуэй его не оставляло смутное беспокойство. Балинор не подозревал, что ведьма и принцесса Камелота связаны между собой. О том, что Нимуэй тетка Морганы маг, разумеется, не знал. - Если ты знаешь, зачем я пришел, тогда отдай мне кристалл. - Так просто? – она изогнула бровь и поморщилась. – Слишком просто. Даже для тебя. Маг усмехнулся. - Не пытайся задеть меня за живое. Не выйдет. - Ты так изменился? - Да. Гораздо больше, чем ты думаешь. - Еще бы. Ты стал стареть, - то ли с сожалением, то ли со злорадством, заметила Нимуэй. - Я люблю смертную женщину, и мне хочется стареть вместе с ней. - Как трогательно. Балинор пожал плечами и огляделся. - Где кристалл? - Его нет. Я его уничтожила, - ведьма прямо смотрела в его глаза. - Ты не могла этого сделать. - Почему же? - Маг никогда не уничтожит столь ценную вещь, как кристалл. - Ты хочешь помочь своему сыну, - прошипела Нимуэй, отбросив кокетливый тон. – Ты хочешь расколдовать принцессу Камелота. Но я этого не допущу. Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы Утер погиб от руки своей дочери. Я уничтожу Камелот или стану его королевой. Я еще не решила, и не тебе вставать у меня на пути. Я сильнее тебя, - напомнила она. - Не сейчас, - покачал головой маг. – Я не стану помогать Утеру. Но я сделаю все, чтобы защитить своего сына. Он мой единственный ребенок. - Ты уверен? – насмешливо и очень тихо спросила ведьма. - О чем ты? – опешил Балинор. - Да не о чем, - отмахнулась Нимуэй. Она внимательно его разглядывала. Как бы она не пыталась убедить себя, что ничего не чувствовала к Балинору это было ложью. Она ему доверяла, она ему верила, она только не позволяла себе любить его. Ей льстило, что маг буквально боготворил ее. Двадцать пять лет назад он был молод, отчаян и добивался ее долго и настойчиво. После предательства Утера Нимуэй поклялась, что больше никогда не поверит мужчине ни смертному, ни магу. Но Балинору удалось пробить брешь в ее обороне, и она решила попробовать еще раз. За свою долгую жизнь Нимуэй встречалась с разными людьми. Она и не думала, что за тридцать лет переживет столько всего, чего не успела пережить за тысячу. Ведьма не стала допытываться и искать объяснения, почему отцом ее дочери стал именно Балинор. Он не был первым магом, с которым у Нимуэй были отношения. Когда Моргауза появилась на свет, она пыталась расспросить об этом Дохрейд, но та отвечала какими-то бессмысленными фразами, и Нимуэй решила, что так распорядилась судьба. - В память о том, что между нами было, я не хочу причинять тебе вреда, но я уйду только с кристаллом, - сказал маг, не подозревая, что мысленно Нимуэй унеслась в их далекое прошлое. - Как мило, - усмехнулась ведьма, прогнав воспоминания, и заставив себя не позволять чувствам завладеть своим разумом. Она чуть было не отдала кристалл Балинору, но во время опомнилась. – Я тоже не хочу причинять тебе вреда, но – Нимуэй улыбнулась, - отдавать тебе кристалл тоже не входит в мои планы. Поэтому тебе лучше уйти отсюда, пока не поздно. - Я не уйду без кристалла. - Значит, ты отсюда не уйдешь вообще. - Ты мне угрожаешь? - Даже не думала. Прежде чем Балинор успел что-либо сделать, Нимуэй с помощью магии отбросила его к противоположной стене. Маг застонал от боли, когда ударился плечом о стену. - Мама, мама, - в покои вбежала Моргауза и удивленно смотрела на корчащегося на полу мужчину. – Что здесь происходит? - Недоразумение, - отмахнулась ведьма и хотела добить Балинора, но тот, воспользовавшись тем, что Нимуэй отвлеклась, успел вскочить на ноги, и обхватить ее сзади. – Пусти меня. - Где кристалл? - Пусти меня! – кричала Нимуэй, пытаясь вырваться, но маг крепко держал ее. Она не могла применить магию, пока ее руки были несвободны. - Мама! – вскричала Моргауза, она впервые видела, чтобы кому-то удалось застать мать врасплох. Она выставила руку, чтобы произнести заклинание, но Балинор с помощью магии отбросил Моргаузу в сторону. - Стой! – еще громче закричала Нимуэй. – Не трогай ее! – она отчаянно сопротивлялась, но маг не ослаблял хватку. - Мне все равно, что она твоя дочь. Тебе так же безразличен Мерлин! Где кристалл?! Я спрашиваю в последний раз?! - Он там, - усталым голосом ответила ведьма. - В шкатулке на тумбочке. Балинор отпустил ее и бросился искать кристалл. Нимуэй забыв про мага, подбежала к дочери, которая лежала на полу, не шелохнувшись, и, всхлипывая начала ее осматривать, кроме небольшой ссадины на лбу она не заметила никаких существенных повреждений. - Мне жаль, что так вышло, - сказал маг и собрался уходить, но его остановила Нимуэй. - Я отпущу тебя сейчас и не стану препятствовать твоему уходу. Помоги своему сыну. Ты прав, мне глубоко безразличен Мерлин. Но ты кое в чем ошибаешься. Моргауза не только моя дочь, она и твоя дочь тоже. Ты ее отец. Помнишь старую легенду? Тебе, как Утеру придется выбирать. - Я сожалею, - произнес Балинор и ушел. Всю дорогу до Камелота он обдумывал то, что узнал и пытался понять, как он к этому относится. Он видел Моргаузу несколько мгновений. Ему было и легко и трудно выбирать одновременно. Балинор совершенно твердо знал, что сделает все для Мерлина. И был совершенно не уверен, что сделает то же самое для Моргаузы. Она была дочерью Нимуэй, женщины, которая давно-давно разбила его сердце. И хотя в этом Моргауза точно не виновата, наверняка с молоком матери она впитала ненависть к Камелоту, к Утеру, к Артуру, а значит и к Мерлину. Маг совершено четко осознавал, что судьба сына переплелась с судьбами правителей Камелота так, что распутать этот узел уже никому не под силу. Ему остается только по мере сил и возможностей помогать и наставлять Мерлина, и просить высшие силы не оставить его в решающий час.