Организаторы

      - То, что надо! - довольно кивнула бабушка, глядя на горячие пирожки. - Возьми, сколько хочешь, а остальные накрой их полотенцем, чтобы не остыли.       Фели налила себе десятую по счету чашку чая и вонзила зубы в румяную булочку. И вправду, объедение!       - А дальше-то что было? - спросила девушка с набитым ртом.       Лу бросила взгляд на часы.       - Пожалуй, - сказала она, - я успею закончить историю, хотя там и рассказывать-то почти нечего.       - Как это нечего? - возмутилась Фели. - Что стало с Локи? Вы встретились снова? Счастливы ли Тор и Джейн? Да и вообще, как ты жила после всего этого?       Прабабушка хмыкнула:       - Жила я ровно так же, как и прежде: ходила на работу, выплачивала ипотеку, по вечерам танцевала в клубах, на выходных уезжала за город... Так продолжалось три месяца. А удушливым августовским воскресеньем, когда я наконец решилась перемыть старинный дедовский сервиз, долгие годы пылившейся на верхней полке буфета...       - Не помню никакого старинного сервиза, - заметила Фели. - Почему я его не видела?       - Ты ничего не потеряла, - отмахнулась Лу, - если только не испытываешь слабости к пухленьким ангелочкам и аляповатым цветкам.       Фели брезгливо поморщилась.       - Так вот, я, по уши в пыли и мыле, что есть силы надраивала это безвкусное убожество, когда на Фейсбуке ко мне добавился новый друг.       - Большое событие, - кивнула Фели.       Бабушка воззрилась на неё, как коршун на полевую мышь.       - Вас разве не учили, молодая леди, что перебивать старших - нехорошо?       - Молчу-молчу, - улыбнулась девушка.       - Ко мне добавился новый друг. Я, разумеется, залезла на его страничку, дабы узнать, кто решил осчастливить меня вниманием. И что, ты думаешь, я там нашла? С первого же фото - того, которое размещено рядом с анкетой, из-под узких полей зеленой панамки мне широко улыбался Локи, стоящий посреди аризонской пустыни. А потом - прежде, чем я успела дрожащими пальцами выстучать какой-нибудь нелепый вопрос, типа: "Ты уверен, что ты - это ты?" или "Назови что-нибудь, что известно только нам обоим, тогда я поверю!" или "Как там в тюрьме?" - он сделал то, на что я и в самых смелых мечтах надеяться не могла.       - Как он подключился к сети? - обалдело спросила Фели, забыв, что должна молчать. - Или он сбежал?       - Да нет, сбежал бы - потерял бы магию, а на это Локи никогда бы не пошел. Не знаю, как он это провернул, Фели, я долго приставала к нему с этим вопросом, но ничего не получила в ответ. Ну так вот: в своё время Локи забрал с Земли весь приобретенный набор электроники: планшет, телефон, фотоаппарат. Комп он, как видишь, использовал по назначению, впрочем, как оказалось - не только комп.       Он прислал мне фотографии! Представляешь, Фели? Фотографии с асгардской свадьбы Тора и Джейн. Я отчаянно по ней тосковала, отчаянно жаждала хоть какой-то весточки, а тут - полтысячи превосходных снимков, запечатлевших величие Асгарда и красоту новобрачных. А ещё меня тронуло, что это сделал Локи - только представь себе, как нелепо он должен был выглядеть среди всех этих асов с земным фотоаппаратом...       От удивления, кстати, я опрокинула таз и перебила половину сервиза, что только улучшило моё настроение.       Конечно, мы начали общаться, и именно Локи помог мне пережить потерю Джейн, потому что в какой-то мере он мне её и заменил. Я была достаточно одинока, принцу тоже не всякий день попадались злодеи, жаждущие проникнуть на Землю, оттого у обоих хватало времени на бесконечную болтовню и обсуждение всего на свете (в случае Локи - во Вселенной).       Год промелькнул удивительно быстро, и в апреле Локи огорошил меня сообщением, что на положенные десять дней отправится не в Асгард, к семье, а в Мидгард - в Европу. Я, разумеется, должна была к нему присоединиться.       Я заметалась словно год назад: днем работала как проклятая, чтобы выбить из начальника отпуск, а ночами обсуждала с Локи туристические карты, прокладывала в Гугл Мапс маршруты и присматривала маленькие живописные отели. Я говорила себе, что мы всего лишь отправимся путешествовать вместе: побродим по извилистым улочкам Рима, покормим голубей на площади Каталонии в Барселоне, сфотографируемся на память в Версале... Да, одна часть меня верила этой успокаивающей и усыпляющей лжи, а вторая покупала новые платья (зеленые, хм), туфли и легкомысленные комплекты белья.       Жарким майским днем мы встретились у аэропорта Фьюминчино в Риме. Локи, черт бы его побрал, отлично выглядел, да и я не подкачала - не зря же три месяца блюла жесткую диету. Время остановилось - на то мгновение, что потребовалось, чтобы полюбоваться хитрым прищуром синих глаз - а потом понеслось как проклятое. Десять дней слились в одну сияющую секунду, полную смеха, старой Европы, хорошего вина и... - бабушка улыбнулась, - и плотских утех. Мы мало спали, но я никогда не чувствовала себя бодрее.       Через десять дней принц уехал, а я снова осталась одна. Или не совсем?       Локи не было в моей жизни, но одновременно он заполнял её всю - миллионы сообщений, совместные просмотры нелепых сериалов и артхаусных фильмов и последующие споры о их содержании до стертых в кровь кончиков пальцев... Локи заставил меня выучить французский, Локи настаивал, чтобы я добивалась повышения, Локи все уши прожужжал мне политикой и бизнесом, в результате чего я сделала несколько очень выгодных вложений и наконец-то выплатила ипотеку по квартире.       Раз в год принц наведывался на Землю, и мы отправлялись в очередное путешествие: Иордания и Китай, Исландия и Филиппины, Тибет и Марокко, Боливия и Кения… Куртуазный Запад и хитрый Восток, города и пустоши, исторические памятники и природные чудеса… Какое же славное это было время!       Да, Локи был везде. И его не было.       Бабушка зачарованно улыбалась, глаза ее смотрели в никуда. На несколько минут она покинула аккуратную кухоньку аккуратного коттеджа в аккуратном районе и переместилась на шестьдесят лет назад - в эпоху своего коварного, зыбкого, призрачного счастья.       - В восемнадцатом я встретила твоего деда и, не то чтобы влюбилась, но сочла наше совместное существование возможным. Локи я ничего не сказала, не представляла, как такое можно сказать. Хотя, по сути, нас с ним мало что связывало кроме десяти умопомрачительных дней и ночей каждый год и фактически ежедневного общения. Несмотря на то, что в жизни не давала Локи никаких клятв и обещаний (на какой черт они ему сдались?), я чувствовала себя виноватой, словно примерная женушка, не дождавшаяся мужа с войны.       Иронично - дождаться Локи у меня в принципе не было ни единого шанса.       Несколько месяцев я вздрагивала от каждого звука, бледнела, худела (впервые в жизни меня это не радовало) и, сотрясаемая чувством вины, продолжала отношения с обоими кавалерами. Ни один из них не подозревал о существовании соперника. Я жила одним днем, не способная да и не желающая думать, что будет дальше. Я не представляла выхода из создавшегося положения, хотя тысячи вопросов неотступно терзали меня каждый божий день, как рой жалящих ос. Что я буду делать, когда Локи снова спустится на Землю? Сочиню одну из старых как мир историй о внезапной командировке и умчусь навстречу своему принцу? Это было легко выполнимо - мне требовались какие-то десять дней, но осколки порядочности не позволяли пойти на столь откровенный обман.       Судьба решила за меня - зимой я обнаружила, что жду ребенка. Неопределенность наконец-то разрешилась, я окончательно порвала с принцем - отправила ему слезное послание, где рассказала и о появившемся возлюбленном, и о ещё не родившемся ребенке. Локи отреагировал на удивление мирно - написал, что всё понимает и не ждёт, чтобы я разрушала свою жизнь ради него.       Проклятый принц всегда был отменным лжецом.       Я переехала к твоему прадеду, и несколько месяцев между нами царила редкая гармония - Джек оказался идеальным семьянином - нежным, заботливым, внимательным. Он и отцом стал замечательным - твоя бабка Марта в нем всегда души не чаяла.       С Локи мы продолжали общаться, словно ничего и не произошло, а когда настало время его очередной побывки, условились встретиться. Чисто по-дружески, разумеется, ни о какой поездке на этот раз и речи не шло.       Поздним вечером, накануне назначенного свидания, Локи объявился в дверях нашей квартиры. Ума не приложу, где он добыл адрес - я не поверила глазам, когда узрела его посреди скромной прихожей - статного, одетого с иголочки, пугающе красивого.       Неловко теребя в руках пояс пестрого халата я представила принцу своего будущего супруга. Локи едва взглянул на твоего прадеда и бросил мне: "Собирайся, ты уходишь". Вот тогда до меня и дошло, насколько притворным было его равнодушие. Я пыталась отказаться - честное слово, пыталась! Твердила о ребенке, о своей жизни, о том, что Локи далеко, а мне одиноко... Твой прадед слушал с огромным удивлением - ещё полчаса назад ему невдомек было, что принц вообще существует. Надо отдать ему должное, Джек даже попытался силой выставить Локи из квартиры. Правда, принц эту его попытку бессердечно пресек.       "Собирайся, - снова сказал он мне, не слушая доводов и возражений. - Ты уйдешь в любом случае, неужто ты и в самом деле поверила, что я стану делить женщину с каким-то смертным?" Он взглянул на Джека словно на таракана, а я, влекомая властной силой его голоса, почти не глядя побросала вещи в чемодан.       Лу ненадолго умолкла, переводя дыхание. Фели не знала, что и сказать. Она до сих пор, не вполне верила прабабке. С одной стороны, бабушка Мария частенько намекала, будто её мать и отец разошлись из-за какого-то мужчины, но с другой... Фели привыкла видеть прабабушку Лу пожилой женщиной, с веселым морщинистым лицом и поблекшими карими глазами - пусть активную и жизнерадостную, но старую. Теперь всё существо девушки противилось мысли, что когда-то вокруг Лу кипели нешуточные страсти, потому что это приводило к чудовищной и естественной истине: все проходит. Сегодня ты вертишься в урагане жизни, но через каких-то пятьдесят лет превращаешься в старую развалину, а потом и вовсе исчезаешь, присоединившись к мириадам давно почивших безвестных жителей Вселенной.       - Жизнь конечна, - сорвалось с губ Фели прежде, чем она успела подумать, что говорит.       Девушка испуганно взглянула на бабушку - до чего бестактно обсуждать со старой больной женщиной подобные темы! Но Лу не выглядела хоть сколько-нибудь раздосадованной, напротив - она беспечно улыбалась.       - Как сказал кто-то умный, - сказала Лу, - жизнь мало того, что конечна, так ещё и конечна совершенно внезапно. Счастье это или горе - трудно сказать... Но одну аксиому за девяносто пять лет я крепко-накрепко затвердила: плохое обязательно случится. Рано или поздно каждый из нас потеряет близкого, заболеет и умрет. Потому в первом, самом грубом приближении есть только два способа прожить жизнь: так, если горе придёт уже сегодня, и так, если оно не переступит твой порог никогда. Потому мне и не нравится этот твой жених - он чересчур похож на спасательный жилет, который ты одеваешь, лишь бы не плыть одной по реке жизни. Ты слишком уж боишься рискнуть - я понимаю твоё нежелание проигрывать, но ведь возможно и сорвать банк...       - Зато Фрэнк рисковать нисколько не боится! - резко ответила Фели.       Это был безотказный ход - бабушка, как разумная женщина, никогда не отрицала губительной страсти Фрэнка к картам, но никогда прилюдно его не порицала. За закрытыми дверями - может быть, но это Фели было неведомо.       Лу вздохнула.       - Ладно, - махнула она рукой. - Кто я такая, чтобы определять, кто составит твоё счастье?       Фели примирительно сжала её ладонь.       - Так что было дальше? С тобой и Локи.       - Что что? - хмыкнула Лу. - Я бросила твоего прадеда, бросила, как переезжающая семья выкидывает старый хлам с чердака. А ведь я была на седьмом месяце беременности...       - И ты, - спросила Фели, - совсем не ощущала стыда?       Ей было трудно поверить, что прабабушка, которая никогда не забывала прислать подарки на праздники, которая интересовалась каждым шагом правнуков (хотя шагами Фрэнка - чуть больше), которая до сих пор хранила на чердаке их детские рисунки - эта самая прабабушка могла быть такой черствой.       - Ни на секунду, - ответила Лу. - Больше скажу: уходя, я смеялась - смеялась беззаботно и радостно, как человек, скинувший с плеч тяжкую ношу, смеялась вместе с Локи. Его-то можно было понять: он вернул свою женщину, а вот отчего я была столь равнодушна к чувствам твоего деда? Не могла же я всерьез винить его за то, что он мало походил на Локи - разве за такое можно винить?       Бабушка помолчала, пожевала губами.       - Видишь ли, милая, - наконец промолвила она, - счастье безжалостно. Да... Оно слепо, безжалостно и неразборчиво, оно - капризное и бессердечное дитя. А дети очень жестоки, не так ли? Твой прадед так никогда меня и не простил, и - ты уж прости моё откровение - хоть иногда я и жалела его, но, по большей части, мне это было безразлично.       - А бабушка Марта? - поинтересовалась Фели. - Она простила?       - А за что ей было меня прощать? - Лу подняла седые брови.       - Ну как... Семья разрушилась.       - Вот оно что... - протянула прабабушка. - Не знаю, кто тебе в голову вбил столько клише, дорогуша – может, твоя бабка, а может, - мать. Она славная женщина, но несколько узколобая.       Фели вздохнула. Мама всегда немного побаивалась прабабушки, говорила, дескать, та на неё свысока смотрит – видно, не ошиблась.       - Запомни, девочка, - продолжила Лу, - женщина не должна отказываться от счастья даже ради собственных детей - особенно ради собственных детей. Никому это радости не принесет - ни им, ни ей.       Прабабушка помолчала, отпила остывшего чая из кружки и неторопливо продолжила:       - "Техас Инструментс" показали себя отличными работодателями - мне, как матери-одиночке, предоставили все условия: полуторагодовой оплачиваемый отпуск, бесплатный детский сад, гибкий график... Я отплатила им за заботу сполна - проработала в компании ещё двадцать семь лет и под конец уже ничего не проектировала, а только просиживала штаны на тоскливых совещаниях да прыгала на задних лапках перед большими боссами. Мне это не нравилось: не для того я всю жизнь была разработчиком, чтобы в конце оказаться канцелярской крысой.       В две тысячи тридцатом мы с Бартом ушли из Ти-Ай-Эн и открыли собственную компанию "БарЛу"(не смотри на меня так, это Барт придумывал название!): производство приборов, использующих в качестве источника питания солнечные батареи. Поначалу дела шли ни шатко, ни валко, но когда в середине тридцатых ударил топливный кризис - запасы природного газа на планете иссякли, да и нефть кончалась - все экстренно перешли на альтернативные источники энергии, и наши прибыли взлетели, как курица на насест. Я продала квартиру и купила этот коттедж, расплатилась с долгами, открыла счет в банке...       "БарЛу" просуществовала всего восемь лет. В тридцать девятом корпорация "СанАйтемс" предложила нам солидный куш за наше детище, и мы с Бартом, поскандалив неделю, согласились. В конце концов, мы были инженерами и хорошо смыслили, как заставить электронику заработать, а вот бизнес определенно нам не давался. Что греха таить: все, хоть сколько-нибудь важные, решения я предварительно согласовывала с одним ссыльным синеглазым консультантом, и только потом претворяла их в жизнь... Мы продали компанию, но существенно пополнили банковский счет. Я - опять же по совету Локи - вложила деньги в ценные бумаги и по сей день получаю прибыль.       - А Джейн? - спросила Фели. - Ты видела её с тех пор?       - Ни разу, - ответила Лу, и в голосе её впервые за весь вечер проступила настоящая горечь. - Ни разу она не покинула Асгард, хотя Локи часто передавал от неё приветы и объяснял, что преобразование её организма до сих пор не завершено... Нет, Джейн я потеряла навсегда.       - А с принцем продолжала встречаться?       - Разумеется, - кивнула прабабушка. - Каждый год на десять дней. Чего греха таить: святой я никогда не была, как не походила на героиню того забавного русского мюзикла*, который мы с тобой смотрели прошлой зимой. Ты помнишь, она ждала возлюбленного больше тридцати лет?.. У меня случались и другие романы, но не один из этих, весьма достойных, к слову, мужчин не мог сравниться с Локи. Потому я не совершала прежней ошибки: не рассказывала принцу и своим кавалерам друг о друге. Замуж я все равно больше не хотела.       В конце двадцатых он здорово потрепал мне нервы – не выходил на связь долгих полгода. Я вся извелась, понапридумывала ужасов. Как оказалось, не зря – эти шесть месяцев Локи отдыхал в Асгардском госпитале, куда его отправил один парень по имени Танос. Ну ничего, выкарабкался…       - Вы любили друг друга? - вырвалось у Фели.       - Любили ли? - эхом отозвалась Лу. - Зависит от того, что понимать под этим словом. Если ты о той любви, из-за которой и жизнь положить не жаль, то это, конечно, не про нас. Жертвенность, знаешь ли, это не моя сильная сторона, а эгоизм Локи стал притчей во языцех по всей Вселенной. Но если любовь - это то, что заставляет по пол ночи взахлеб обсуждать всякие глупости и делиться с партнером радостями, горестями, да и любыми случившимися пустяками - да, Фели, мы очень любили друг друга.       Я к тому, что двадцать лет была отчаянно, безгранично, неприлично счастлива.       В две тысячи тридцать пятом, я решила, что хватит. Это было самое тяжелое решение в моей жизни - непросто отказываться от такого сияющего счастья - но и самое правильное, знаешь ли.       Я старела, Фели, год от года старела, а он оставался таким же, как я его встретила - тридцатилетним. Я сражалась с природой изо всех сил: месяцами не вылезала из спортзала, изводила себя диетами и массажами. Но с некоторыми вещами бороться невозможно - морщины углублялись, на бедрах стремительно оседали лишние килограммы, кожа становилась дряблой...       Я хотела, чтобы он запомнил женщину, которая до утра танцевала с ним танго в Рио, которая излазила с ним Гранд-Каньон вдоль и поперек, которая, черт подери, долгими жаркими ночами оседлывала его стройные бедра в люксах дорогих отелей... Не красней, Фели, думаю, ты уже давным-давно разобралась, чем влюбленные занимаются по ночам.       Да, я хотела, чтобы он запомнил именно эту женщину, пронес её образ через тысячелетия - её, а не неотвратимо стареющую клушу, покинуть которую не позволяет жалость.       - И он согласился? - вскинула брови Фели.       - Ещё чего, - звонко, совсем по-молодому, ответила прабабушка. - И слушать (ну, то есть читать), не пожелал. Я уговаривала, улещивала, упрашивала... Локи был тверд, как скала: пока смерть не явится за мной, он будет приходить каждый год.       Только к тому времени я научилась отстаивать то, во что верила, даже если близкие тщились меня отговорить - он сам меня этому и научил. Так что я попросту пригрозила, что пожалуюсь на его навязчивость Тору - Локи ведь оставался преступником, за котором бдительно следили. Ума не приложу, как бы я связалась с Тором и что ему бы плела, но Локи купился.       В тот год он, конечно, не приехал, и не разговаривал со мной целых семь месяцев. Я всё понимала, не настаивала на продолжении общения - ему нужно было дать поостынуть. Потом он, конечно, написал - нас всё ещё тянуло друг к другу, как железо к магниту... Мы и по сей день общаемся, если хочешь знать. Любовниками быть мы перестали, но дружба - дружба осталась, золотой нитью она прочертила мою жизнь.       Разумеется, собственное решение ударило по мне бумерангом - я отчаянно тосковала по Локи. Но с годами грусть прошла, омытая сотнями повседневных забот, горестей и радостей, а в две тысячи пятидесятом я познакомилась с Гордоном. Он очень сильно напоминал мне Джона - такой же смелый и веселый, потому я, верно, и изменила правилу "встречайся, но не пускай на свою территорию" и прожила с ним счастливые семнадцать лет. Прожила бы и больше, но в шестьдесят седьмом он скончался от сердечного приступа прямо на рабочем месте.       Фели кивнула - Гордона она прекрасно помнила, хотя ей было тогда всего семь лет. Он носил забавный вельветовый пиджак, седые волосы пребывали в вечном беспорядке, а карманы полнились клюквенными леденцами. "Чем сегодняшний день порадовал юную леди?" - спрашивал он ее при всякой встрече. Гордон был классным.       Самым удивительным оказалось то, как мало Фели знала о собственной прабабке. Та неожиданно открылась с новой стороны, предстала совершенно иным человеком.       - Он по-прежнему там? - Фели запрокинула голову, словно пыталась разглядеть далекий спутник через белоснежный потолок, атмосферу Земли и многие миллионы миль космического пространства.       Этого, разумеется, не могло быть, но на секунду девушке почудилось, будто она узрела стройного темноволосого мужчину в кожаном камзоле. Он стоял около большого окна, пристально рассматривая разверзшийся перед ним космос: тонкие брови напряженно сведены на переносице, стройные ноги широко расставлены, ладони сцеплены в замок за спиной. - Как ему, должно быть, отчаянно одиноко.       - Не думаю, - покачала головой Лу. - Он зол, уязвлен и разочарован, но никак не одинок. Неужели ты думаешь, что все эти годы я была его единственной собеседницей? Это же Локи - чертова несмолкаемая говорливая трещотка, выстукивающая фразы со скоростью сто слов в секунду. Он состоит в переписке со многими видными людьми (и не только людьми), пристально следит за новейшими открытиями и изобретениями. Недавно принц поделился хорошей новостью: его частично реабилитировали и скостили срок до ста пятидесяти лет за примерное поведение, - Лу скорчила насмешливую рожицу.       - Думаешь, он водит своих тюремщиков за нос? - вскинула брови Фели.       - Локи и притворство - это синонимы, - хмыкнула прабабушка. - Он извлек кое-какие уроки из прошлых неудач, сумел обуздать ярость и заставить ее работать себе на пользу. Напрасно асы верят его мнимому раскаянию - долгие годы Локи копил знания и силы. Что-то будет, когда он выйдет на волю?        Впрочем, мне-то его реабилитация только на руку, именно благодаря частично возвращенным правам Локи смог организовать нынешнее мероприятие. Он, видишь ли, наконец смог сделать то, о чем я уже много лет просила. Сегодня у меня будет дорогой гость...       "Дорогой гость", "старинная подруга" - кусочки мозаики в голове Фели встали на свои места.       - Неужели нас почтит своим внимание сиятельная герцогиня Джейн Одинсон? - Фели вскочила и заметалась по кухне.       Ни асгадский царь, ни его жена, насколько ей было известно, ещё ни разу с тех далёких времен не наносили визита в Мидгард.       - Про сиятельную герцогиню не знаю, - хмыкнула бабушка, - а вот то, что моя подруга Джейн обещала заскочить на чаёк - факт. И прекрати мельтешить, в глазах от тебя рябит. Что тебя так взволновало, позволь спросить?       - Ну как... - замялась Фели, послушно опускаясь в плетеное кресло. - Герцогиня всё же.       Бабушка пристально посмотрела на неё - карие глаза хитро блеснули - и на секунду Фели почудилось, будто не больная девяностопятилетняя женщина перед ней сидит, а та задорно улыбающаяся молодая девушка с выцветшей фотографии. Наверное, она действительно все ещё была здесь, заключенная в самую безжалостную из темниц - собственное одряхлевшее тело.       - Мало я участия в твоём воспитании принимала, - тихо сказала прабабушка Лу, - коли высокий сан заставляет тебя трепетать. Никогда не заискивай перед чинами и титулами! Те, кто ими обладают, требуют от окружающих подобострастия - и отчаянно окружающих за него презирают. Иди лучше чайник поставь, Джейн вот-вот будет.       Фели послушно занялась приготовлениями.       - Мне жаль, - удивляя саму себя, произнесла она, - безумно жаль, что у вас так всё сложилось.       Лу неопределенно улыбнулась:       - Локи как-то сказал, что человечество нашло-таки способ наказать его за несчастья, которые он тогда принёс. Заточение было ему нипочем, даже необходимость заботы о презренных людях его мало обременяла, а вот невозможность побыть рядом с единственным человеческим существом, которое было ему дорого... Это было досадно. Мы вдоволь посмеялись над иронией судьбы.       - Посмеялись? - недоверчиво уточнила Фели.       - Ну не плакать же, в самом деле, - хмыкнула Лу. - От слез появляются морщины. А жалеть мне не о чем. Я была счастлива.       В дверь постучали.       - Открыто, - крикнула Фели, бросила передник на стул и направилась в прихожую.       Дверь распахнулась, и у нее натурального подкосились колени.       Посольство Асгарда располагалось в Женеве, потому представителей славного народа Фели видела только на видеозаписях. Да, асы были весьма привлекательны, но в общем-то не слишком отличались от людей.       Девушка, стоящая в дверях, слепила красотой: карие глаза ее сияли, как самоцветы, пышные волосы водопадом спускались по спине, талию можно было обхватить ладонями... Но самое главное - почти семьдесят лет прошло, с тех пор, как были сделаны те фотографии, а она вообще не изменилась.       - Заходи, Джейн, - весело сказала Лу. - Ты как раз вовремя, чайник только что вскипел.       Красавица двинулась к прабабушке, тяжело опирающейся на ходунки, не двинулась - полетела к ней, широко распахивая объятья, и что-то такое прочитала Фели в глазах женщин, что-то такое, что подсказало ей оставить их наедине.       Девушка быстренько обулась, подхватила куртку и шмыгнула прочь из дома. Притворяя за собой дверь, она бросила один прощальный взгляд назад.       Посреди комнаты, тесно обнявшись, стояли две женщины. Старая улыбалась - светло и счастливо, как ребенок, получивший на Рождество долгожданный подарок, а по лицу молодой - прекрасному, идеальному, неземному лицу - градом текли слезы.

Почти конец.