Sleepwalking

- Ну вот ты и уснула, Джейн… - я улыбнулся, а девушка лишь хрипло простонала, оседая на пол. Я не хотел видеть её глаз, этого последнего презрительного взгляда, и поэтому не стал снимать маску с её лица. Лучше так. Я ведь не хотел убивать её, никогда не хотел, но теперь так получилось. Один из нас должен был умереть в конце игры, и я это понимал, только вот почему-то более охотно допускал вариант, что умру именно я, а не Джейн. Наверно, мне стоило дать ей возможность убить меня, ведь я даже почти желал этого, хотя подобные желания даже мне кажутся странными. Нет, я не хотел умереть, но навязчивая мысль о том, как сладостно было бы сгинуть от её руки и навсегда избавить мир от своего существования, поднимала мне настроение и заставляла улыбаться ещё шире. Хотя, куда уж шире? Сдавленные предсмертные всхлипы и вздохи. По звукам похоже, будто она даже сейчас старается вдохнуть в свои лёгкие как можно больше воздуха, не взирая на то, что одно из них насквозь продырявлено моим ножом. Наверно, она уже отключилась, и сейчас за жизнь борется не она, а всего лишь её организм. Милая, несчастная, умирающая Джейн. На заднем плане я слышу истеричное хихиканье, и неосознанно начинаю смеяться ему в унисон, всё же не в силах оторвать взгляда от девушки в чёрном платье, вокруг которой уже начала образовываться багровая лужица свежей крови. Волосы на её парике растрепались и спутались, на лицо, прикрытое маской, залегли тяжелые тени. Частые-частые вдохи, предсмертные конвульсии и, наконец, резкое затишье… Прощай, милая Джейн. Наверно, сейчас я чувствую сожаление. Да, мне определенно жаль, что она мертва, потому что теперь мне не с кем будет гоняться, и возможность того, что я умру, как-то резко слетела к минимуму. С каких пор я стал так глубоко и пессимистично мыслить? - Вечная… Джейн Вечная… - я приседаю и ласково глажу её по волосам, не обращая внимания на то, что её кровь уже испачкала мои ботинки. Осторожно завожу прядку волос, спавшую на лицо, ей за ухо, после чего аккуратно цепляю пальцами краешек маски и откидываю её. Лицо, которое я подкорректировал, чем-то напоминало мне моё собственное. Старые, давно затянувшиеся ожоги сейчас представляли собой один большой шрам, затянувший практически всё лицо девушки, а кожа была бледно-персикового цвета. – Так же прекрасна, как раньше, - смотрю в остекленевшие глаза несколько секунд, после чего провожу по ним ладонью, закрывая веки. – Ты будешь жить вечно, - наклоняюсь и целую её в лоб, после чего встаю, широко улыбаясь. Да, сколько бы я не уверял самого себя, что мне жаль, всё равно в чувство сожаления постепенно начнёт вплетаться чувство колоссального удовольствия, которое со временем затмит даже самые неприятные мысли. Два этих ощущения я почему-то всегда сравнивал с влюбленными людьми: подобно тому, как два разных характера сплетают свои тела в любовных играх, эти два противоположных чувства воссоединяются, создавая целый букет невероятных эмоций. Это настолько приятно, что мне иногда кажется, что я вижу это прямо перед своими глазами. Оглушительная тишина накрывает меня, а я не смею издать ни единого звука, даже привычного смеха. Сейчас должно быть идеально тихо. Я поднимаю глаза на человека, лежащего в паре метров от Джейн, и замираю. Странно, я и не заметил, когда успело стихнуть это дурацкое хихиканье. Но факт есть факт: человек лежал абсолютно неподвижно, не издавая никаких звуков, кроме едва различимого сопения, а под ним, точнее, под его ногами, была лужица крови, по размером намного меньшая, чем у Джейн. Должно быть, отключился от потери крови или перевозбуждения. Такое часто бывает. Обхожу лежащую на полу девушку и делаю пару шагов к неподвижному телу парня. Неужели это правда он? Неужели Джейн не блефовала? Лью погиб. Погиб даже более страшной смертью, чем наши родители. Потому что их я убил сразу, а его искалечил и оглушил, из-за своей слабости и трусости. Он был без сознания, поэтому должен был сгореть практически заживо в моём импровизированном пожаре, и если он очнулся за пару мгновений до смерти, то наверняка очень страдал. Потому что я струсил. Но если это действительно он? Медленно, неуверенно подхожу и опускаюсь перед парнем на корточки, для страховки сжимая в правой руке нож. Первый раз в жизни это идиотское чувство, когда даже колени начинают дрожать от волнения и… страха разочарования? Неужели я правда боюсь, что это не мой брат, а кто-то другой? Идиот. Идиот. Приду-у-урок, Джефф, приду-у-урок. Не он – убьёшь и порадуешься, смывшись на следующий день из этого города к чертям собачьим. Наверно, с возрастом я стал немного разумнее, хотя по-прежнему убиваю и не вижу в этом ничего зазорного. Ничего не изменилось, просто теперь я… осознаю себя, наверно. Осознаю своё существование. Становлюсь всё депрессивнее и депрессивнее. Думаю, я бы уже умер из-за этого, если бы убийства и тёплая кровь, капающая с моих локтей, вдруг резко перестали приносить мне наслаждение. Как наркоман. Без дозы плохо, а с ней чувствую себя на пушистых облачках, счастливым и беззаботным. Хахах, как это по-идиотски звучит, боже. Стираю навязчивую улыбку с лица и медленно на корточках подползаю ближе к лицу неподвижного парня. Шрамы… Такие ровные, такие прекрасные, такие… мои. - А точно ли их оставил я? – произношу шепотом, неуверенно поднимая ладонь и невесомо проводя пальцами по ним. – Лью… Мой Лью… Никаких сомнений. Как я мог сомневаться? Эти длинные ресницы, эти каштановые волосы, эти шрамы, которые я собственноручно вырезал. И шарф, тот самый полосатый шарф, который мать подарила Лью на рождество. - Это действительно ты, - чувствую, как тело начинает колотить, будто в припадке, и через пару секунд уже падаю на пол, отчаянно стуча по нему кулаками и в то же время истерично смеясь, не в силах остановиться. – Это ты-ы-ы, Лью, это ты-ы-ы!.. Руки попадают в кровь, удары кулаками по лужице разбрызгивают её, и несколько капель попадает прямо мне в глаза, но я не останавливаюсь, лишь смеясь ещё громче и истеричнее. Воздуха не хватает, мои лёгкие не успевают сделать полноценный вдох, и голова постепенно начинает слегка кружиться, всё вокруг плывёт, и вдруг я останавливаюсь, замирая, вновь восстанавливая пристреленную смехом тишину. - Лью… - внезапно, будто очнувшись, кидаюсь и беру его за руку обеими своими окровавленными руками, а нож куда-то выпадает из расслабленной дрожащей ладони, но меня это совершенно не заботит. – Лью, почему я убил тебя? Я ведь не хотел, нет, совсем не хотел.. Раскрываю его ладонь и подношу к своему лицу, прижимаясь к ней щекой. - За что? Почему я убил тебя? Почему? Ты не помнишь? – задумчиво смотрю на его неподвижное тело, и через несколько секунд молчания подпрыгиваю и усаживаюсь ему на рёбра, кладя испачканные в крови руки на его бледное лицо и начиная ласково гладить шрамы, - Я убил тебя потому, что стру-у-усил, - хихикаю, тряся брата за плечи. – Просыпа-а-айся, Лунатик Лью, встава-а-ай! *** То, что оказалось под бинтами на голове Джеффа, было просто ужасно, но Лью старался не выдавать брату своих чувств и вести себя так, будто ничего не произошло. Ничего страшного, это ведь всего лишь лицо. Главное, что с ним всё хорошо, его выписали и теперь они снова смогут жить, как раньше. Только, наверно, теперь им придётся переехать, потому что вся школа (да что там, весь район!) в курсе о событиях, произошедших с его братом и теми тремя мальчишками, похороны которых должны состояться через пару дней. Сейчас Лью сидел в своей комнате, от нечего делать перебирая свои тетрадки и складывая их по ящикам, и периодически залипал в одну точку, вновь задумавшись о сложившейся ситуации. Он понимал, что после всего, что произошло с Джеффри, ему нужно внимание и забота, чтобы придти в норму, но он просто не представлял, как теперь снова сможет подойти к брату, обнять его, поцеловать… И в тоже время парню становилось противно от мысли о том, что мальчик будет чувствовать себя одиноко из-за него. Наверно, Лью просто ещё не привык, но потом всё точно наладится. Сегодня к ним на ужин должна была придти Джейн, соседская девочка, которая прибежала на помощь его брату с огнетушителем, а вместе с ней придёт и её семья. Если честно, Вудс считал, что в ближайшее время Джеффу стоило бы побыть в кругу семьи, а не устраивать всякие там ужины, но против воли Маргарет он идти не решался. На первом этаже послышались шаги и какие-то голоса, но парень не придал этому значения. Сейчас их отец и мать суетились на кухне, подготавливая всё к приёму гостей, а Джефф… Кстати, а где он? Лью опустился на свою кровать, устало прикрыв глаза и пытаясь настроить себя на то, чтобы выйти к Джеффу и побыть с ним, пока родители заняты. Конечно, он понимал, что его чувства не пропали из-за этого несчастного случая, но всё равно он нуждался сейчас в том, чтобы уговорить себя быть непринуждённым. Это было так.. непривычно. Но нельзя дать понять мальчику, что Лью чувствует себя неловко, иначе тот может решить, что брат разлюбил его. А это было бы самым ужасным в данной ситуации. - Лью… - со стороны открывшейся двери послышался тихий голос, прерываемый судорожными всхлипами, а за ним глухой стук, будто что-то упало на пол. - Джефф? – парень испуганно поднял голубые глаза, которые в свете ламп казались зелеными, на фигуру в дверном проёме, сидевшую на полу и болезненно дрожащую, сжимаясь в маленький комочек и пряча лицо за волосами, - Господи, Джефф, что случилось? Парень моментально встал с кровати и подбежал к содрогающемуся в рыданиях брату, усаживаясь рядом с ним и крепко притягивая его к себе. Мальчик тут же обнял того в ответ, ткнувшись лицом в его плечо. - Что такое? – повторяет вопрос Лью, начиная тихонечко гладить брата по чёрным жестким волосам, но тут же останавливает руку, почувствовав что-то неладное. Сейчас, когда он находится к нему так близко, звуки, издаваемые Джеффом, больше не были похожи на рыдания, а скорее напоминали…смех? Лью так и замер в этой позе, не в силах пошевелиться или сказать что-нибудь. Ему почему-то стало очень жутко, ведь если эти звуки и были смехом, то они не были похожи на выражение радости или веселья. Его сердце забилось в хаотичном темпе, и ему тут же пришло в голову, что брат сейчас может почувствовать это и разозлиться. Парень почему-то даже не задавался вопросом, почему вдруг у него появилось такое отчетливое ощущение близкой опасности, но он будто по умолчанию знал, что надвигается что-то плохое. - А я убил их, представляешь? – хихикает Джеффри, ласково поглаживая брата по спине и оставляя у того на рубашке следы крови, которой были испачканы все его руки, - Прости меня, прости меня, прости … - бормочет мальчик, начиная целовать окровавленными губами шею опешившего от такого заявления Лью. Найдя в себе силы, парень отстраняется и смотрит прямо в лицо брату. - Джефф… Что с твоим… что с твоим лицом? – через силу произносит он, испуганно уставившись на рот, разрезанный в подобии улыбки, и глаза, такие округлые, будто бы вовсе без век. - Прости меня, Лью, - мальчишка наклоняется к самому лицу брата и едва касается его губ, а через мгновение его затылок пронзает тупая боль, и всё вокруг погружается в темноту, разрываемую лишь смехом Джеффа, смешанным с рыданиями. От боли Лью будет просыпаться ещё несколько раз, но каждый раз он снова окажется грубо вырубленным, даже не успев понять, что происходит. *** - Прекрати.. трясти меня, - болезненно морщится парень, с отвращением проглатывая вязкую кровь, скопившуюся во рту, из-за невозможности её куда-либо сплюнуть. Ему даже в голову не приходит попытаться самому вырваться, потому что единственное его желание сейчас – это уснуть, чтобы избавиться от боли, избавиться от усталости и вообще от всего этого мира. Он только сейчас понял, насколько же ему всё-таки надоело выживать здесь, и даже тот факт, что он нашел Джеффа, не приносил сейчас ожидаемой радости. Ему было слишком больно из-за раны в бедре и слишком грустно от осознания того, что брат может просто убить его сейчас, а значит, все эти годы выживания были напрасны. - Я нашел тебя, - тихонько проговаривает Джефф, прекращая трясти брата и теперь просто держа его за кофту, чтобы тот не рухнул спиной на пол, - Я нашел тебя… - одной рукой обхватывает Лью за плечи, удобнее его придерживая, а другой нежно начинает гладить его по лицу, размазывая по щекам кровь. - Знаешь… - обводит контуры губ, холодно наблюдая за своими движениями, - Впервые в жизни, представляешь, впервые, я понятия не имею, что должен сделать. Лью лишь лежит, обессилено откинувшись на придерживающую его руку, не сопротивляясь и не пытаясь отстраниться, только устало опустив глаза и равномерно вдыхая и выдыхая, стараясь унять быстрый ритм сердца. Чего в нём было сейчас больше, страха или трепета, он не смог бы ответить, даже если бы очень захотел. - Тогда.. – произносит парень, едва шевеля губами, которые продолжает гладить Джефф. – Ты мог бы сделать то, что делаешь всегда. Твой нож лежит недалеко, а я ранен и не собираюсь убегать, так что сделать это было бы самым простым вариантом. - После стольких лет борьбы ты позволишь себе просто умереть? – брови Джеффа слегка дёргаются, будто он попытался моргнуть, и тут же он аккуратно укладывает брата на пол, продолжая на нём сидеть, и молча закрывает свои глаза ладонями. - Что ты делаешь? - Глаза устают, а единственный способ снять с них напряжение – погрузить их на пару минут в темноту, - на удивление спокойным тоном поясняет убийца, безо всяких несуразных смешков и дурацкого хихиканья, - Нож недалеко, как ты успел заметить, и если ты хочешь, то можешь воспользоваться моей заминкой. - Это было бы нечестно. - А что честно? Нет гарантий, что я не убью тебя, раненого и обездвиженного, когда моим глазам станет немного полегче, - ехидно улыбается парень. - Ты думаешь, меня пугает то, что ты можешь меня убить? – произносит Лью с настолько очевидной насмешкой, что Джеффа всего на мгновение передёргивает, но он продолжает сидеть с закрытыми ладонями глазами. – У тебя не было мыслей, что мне уже давно пора бы умереть? Скажи вот, если сейчас ты оставишь меня живым, что меня ждёт? Я не смогу далеко уйти из-за ранения, а в моём доме лежат две убитые женщины: пожилая хозяйка квартиры и молодая изуродованная девушка. А ещё повсюду кровь, а полиция обещала присматривать за мной. Я буду гнить в тюрьме до конца своих дней, и знаешь, что там делают с такими, как я? Я понятия не имею, на кой чёрт я вообще жил все эти годы, а ты хочешь напугать меня смертью? Лью рассмеялся, но тут же был грубо заткнут ладонью недовольно скривившегося брата, который нагнулся над ним так низко, что его волосы упали Вудсу на лицо. - Ты слишком много болтаешь, - притворно устало выдыхает тот, убирая руку и касаясь губ Лью своими, неторопливо и осторожно, будто пробуя на вкус, желая ощутить разницу между поцелуями прежнего пятнадцатилетнего мальчишки и нынешнего двадцатилетнего юноши. - Пожалуйста, убей меня, я прошу, - тихонько произносит старший, неумело отвечая на поцелуй и приобнимая брата за талию, - Если я останусь, меня ждёт ужасная жизнь. Джефф сползает с неподвижного тела из-за неудобства сидячего положения, и тут же аккуратно нависает над ним, встав на четвереньки и расставив по бокам от Лью ноги и руки. Снова припав к его губам, младший шепотом произносит: - Не ждёт. Я заберу тебя. *** На крыльце маленького кирпичного домика, стоящего в самом конце небольшого посёлка, сидел молодой паренёк, поглаживая лежащего на его коленях толстого рыжего кота. Его лицо было замотано длинным полосатым шарфом, а сам он смотрел сквозь прозрачный забор на небольшую кучку детей, проживающих в соседних домах, и двух старых бабулек, сидящих на лавочке у соседнего дома. Рядом с ним стоял большой пакет с едой, которой его снабжала одна из тех самых бабулек за то, что он помогал ей копаться в огороде и достраивать сарай, и приносил разные фрукты, сами по себе растущие на его участке. Уже вечерело, но погода стояла тёплая, и поэтому сегодня ему захотелось побыть на улице подольше. Здесь никто и никогда не спрашивал, откуда Лью вообще взялся, считая, что наверняка сбежал из своей семьи, чтобы почувствовать себя самостоятельным. Немногочисленным местным жителям было, в общем-то, всё равно на то, кто он, а некоторые были даже рады, что на полуразрушенный участок нашелся жилец, который приведет его в порядок, пусть это был и незаконный жилец. Здесь давно перестали обращать внимание на подобные вещи. Так прошло уже полгода, и жизнь его постепенно улеглась, превратившись в спокойную и размеренную. Крыша над головой есть, трудом он зарабатывает себе еду, а больше ему, в общем-то ничего не нужно было. Он старался вовсе не задумываться о том, чего у него не может быть, и радовался тому, что вообще остался жив. Пожалуй, единственным, что вызывало интерес у местных, был его шарф, который он никогда не снимает. Ходило много слухов об этом, особенно среди местных детишек, которым парень иногда рассказывал страшные истории, связанные с этим шарфом, каждый раз искажая правду новыми надуманными деталями. А пожилые предпочитали просто не лезть в жизнь этого странного юноши, оставляя ему право сохранить скелет в своем шкафу. Но никто не знает, что у этого старого домика есть второй жилец, который никогда не показывается на улице. Но каждый вечер, когда Лью возвращается домой после очередного дня, проведенного в огороде или недостроенном сарае, этот самый таинственный жилец встречает его у порога. Но никто никогда не узнает.