Безумие на двоих.

Я немного отстаю Гранта, а он с идеально выпрямленной спиной идет чуть впереди меня, рассказывая обо всем подряд. Так мне приходится задавать минимум вопросов. И меня это радует, потому что я могу рассмотреть больше пространства вокруг себя, не зацикливаясь особо на том, что вещает Моррис своим будничным тоном без единой эмоции. Естественно, он не повел меня страшными коридорами вдоль палат буйный больных, он вообще на очень интересующий меня вопрос: "Так, где же они?", ответил весьма спокойно, что они в другом крыле этого огромного здания. Меня успокоил такой ответ. И все же, я услышал звук, что заставил меня насторожиться и замереть на месте. Кто-то тихо плакал, настолько тихо, что мне сначала почудилось, что этого всего лишь разыгралась моя фантазия. Но с течением времени я действительно испугался, и Моррис тоже напрягся. Он как хищная птица начал оглядываться, сканирую одну за другой двери впереди нас. Наверняка, он с легкостью вычислил за несколько секунд, откуда доносился звук. - Если не хотите, можете за мной не идти, а подождать здесь, - сказал Грант, а от меня отхлынула краска, но я яро замотал головой и постарался выглядеть при этом уверенно. - Можно мне пойти с вами? - А что если это одно из единственных приключений, о которых я смогу рассказать своим внукам. Я хотел, чтобы что-то произошло из ряда вон выходящее, чтобы я ощутил прилив новых эмоций, пусть даже это и будет крепкий страх. - Можно, но не нужно, - вздохнул тот. - Вы можете увидеть то, что не хотели бы видеть никогда. Но, видимо, вас отговаривать слишком долго. Идемте. Только не делайте резких движений, они, кхм, как бы не любят этого. Я согласно кивнул. Грант легко выудил из кармана какой-то супер-пупер пропуск от всех замков и единожды провел по считывающему сканеру одной из дверей, к которой мы подошли. И все же, я струсил и несколько пригнулся за Грантом, чтобы казаться незаметней. Жалкий плачь реально исходил из этой комнаты, обитой мягкой обшивкой. Здесь не было острых углов. Даже одинокая маленькая тумбочка, за которой притаился плачущий человечек, не имела острых краев. Моррисон неожиданно для меня медленно присел. Я таки опешил, не сразу сообразил, что от меня он ждет тех же действий. Я неуклюже присел, подтягивая не тянущиеся штаны, чтоб не порвать их в самом интересном месте. А существо за тумбочкой будто и не обращало никакого внимания на нас, оно даже не поменяло позы (как сидело свернувшись в комочек, прикрыв голову руками, так и осталось). Мне было жутко волнительно, и пульс отбивал чечетку в моей голове. Я даже дышать начал чаще, и это оказалось слишком громко для такой звенящей тишины, в которой не было ничего, кроме редких всхлипов. Человечишка за тумбочкой зашевелился и взглянул своими дикими глазами на нас через растопыренные пальцы. Я дернулся и чуть не упал. С меня хватило одного взгляда, и я уже готов убежать, но Грант предупреждающе шикнул и толкнул дверь, чтобы она полностью закрылась на автоматический замок. Я почувствовал себя в клетке с неизвестным живым организмом и бесстрашным укротителем, коим в моих глазах явился на данный момент Грант. Незнание порождает страх, а именно неизвестность пускает по организму адреналин. И мне было в сто раз страшней, чем на каком-либо ужастике. Сейчас я сам герой развернувшейся истории. А Моррис, пока я несколько завис, попытался завести разговор с человеком, что прятался от всего. - Закари, что-то случилось? - мягко спросил Грант, даже выражение его сурового лица изменилось на более сочувствующее. - Я опять слышал их... Они... Боже, они приходят и не уходят отсюда по целым часам, - запричитал человечишка сорванным голосом, обливаясь слезами. - Я кричу им, чтоб они уходили, но они тянут ко мне свои грязные руки, а я не хочу к ним, ведь... Ведь я даже не виноват, они сами... Ах, они же сгорели...Я так виноват, виноват, виноват. Вот поэтому они и приходят, да? Потому что я должен быть вместе с ними, но я навсегда застрял здесь и... Договорить ему не дали его же рыдания, что буквально душили его. О, Боги, он был так худ, что я подумал, будто переломаю ему все кости, если попытаюсь остановить. А он рвал волосы на себе, царапал лицо и все так же жалобно рыдал. Мне стало так неспокойно рядом с ними в одной комнате, но так же я все же хотел дождаться чего-то. Просто живой интерес, неправда ли? - Почему ты не сказал об этом медсестрам? - спросил Грант, осторожно приблизившись к нему. Его действия были доведены до совершенства, и даже я не замечал, как он заговаривал зубы и одновременно двигался с кошачьей грацией. - Потому что бы они, как всегда, не поверили мне, связали, вкололи... - ему было трудно говорить. Этот маленький человек внушал искреннюю жалость, растопив даже мое сердце. - Это ужасно. - Я обещаю, больше они так делать не будут, - сказал Моррисон, кладя свою узкую и бледную руку на содрогающееся плечо Закари. - Но сегодня ты все же примешь специальные таблетки, что тебе принесут, хорошо? Они помогут тебе заснуть, и сегодня к тебе не придут твои бывшие друзья. А потом мы вместе поговорим о них и решим эту проблему. Ведь затем ты и прибыл сюда, правда? - Грант дождался слабого утвердительного кивка и мягко потрепал Закари по его спутанным темным волосам, так что тот даже на какое-то время прекратил рыдать и посмотрел на него со светлой надеждой в огромных доверчивых карих глазах. Я преспокойно выдохнул, и привались спиной к закрытой двери, восстанавливая сбившиеся дыхание. - А кто это? - тихо поинтересовался Закари, трясущейся рукой указывая на меня. Я попытался выдавить из себя улыбку, но похоже лишь больше напугал его. - Это Фрэнк, - ответил Грант, приобнимая того за плечи. - Он неопасен, он такой же человек как и ты. Ты не должен боятся его. Ха, да я бы не сказал, что мы похожи. Я то не заседаю за тумбочкой в психбольнице. Я заметил, что при разговори с ним Моррисон старался избегать заумных слов и говорил, как с ребенком. Эффект был, да еще какой. Пока они неслышно для меня переговаривались за тумбочкой, Закари все больше успокаивался. Он смог опустить обе руки, больше не прикрывая ими лицо. Его глаза сильно опухли после рыданий, а искусанные губы все еще нервно подрагивали от перенапряжения. Я бы не мог так сразу отнести к какой-либо национальности, потому что, честно, не очень в этом разбирался. Да и в тусклом свете ламп под потолком сложно было точно определить его цвет кожи. Может быть она и имела когда-то сочный загорелый оттенок, но из-за долгого пребывания в замкнутом пространстве без естественно света, его кожа посветлела и стала пугающе прозрачной. Я чересчур четко видел его вены на руках и шее. От этого он казался светло-фиолетовым. Закари еще несколько раз шмыгнул носом и попытался отодвинуть от себя Гранта, но тот уж и сам понял, что больше не нуждаются в его обществе и неспешно поднялся с пола, знаком показывая мне, что и я могу встать. Человек за тумбочкой тоже медленно встал, его еще ломало от пережитого, поэтому он немного завалился на одну сторону, но его подхватил под локоть стоящий рядом Грант. Закари поразил меня еще и тем, что он оказался чуть ли не на две головы выше меня, но так как он постоянно сильно горбился, мы были примерно одного (моего карликового) роста. Моррисон проводил его до кровати и помог удобно улечься. Длинные и худые конечности Закари не слушались его от усталости, и было в его взгляде нечто ну уж совсем безысходное, будто он уже смирился, что за ним так и будут до конца жизни ухаживать. Мне стало даже совестно, что я тут один слишком нормальный, и мне захотел сказать несколько слов на прощанье, но я так и не набрался смелости, видя, что мои слова тут ничего не исправят. Закари уже отвернулся к стенке и не смотрел на нас своим щенячьим взглядом. Мы вышли, и Грант с легким щелчком прикрыл за нами дверь. Я повернулся к нему и спросил: - О каких приходящих друзьях говорил Закари? - Его бывшие друзья, что сгорели в страшном пожаре. - Сухо ответил Грант. - А почему он винит себя? - На долю секунды мне показалось, что в глазах Моррисона сверкнуло осуждение за мое любопытство, но он все же дал мне более развернутые ответ. - Его лучшие друзья когда-то устроили массовое попоище на дому одного из них. Закари был в числе приглашенных на закрытую вечеринку выпускных классов одной из школы, название которой вам ничего не даст. И как это часто бывает, на вечеринке были наркотики. Большинство было под кайфом и в таком состояние не ведало, что творило. Кто-то зачем-то полез к плите и выкрутил вентили... - Грант несколько раз глубоко вздохнул прежде, чем продолжить. - Пол дома взлетело на воздух. - В моем горле встал комок нервов. - А Закари в этот момент был вне его стен, он валялся поодаль на траве. Конечно, он был тоже под кайфом, поэтом далеко не сразу понял, что произошло. Вызывали пожарных же обезумевшие от паники соседи окрестных домов. Я не смел проронить не слова, во рту вмиг пересохло. - Говорят, Закари попытался кинуться в горящий дом, но его удержали трое пожарных. После этого... Фрэнк, ему очень трудно живется, и общество всячески должно помогать справляться людям с такими бедами. А Закари сам пришел к нам, и с тех пор он не намного ушел от того состояния, в котором был сначала. Только теперь к нему приходят мертвые друзья. Я шумно вздохнул и отвел взгляд. Было сложно, когда непонятно каких эмоций от тебя ожидают окружающие. Однако ж мне было жаль Закари, так же я считал высшей степенью глупости его поведение и поведение бывших товарищей, что наглотались черт пойми чего. Но о мертвых говорят либо хорошо, либо ничего. Именно поэтому я прибегнул к тактичному молчанию со своей стороны. Грант предложил осмотреть второй этаж и часть третьего, на что я безучастно согласился и пошел за ним, но мысли мои были далеко, может, где-то между потаенными размышлениями о жизни и смерти, и о собственной значимости в этом мире, либо же наоборот - незначимости.