Безумие на двоих.

Знаете, профессия журналиста - это очень интересная и опасная работа. От риска подкипают нервишки, тогда как результат того стоит. Мне действительно хорошо работается в той компании, которой я числюсь больше года, и никуда я не собирался сбегать до сегодняшнего дня. Перед мной возвышалось белесое здание. Оно было настолько кристаллический белым снаружи, что резало глаз, когда на него падали редкие лучи солнца, что с огромным трудом вели войну с наступающими с запада тучами. Мне надо было туда войти, но у меня тряслись руки. А это как-то не соответствует образу успешного человека в деловом костюме, который готов на всё ради победы. Но что я реально не мог предположить никогда, НИКОГДА, что меня, столь относительно нового и полезного сотрудника, отправят в такое место. Чего мне стоит подойти к этой громадине в несколько этажей? Да много чего, но я не стану перечислять, а то вы сочтете меня трусом. Тем временем в моей голове была такая звенящая пустота, что становилось тошно. Где тут ближайшая мусорка? А, вот же она, такая же белесая. Черт возьми, кто же сказал, что здание нужно окрасить именно белым? Белый - цвет пустой, безэмоциональный, пугающий, лично для меня, так как я всегда боялся одиночества. Эти стены в несколько метров толщиной, кажется, вросли уже в землю под своей тяжестью и хранят свои вонючие и давно просроченные секреты. Мне они безынтересны, так же как и погода на завтра, так же как и самочувствие лживых соседей, так как я тот еще ханжа в повседневном плане. Со мной интересно общаться только тем людям, которые могут меня вовремя заткнуть, а так я могу наболтать много скверностей. Наверно, именно мои колкие и едкие слова, что слетали порой ненамеренно, на автомате, с языка обеспечили мне будущее, которым я владею на данный момент. И, если уж меня пока что так волнует мое положение, почему бы не успокоится,не надеть на лицо одну из улыбчивых масок, что пользуются спросом у людей каждый гребаный день, и не открыть эту тяжелую непрозрачную и все же стеклянную дверь? Посильнее сжав в одной руке портативный диктофон, а другой вцепившись в удавку на шее, чтобы несколько раз излишне ее подергать, чуть не задушив себя же, я наконец отправился твердым шагом ко входу. Мне не нравилась зловещая тень, отползающая от здания, на которую я наступил, но пути назад я не признавал или же в упор не видел. Мое упрямство, пожалуй, единственная по-настоящему полезная черта характера, доставшаяся мне от железного отца, редкое присутствие которого я, мягко говоря, терпеть не мог. И что же ты, Фрэнки, так и будешь обниматься с холодной дверной ручкой или все же с ее помощью откроешь путь? Я лишний раз отдернул выглаженный черный пиджак, что смотрелся, по словам коллег по работе, на мне просто шикарно, и отворил дверь. Я либо идиот, либо... Да, так оно и есть, ибо первое, что из меня вырвалось, так это громкое и восхищенное "ВАААУ" на весь просторный коридор. Точнее, перед мной был пост то ли охранника, то ли еще кого, а дальше, за турникетами, начинался мир все той же кристальной чистоты, которой сияло все здание от пола до потолка. Вот только людей по-прежнему вокруг не наблюдалось. Меня это напрягло еще тогда, когда я неуверенным шагом пересек границу нескольких высоких заборов, с кованными воротами, где я не увидел ни одного работника, что мог бы меня по праву остановить. Но не пугайтесь, я здесь официально, так что мне ничего не грозит. Никто не прикует меня вон к той высокой каталке и не укатит в далекие ебаня для опытов. Такие мысли крутились в моей мозгу, пока я, как обезьяна с гранатой, пытался разобраться с пропуском, который ни в какую не хотел воспринимать автомат. Я даже завел задушевный разговор с турникетом, что ехидно подмигивал мне своим единственным красным глазом, но разговор не сложился, за что я его тут же возненавидел и пожелал заржаветь где-нибудь на окраине вселенной, чтоб мы больше не пересекались. Хэй, парень, либо ты сейчас же съешь этот пропуск и дашь мне пройти, либо я выбью из тебя всю ту дурь, что в тебе накопилась. Не сомневаюсь, что даже если ты тут недавно, ты успел ее впитать в себя. Всякое препятствие воспринимается мной не очень адекватно, поэтому через некоторое время, я, плюнув на все и даже не попытавшись воспользоваться другим турникетом, ловко перемахнул через своего надоедливого знакомого, просто подтянувшись на руках и поджав ноги. Я был похож на атлета, который только что сделал сложное сальто-матальто с переворотом, и теперь очень этим горд. Моя самоуверенность приподнялось на планку выше. Отряхнув свои не запачканные штанишки я распрямился и чуть не получил микро-инсульт. Не знаю, каким магическим образом передо мной материализовался этот незнакомец, это было слишком внезапно. Мне пришлось несколько раз откашляться, чтобы ко мне вернулся голос. - Фрэнк Айеро, - вежливо представился я, протягивая руку для рукопожатия. - Надеюсь вас проинформировали, зачем я здесь. - Конечно, Фрэнк, я знаю, зачем вы здесь, - с расстановкой отвечал мне высокий мужчина в белом больничном халате без единого пятнышка. На меня смотрел человек, сверкающий лишь своей полированной лысиной, в прямом смысле сканирующий взглядом своих ядовитых глаз. - Я - Гран Моррисон, но в этих стенах вы можете называть меня просто Грант. Не уверен, что это была именно улыбка, но нечто среднее между ней и ухмылкой проскользнуло на его вытянутом мертво-бледном лице. Его внешний вид так же, как и манера держаться, производили несколько двойственный эффект. - Хорошо, Грант, - начал я со стандартной и серой фразы, которая заела в мозгу каждого журналиста, как испорченная пластинка. - Могу я включить диктофон? - А разве вы уже это не сделали? - иронично заметил тот, кивая в сторону моей левой потной руки, которая зажала диктофон так, что за волнением я не заметил, как сам же включил его. - Простите, - замялся я. - Это произошло как-то само собой. - Получив разрешающий кивок, я попытался ввести диалог в родную колею. - Так именно вы директор этого заведения? Что вы можете сказать по поводу его дурной славы? Выражение "дурная слава" явно не понравилась Гранту, это было видно по его лицу, но он мгновенно постарался обуздать свои эмоции, чтобы не выдать лишнего. - Ничего особого не могу сказать в свое оправдание, могу лишь предположить, что люди верят в то, во что хотят верить. Даже если преподнести им на подносе горькую правду, народ предпочтет сладкую ложь, - Моррис на секунду задумался, приводя в порядок свои мысли. - И все же, все мы любим сенсации, именно за этим вы сюда и приехали, - я нервно сглотнул. Взгляд собеседника был пугающе холодным и неживым. - Не хотите ли пройтись со мной? Я вопросительно приподнял брови. Да, конечно, я хочу. Не затем я проехал несколько сот километров от своего города до такой глуши, чтобы развернуться и уехать ни с чем. Даже мое волнение несколько отступило, когда Моррисон приглашающе развел руки в стороны. - И уместна ли здесь будет фраза "добро пожаловать"? Ведь пред вами несколько минут назад открылись двери псих-больницы имени Моррисона! Хоть он и начинал свою речь спокойно и рассудительно, последнее предложение вырвалось у него с неким восторженным придыханием. Я вновь попытался вглядеться в его лицо, но ничего нового для себя не обнаружил. Перед мной восстал человек-хамелеон, чья аура невероятно быстро менялась от самой светлой до зловеще темной. Что ожидать от этого дня я даже не предполагал...