Мы станем ветром

Наступала ночь и школа чародейства и волшебства Хогвартс медленно погружалась в тишину, сопровождаемую только щебетом ночным птиц. Даже самые неугомонные ученики, уставшие и замученные бесконечными домашними заданиями, заснули, заснули даже взволнованные завтрашним карнавалом, которые думали, что не сомкнут глаз всю ночь от бесконечной кутерьмы мыслей в голове. Уже витали в мире грез и строгие преподаватели. Драко Малфой не спал. Он летел на метле над темным лесом, а сосны щупальцами-ветками тянулись к нему, словно пытались затащить в свое темное укрытие. Ледяной ветер бил в лицо, слезились глаза, но холода мальчик не чувствовал. Он уже давно не чувствовал практически ничего. Там, где запретный лес граничит с еще более страшными дебрями, его ждали трое. Пожиратели смерти словно были порождением этого самого леса. Смертельного и запретного. И отвратительного. Да. Несомненно, отвратительного. Бледный Драко не уточнял деталей вылазки пожирателей. А зачем? Зачем ему знать, кого они убьют? Зачем ему запоминать тот момент, когда искривленные омерзительной улыбке губы мягко, растянуто будут произносить еще одно имя. Имя, которое будет еще одним из тех, что он услышал, и теперь снящихся ему по ночам. Но во сне список никогда не заканчивался. Он продолжался. Продолжался именами пока еще живой мамы, пока еще существующего, но уже не живого отца. А потом шло его имя. Раз за разом эти белые губы называли его имя. И раз за разом он не умирал, а корчился на полу в агонии боли от круциатоса. Малфой кричал до сорванного голоса, а лица друзей и родных, искривлённые в гримасе ужаса, кружились калейдоскопом перед глазами. Драко Малфой смотрел на верхушки деревьев, пока ему излагали план. Всего лишь открыть дверь. Впустить смерть. Всего лишь открыть дверь. Даже не он - сквозняк. Ее просто откроет сквозняк. Как летел обратно, Малфой не помнил, лишь солнце розовой пленкой стало накрывать небо. Да и неважно это было, а важным было то, что пошел снег. Белые пушистые хлопья мягко опускались на верхушки некогда темных сосен. Они опускались, и мир становился добрее. Чище. Белым и совсем не смертельным. Совсем. ****** Следующий за новостью о маскараде день было сложно назвать учебным. Девушки занимались костюмами с самого утра, не замолкая ни на секунду. Мальчики и те воодушевились, подыскивая заклинания пореалистичнее да пострашнее. Уроки не отличались тишиной, и даже профессор Снейп не мог успокоить возбужденную толпу учеников. Но больше всего отличились, как вы догадались, братья Уизли. Фред и Джордж уже давно тайно готовились к этой вечеринке и еще после ужина, сделав свой голос в разы громче, объявили: «Костюмы на Хэллоуин для наших милых дам и юношей. Недорого. На любой вкус! Обращаться к Фреду и Джорджу Уизли». Живая река из учеников, выжить в которой было и так нелегко, стала более бурной и шумной. Наша троица легко, привычно и оттого даже грациозно маневрировала в толпе и, присоединясь к всеобщему сумасшествию, громко обсуждала праздник. Ну, как обсуждала: Рон громким, умоляющим голосом выспрашивал у Гермионы, какой у нее будет костюм. Грейнджер лишь лукаво улыбалась. На самом деле девочка еще не знала, что надеть. Что было удивительно само по себе, ведь самая умная и рассудительная девочка Хогвартса уже несколько часов не могла придумать, какой наряд выбрать. - Ну а ты, Гарри? – Рон, наконец, бросил допрашивать Гермиону и повернулся к Гарри. - Нуууу, - протянул мальчик, - не знаю. Гарри улыбался так по-детски озорно, что хотелось улыбаться ему в ответ, но Гермиона не раз видела эту улыбку и сразу заподозрила неладное. Гарри улыбался точно также, когда звал их гулять ночью, или когда пролезал тайно в сладкое королевство, или когда подстраивал розыгрыш Фреду и Джорджу. Гермиона знала миллион таких когда, поэтому девочка, нахмурившись, спросила главного заводилу их троицы: - Гарри, кем ты будешь? Взгляд зелено-изумрудных глаз сначала остановился на упрямо сжатых губах, потом на прищуренных глазах подруги, потом переместился на что-то позади девочки, и в итоге уперся в пол. Гарри почти выглядел виноватым, но тонкие губы, дрожавшие от желания улыбнуться, выдавали его с головой. Вокруг по-прежнему шумели школьники, но двое друзей не слышали ничего, словно в вакууме они застыли, ожидая грома и молний от своей грозной подруги. -Гарри, - неожиданно мягко начала она, - ты ведь понимаешь, что это может быть неразумно; вдруг кто-нибудь поймет, что это не магия перевоплощения, а ..гм, проклятье. - Это не проклятье! - громко возмутился мальчик. Он упрямо насупился. - Гарри, - Гермиона заговорила еще мягче, - ты ведь понимаешь, ты не можешь еще полностью управлять этим…, чем бы это ни было. Думаю, не стоит так рисковать. - Но… - попробовал возразить мальчик. - Да! – Рон решить поддержать друга. – Гарри крут в этом образе! - Но Джек Фрост добрый герой, нежели нечисть, - нашлась Грейнджер и победно усмехнулась, - его костюм будет не соответствовать маскараду, так что Гарри, придется тебе подыскать что-то другое, - совсем уж весело закончила девочка, радуясь, что смогла уберечь друзей от еще одного неоправданного риска. И пусть в школе абсолютно безопасно, девочка знала, что когда дружишь с избранным, осторожность не помешает. Гарри еле удержался от того, чтобы показать Герми язык, а вот Рон все-таки не утерпел и корчил рожи вперед ушедшей девочке. Гриффиндорка развернулась: - Поторопитесь, мы опаздываем на заклинания! - Да, да! Идем Гарри! **** Вечер наступал мягко, но неумолимо, увеличивая громкость школьной толпы в разы, хотя казалось, куда уж громче? Но в какой-то момент в коридорах наступила тишина. Ученики находились в своих покоях, спешно накладывая последние штрихи на собственный образ. Драко Малфой неспешно шел по коридору, взгляд его скользил по каменным стенам. Слизеринец медленно переставлял ноги, словно больной, но упрямо шагал вперед, волочил себя или его волочили на темных нитях боли или круциатуса. Дверь, огромная, тяжелая дверь приближалась так быстро, она нависала над ним, давила его сознание темными деревянными балками и словно молила не прикасаться к ней. Мальчик замер, протянул руку к двери и словно натолкнулся на невидимую стену. Заложило уши и как-то странно защипало глаза, а воздух под его ладонью становился все тяжелее и тяжелее. Тишина давила на черепную коробку, и Драко казалось, что он слышит шумное тяжелое дыхание за дверью. Он стоял и не мог шевельнуться. Где-то в углу гриффиндорской гостиной большие часы из темного дерева отсчитывали секунды. А на широком подоконнике башни Когтевран сыпался песок больших блестящих песочных часов. Журчала тихо вода, поворачивая тяжелые стрелки, утекала и возвращалась снова, неизбежно совершая смертельный шестидесятисекундный круг. Змея, обвитая вокруг тяжелой, каменно-черной стрелки тихонько шевельнула хвостиком и зашипела. Минутная стрелка передвинулась на один. Она передвинулась на двенадцать. - Да распахнется смерть, - прошептал ученик и пожиратель смерти и толкнул тяжелую дубовую дверь. *** Друзья договорились встретиться в гостиной, но единственная девушка в великой гриффиндорской троице опаздывала. Гарри, таки послушавший совета своей умной подруги, решил не использовать свой «офигенно клевый вид» как сказал Рон, и, попросту не придумав ничего лучше, разодрал одни из своих немногочисленных джинсов и надел белую футболку, щедро поливая себя фальшивой кровью и наколдовывая темные круги под глазами. Рон, на лице которого было написано хищническое желание обменяться с Гарри костюмами, был в присланном костюме. Как мама выведала, что сегодня маскарад, младшему Уизли оставалось только догадываться, но что-то подсказывало ему, что это кто-то из близнецов послал маме весточку. Не зря они так косились на него целый день! Итого: из волос рыжего торчали алые перья, да и весь он был в оранжево-алом костюме; рукава также были обшиты перьями и пах этот костюм также – перьями. Злополучные же перья лезли мальчику в нос и рот, отчего и так смешной огонек (как обозвали его сестры Патил) корчил такую рожу, что остальным оставалось только тихонько хихикать и нарываться на недовольный взгляд. - И кто ты? – Гарри еле-еле сдерживал улыбку, уголки губ дрожали, но мальчик держался до последнего, чтобы не обидеть друга. - Феникс – проворчал Рон. - Похож на курицу – в один голос с ним сказала Гермиона. Но тут же примиряюще улыбнулась, - но выглядишь довольно мило. - Ага! Мило, - пробурчал рыжий и, наконец поднял глаза на подругу. Поднял и застыл. - Очень интересно! – усмехнулся Гарри, - красиво. - Я бы сказал: нечестно, - проворчал Рон, уже идя за своими друзьями по лестнице на пути в большой зал, но не смог сдержать тихого восторженного вздоха, когда Гермиона легким движением руки отбросила со лба завитого белого волоса. – Ты кто вообще?! - Снежная Королева, полагаю? – за их спинами раздался голос Афины-Макгонагал. - Угадали, - кивнула гриффиндорка, - добрый вечер профессор. - Хорошо вам повеселиться, - степенно кивнула богиня и направилась в большой зал, который украшали огромные тыквы, а, специально зачарованное небо гремело устрашающе громом и сверкало молнией. ****** Школьники кричали и разбегались, лишь небольшая группа испуганных подростков сохраняла или пыталась сохранять спокойствие, вооружившись палочками и используя тот небольшой арсенал заклинаний, который они знали против бушующих пожирателей. Большой зал то и дело озарялся голубым, красным, зеленом. Это было бы похоже на праздник, если бы на полу не валялись мертвые тела, залитые кровью, а зал не был наполнен звуком заклинаний и стонами боли. Смешалась разномастная толпа учеников и преподавателей в ярких карнавальных костюмах и черных пожирателей смерти. Толпа гудела и шевелилась, как огромный зверь, и было непонятно, кто одерживает верх в этой внезапно начавшейся схватке. Да, пожирателей было меньше, но эффект неожиданности сделал свое дело, и это дало свои результаты. Несмотря на то, что нападение было совершено небольшой группой, пожиратели не глядя направляли в разномастную толпу смертельное заклинание и тем самым унося с собой жизни по факту еще детей. - Гарри, Гарри! – кричала девочка и бежала против толпы, оглушая пожирателей по пути. Длинная голубая юбка путалась под ногами, мешала бежать, мешала спасать ее друзей. Скорее инстинктивно девушка почувствовала заклинание, летевшее в нее сзади, и резко развернулась, невербально наколдовывая себе щит, но юбка, пресловутая, бывшая еще красивой и невесомой, юбка спутала тонкие девчачьи лодыжки, и девушка грохнулась на пол. Не выпуская из рук палочку, она, тем не менее, не смогла закончить заклинание, и прозрачный, но крепкий щит растаял, как туман. Широко раскрыв глаза, девушка смотрела в ухмыляющиеся губы пожирателя, смотрела как они начинают шевелятся, произнося, наверное, аваду, и как потом эти же губы начинают дрожать и застывают в немом крике, как руки тянутся к груди, которую сейчас проткнула ледяная игла. Пожиратель смерти стоял еще несколько секунд, а потом свалился на бок неуклюже и мертво. Талая вода обагрилась кровью и окрасила край нежно-голубой юбки. Сзади Гермионы стояли ее друзья. Рон испуганный и потрепанный. И Гарри в рваных джинсах и залапанной кровью футболке. Без очков, бледный, смертельно бледный, хотя даже не так, - он был белым и белые же его волосы вихрами торчали на голове. В ярко-голубых глазах искрился лед, а палочка, которую мальчик нервно сжимал, покрылась тонкой, хрустящей корочкой льда, лед нарастал и нарастал, слое за слоем укрывая темное дерево от глаз, пока палочка совсем не обледенела и не исторгнула сноп холодных снежинок. Где-то в отдалении, но так близко, слышались крики, заклинания, звук падающих тел и взрывы. Где-то умирали враги, где-то умирали друзья. Где-то внутри мальчика с молнией на лбу умирал он прежний и орган толкающий кровь покрывался льдом. Где-то внутри умирала девочка, маленькая грязнокровка, большая волшебница и становилась кем-то другим. Где-то рядом стоял и умирал внутри их друг в нелепом наряде. Где-то внутри в них зарождалась ледяная буря. Где-то внутри зажегся голубой огонь. Где-то внутри наступала зима. Чистая и несмертельная.