Sleepwalking

***

      Лью ехал на заднем сидении родительской машины, лихорадочно дрожа и рисуя в своей голове самые ужасные картины, от которых невольно хотелось зажмуриться, будто он видел их наяву. Сегодня за ним приехали родители и забрали его из участка, сказав, что офицеры отпускают его, так как с теми мальчишками, из-за которых он сюда попал, случилось несчастье. Маргарет мялась и опускала глаза, и в конце концов Лью спросил, что случилось. Она рассказала, что случилось с Джеффом, и что он сейчас в больнице.       Как несложно догадаться, Лью тут же потребовал ехать к нему, и сейчас он сидел и дрожал, боясь, что увидит что-то ужасное, когда они приедут в больницу. То и дело в нём просыпалось желание расплакаться, но он стойко держался, мысленно говоря себе, что он уже слишком взрослый, а слезами он вряд ли смог бы помочь своему брату выздороветь. Он надеялся, что мать преувеличила, когда рассказывала о произошедшем, но очень волновался, что всё может оказаться ещё хуже, чем он себе представляет. Он боялся. Очень.       В своих размышлениях он не заметил, как они доехали, как он вышел из машины и вместе с родителями прошел в отделение, как ждал, когда врач разрешит им войти. Лью будто впал в прострацию, ничего вокруг не видя, только лишь судорожно повторял в голове фразу: «С ним всё в порядке, с ним всё в порядке…» - Можете войти, он проснулся. Только не волнуйте его! Действие лекарств ещё не прошло, так что он очень слаб и практически не двигается, - вышедший из палаты доктор быстро проговорил это отцу Лью, после чего все трое вошли.       Это была небольшая трёхместная палата, но соседние койки пустовали, так что нетрудно было догадаться, что тот несчастный, что лежит в углу комнаты весь в капельницах – это Джефф. Лью невольно прикрыл рот рукой, почувствовав, что сейчас разрыдается. Вся его выдержка мгновенно куда-то испарилась.       Джеффри лежал на белых подушках, укрытый одеялом и медленно, со свистом, втягивающий в себя воздух так, что казалось, будто ему это давалось с большим трудом. Его лицо и вся его голова были полностью забинтованы, только участок от подбородка до губ был открыт, и вырезана небольшая дырочка для носа, в которую были вставлены маленькие трубки. Небольшой открытый участок кожи в нижней половине лица был полностью белым, даже, казалось, бледнее, чем все эти белые больничные подушки. На этом фоне ярко выделялись кроваво-красные губы, очень сильно обгоревшие и не забинтованные лишь потому, что медсестрам постоянно приходилось мазать их какой-то мазью, чтобы они поджили. Руки мальчика так же были забинтованы до самого локтя, а в одной из них торчала иголка от капельницы, подсоединенная к небольшой трубочке.       И тут Маргарет громко зарыдала, и Джефф мгновенно среагировал на резкий звук, вздрогнув и дёрнувшись. Его губы слегка приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но тут же передумал. Питер, помня слова врача, решил увести свою жену, чтобы не напугать мальчика. А Лью, хоть слёзы уже и катились по его лицу, нашел в себе силы кивнуть отцу, как бы говоря, что останется в палате.       На губах у Лью уже было солёно, а глаза были закрыты прозрачной пеленой, но он постарался успокоить себя, мысленно повторяя, что так он может испугать мальчика, который сейчас даже не видит, что происходит вокруг него, и шугается каждого непонятного шороха. - Джефф, здравствуй, - тихонько произнёс парень, присаживаясь на стул возле больничной койки, - Это я, Лью.       Мальчик ничего не ответил, лишь слегка кивнул: должно быть, ему было больно раскрывать губы и говорить. Но ничего, скоро это пройдёт.. - Знаешь, доктор сказал, что через неделю-полторы твои повязки снимут и ты сможешь вернуться домой, - Лью постарался улыбнуться, хоть и понимал, что брат его не видит; скорее, улыбка эта нужна была ему, чтобы подбодрить себя самого, потому что голос его не переставал дрожать, а из груди так и рвались рыдания.       Лью аккуратно погладил Джеффа по руке, стараясь не доставить тому боли, и тут же почувствовал какое-то движение. Подняв глаза на забинтованную голову брата, парень увидел на его разодранных губах тёплую улыбку, из-за которой нижняя из них вновь лопнула в двух местах и начала слегка кровоточить. Но Джефф не обращал внимания, лишь беззвучно проговорил одними губами: «Я тебя люблю», точно так же, как совсем недавно сделал Лью, смотря на него сквозь окно полицейской машины. ***       Девушка в элегантном чёрном платье проворно кралась по переулкам, мастерски избегая чужих взглядов. Солнце было наполовину скрыто за горизонтом, в тени домов её было практически незаметно, да и прохожих в этой части города всегда было немного, поэтому она совершенно не боялась быть замеченной.       Она уже знала, что Джефф нашел Лью, и поэтому ей не терпелось скорее добраться до его дома, чтобы встретиться с этим гадом, который сломал ей жизнь. Ей было настолько сладко от предвкушения предстоящей расправы, что она улыбалась, хоть за маской этого и не было видно, и даже ощущала что-то наподобие хорошего настроения. Это определённо будет лучший день в её жизни.       Проскользнув оставшиеся переулки, Джейн добралась до подъезда Лью тогда, когда на город уже опустились сумерки, хоть всё ещё прекрасно было видно. В его окнах не горел свет, и девушка заулыбалась шире, подметив эту деталь: ещё один знак того, что он уже здесь. Возможно, Лью уже мертв, а значит не будет стоять у неё на пути к Джеффу. Значит, не зря она приложила столько усилий.       Отыскать людей с подходящими именами было просто: достаточно было лишь заглянуть в телефонный справочник; но вот убить их всех за одну ночь представлялось более сложным, хотя бы потому, что нужно было сложить все трупы в одном месте. Иначе некоторых из них могли не найти сразу, и тогда ничего не вышло бы. Но у неё всё получилось. И Лью просто идиот, раз не понимал с самого начала, что лучше примкнуть к Джейн: так он, возможно, остался бы жив. Неисправимый болван.       Скользнув в подъездные двери, девушка стала неслышно подниматься вверх по ступеням, легко и изящно, будто балерина. На первых этажах свет не горел, а на этаже Вудса она заметила под ногами кучу осколков разбитых ламп, в том числе и той, которая освещала этот этаж. Скоро здесь станет идеально темно.       Джейн аккуратно вытащила из-за пояса нож и взяла его в правую руку, сжимая и разжимая, пробуя, как он лежит в ладони, и получая от этого моральное удовольствие. Мысль о том, что она воспользуется им через считанные минуты, заводила её, буквально приводила в эйфорию, накрывала с головой. Дверь приоткрыта.       Неслышно толкнув её тоненькой ручкой, облачённой в длинную чёрную перчатку, Джейн выставила перед собой нож и вошла внутрь. Было уже достаточно темно, по углам разлеглись тени, но всё равно она бы заметила, если бы здесь спрятался человек. В прихожей было пусто. Аккуратно обходя препятствия в виде разложенной у порога обуви, девушка огляделась вокруг, прикидывая, в какую именно комнату она должна зайти. В сгущающихся сумерках трудно было что-либо разглядеть, но подойдя поближе, она заметила на одной из дверей надпись «Sleepwalker», вырезанную ножом, и решила, что именно сюда должна войти.       Дверь распахнулась от лёгкого толчка руки. Внутри было сумрачно, как и во всем доме, но ничего странного на первый взгляд не наблюдалось. Обычная небольшая комнатка, кровать, комод, стол… Всё стандартно. Мебели было мало, поэтому комната просматривалась довольно неплохо, и даже теней здесь было меньше. Джейн остановилась и прислушалась, готовая в любой момент атаковать, если к ней кто-нибудь подойдёт сзади и набросится. Но нет, сзади всё было так же тихо, как и в самой комнате.       Девушка, немного подумав, тихонько шагнула внутрь, угрожающе выставив нож прямо перед собой, но половица под её ножкой заскрипела, и в этот самый момент чёрная тень выпрыгнула из-за комода и повалила её на пол, сев сверху и придавив её своим телом.       Всё это произошло настолько быстро, что Джейн, казалось, пребывала в некотором оцепенении. К её горлу было приставлено длинное металлическое лезвие, холодное и острое, которое она почувствовала, как только попыталась вывернуться. На её лицо, прикрытое маской, упал конец длинного полосатого шарфа. - Здравствуй, Лью, а мне казалось, ты уже умер, - голос девушки был спокойным и холодным, будто она не лежала на полу, обездвиженная, и с ножом у горла. Лью неслышно выдохнул, всё же испытав некое облегчение, что это была всего лишь Джейн, но всё равно понимая, что для него это может оказаться ещё хуже. - Если бы на моем месте сейчас был Джефф, ты бы уже давно была мертва, так что не прыскай на меня ядом, - парень презрительно скривился. - Мертва? Неужели ты так жаждешь встречи с Джеффом, что адреналин в твоей крови перекрывает все физические ощущения? – Джейн хохотнула в непонимающее лицо Лью, и тут же с неприятным хлюпаньем выдернула свой нож из бедра парня, который был воткнут в него чуть ли до половины. Лью, в свою очередь, будто очнувшись, зажмурился и заскулил, схватившись за глубокую рану.       Девушка рассмеялась и с силой оттолкнула парня на пол, вставая и оттряхивая от пыли своё черное платье. Презрительно глянув на скорчившееся тело, тщетно старающееся зажать рану рукой и остановить кровь, Джейн наклонилась и подняла с пола нож, выпавший из его руки, оглядывая его со всех сторон с видом истинного ценителя. - Что ж, раз ты жив, значит, твой брат ещё не вернулся за тобой, - закончив осмотр оружия Лью, девушка кинула его куда-то в кресло, решив, что её родной нож ей будет предпочтительнее. Обойдя парня по кругу, она провела по всей длине его руки своим ножом, оставляя на его кофте кровавую дорожку. Её всё это забавляло, и сейчас у неё в голове крутился всего один вопрос: убить парня самой, или дождаться, пока это сделает Джефф? Второе всегда казалось ей намного слаще, потому что тогда Лью за мгновение перед смертью поймёт, каким уродом стал его брат. Но с другой стороны, Джеффа ведь она всё равно убьёт потом, но так она ещё и даст ему насладиться убийством Лью. Нет, к чёрту. - Знаешь, я до сих пор не могу понять, как можно быть таким идиотом, - проговорила Джейн, немного отступая назад от Вудса, потому что лужа его крови начала подтекать к её ботинкам.       Лью слушал молча, казалось, озабоченный более важным делом: он снял с шеи свой шарф и дрожащими руками крепко обматывал им свою ногу чуть выше раны, с целью остановить кровотечение. - Ты же понимаешь, что твоего брата больше нет. Этот псих больше не тот светлый и милый мальчишка. Твой брат погиб, сгорел тогда в вашем доме вместе с родителями. И ты тоже. Хотя, может, Джефф умер ещё раньше? Тогда, когда убил тех трёх мальчишек? В тот день, когда ты увидел его в больнице с бинтами на лице, он был уже мёртв, как ты не можешь этого понять?!       Последние слова Джейн буквально выкрикнула, со злости пнув ногой Лью прямо по лицу, от чего тот откинулся назад, закрыв лицо руками, и болезненно затрясся. - Ты ошибаешься, - голос парня был слабым и тихим. Он сплюнул накопившуюся во рту кровь вперемешку со слюной и продолжил: - В тот день он ещё сказал, что любит меня. - А через неделю он убил всю вашу семью и чуть не убил тебя. Ха-ха, - девушка презрительно скривилась, хоть за маской этого и не было видно, и ещё раз пнула скрючившегося на полу парня, только на этот раз в живот.       Лью снова сплюнул на пол кровью, после чего начал судорожно кашлять. - Ты думаешь, он вновь станет хорошим, когда увидит тебя живым и здоровым? Да ты был бы уже убит, если бы любезные полисмены не продержали тебя двое суток в обезьяннике! - Ты права, - кашель Лью перешел в истеричное хихиканье, из его рта тянулись вязкие струйки крови, падая на пол и одежду, а в глазах стояли слёзы, только не было понятно, чем они были вызваны: отчаянием или смехом. Джейн в ярости подошла, ступив ногой в лужицу крови, вновь пнула Лью в лицо, метясь в эту идиотскую неуместную ухмылочку, и буквально расквасила его губы. - Смешно тебе? Можешь смеяться, но скоро ты умрёшь. - Я умер ещё в пятнадцать, - Лью улыбнулся разбитыми губами, вальяжно развалившись на полу и уставившись в потолок, уже даже не пытаясь закрыться руками от возможных ударов со стороны девушки, - И сегодня твой черед, - парень не глядя поднял вверх руку и неопределенно махнул ей в сторону двери.       Джейн мгновенно замерла, через секунду резко обернувшись, но было уже поздно. Внезапная боль пронзила её грудь, а она успела лишь встретиться взглядом с ужасными, безумными глазами, лишенными век, а после всё вокруг начало темнеть, и лишь на заднем плане послышалось истеричное хихиканье Лью и тихий, обволакивающий голос, произносящий: «Ну вот ты и уснула, Джейн…»