Война Троицы

Посреди стола-проектора рябило объёмное изображения Врага. Лицо Каина Найтроуда было спокойным и красивым. Он смотрел прямо перед собой и чуть улыбался, словно обращался к своим старым друзьям. Глаза за прямоугольными стёклами очков смотрели в пустоту с нежностью и бесконечной доброжелательностью. — Мы наделали много ошибок, Лилит. Между нами теперь много боли, много ненависти, много обид. Но нельзя воевать вечно. Ты это прекрасно понимаешь. Нужно положить этому конец. Вокруг стола сидели все офицеры, которые успели собраться в этот поздний час. Иштван Кадар вертел в руках карандаши. Его лицо скрывала тень от козырька низко надвинутой армейской кепки. Элисса Шрайт молча слушала слова Каина Найтроуда. В недавнем штурме города она потеряла руку и много крови. С койки её сумела поднять только ударная доза обезболивающих. Кардинал Мирелли, советник из Ватикана, перебирал чётки, прикрыв свои водянистые глаза синими веками. Лилит Саль сидела, облокотившись локтями на стол, и смотрела в сторону. — ... Ты знаешь, где мы можем встретиться. Я приду один. И ты — тоже одна. Мы встретимся и найдём способ, как устранить все препятствия и остановить эту войну! Каин ещё раз тепло улыбнулся, и изображение погасло. — Так значит, он просит мира? — тихо пробормотал Кадар, подняв голову. Он был ещё не старым человеком, только приближающимся к своему четвёртому десятку. Его тело всё ещё было стройным и быстрым, разум всё ещё быстрым, но лицо уже осунулось и покрылось мелкими морщинами. Впрочем, это совершенно не мешало ему носиться по всей Европе и латать их разваливающийся на глазах тыл. Его старая форма офицера ООН за годы войны покрылась множеством заплаток, а нашивки… Их они все спороли давным-давно, с тех пор, как ООН стал их врагом. — Что это может значить? – пробормотала Элисса. – Он никогда ничего не делает просто так! Собравшиеся молча переглянулись. Предложение о мире действительно выглядело странно: всего сутки назад им чудом удалось отбросить армию колонистов от древнего Карфагена. Город горел пять дней, бой шёл уже под стенами двух из пяти нефтеперабатывающих заводов города. Кадар и его люди под огнём латали нефтепроводы, а Невшехер уже начал переброску десанта из Сицилии. Лилит в отчаянии приготовила ловушку для бывших товарищей, если они зайдут в город. Старое "климатическое" оружие должно было похоронить вошедшие в город войска врага и дать им время на отход в Аннабу для перегруппировки. В самом городе и на заводах заложили старую, проверенную взрывчатку. Но колонистов удалось остановить. С трудом, но остановили. Элиссу всего за несколько минут успели объявить пропавшей без вести, погибшей, и найти её, искалеченную и умирающую от кровопотери под руинами их старого штаба. Теперь же пришло это сообщение. Оно пришло по всем каналам, без шифра и какой-то защиты: его должны были услышать все, но в первую очередь — Лилит Саль, к которой и обращался Враг. — Неужели он думает, что мы на это купимся? – громче спросила Элисса. Мужчины отвели взгляды. — Неужели он думает, что мы настолько глупы? — Не стоит быть такой категоричной! — Лилит повернулась к подруге и слабо улыбнулась. Она очень любила улыбаться, но глаза новой святой уже много лет оставались серьёзными. — Как сказал ваш друг, — проскрипел прокуренным голосом Кадар, — между нами слишком много ненависти и обид. Для таких, как Найтроуды, уже давно придумали выход: пуля в голову или что может убить этих тварей. Вы забыли, что они натворили? — У всех бывают ошибки, — Лилит сжала пальцы и смотрела прямо перед собой, хмуря брови. — Резня в Александрии — это ошибка? То, что они сотворили в Дамаске — ошибка? — Кадар сделал наигранно-удивлённое лицо. Элисса досадливо поморщилась. Иштван был известным склочником и ворчуном. Если бы не его фантастическая способность восстанавливать разрушенное, его бы точно не стали здесь терпеть. В Карфаген он прибыл из Македонии, чтобы срочно восстановить разрушенные артобстрелами и бомбёжками нефтяные объекты Туниса. Армии была нужна нефть, очень много нефти. Со своей задачей он справился. как всегда, блестяще, но всё равно, терпеть его ворчание Элиссе было трудно. Ещё он курил — и это по мнению Шрайт было за гранью добра и зла. На советах Кадар, к счастью, дымить не решался, но даже так от него резко пахло горьким табаком. — Мы разбомбили их заводы в Ливии, — продолжил Кадар, вертя в руках карандаш. Время от времени он убирал руку под пиджак, где хранил свой портсигар. Элисса знала, что ему наверняка хочется затянуться сигаретой. Но Лилит не одобряла его пристрастия, и Иштван держался. Перечить ей он не смел. — У них нет топлива. Если ударим сейчас — откинем их обратно в Египет. — Ты не военный. — Зато у меня есть мозги, — огрызнулся мужчина и откинулся на спинку своего стула. Элиса промолчала повернулась к Лилит. Кардинал Мирелли по-прежнему перебирал чётки. Единственный представитель Ватикана редко вмешивался в военные дела, но Элиса знала, что о каждом их движении он докладывает в Ватикан. Фактически, он был надзирателем от церковников. От него не было никакой пользы. Когда получалось, они заседали без его пристутсвия. — Я знаю то, что если мы согласимся на это перемирие, то через неделю они смогут запустить переработку нефти, а ещё через неделю — наш успех сойдёт на нет! — продолжал венгр. — Неужели вы серьёзно думаете, что он хочет настоящего мира? Мы воюем уже десять лет! И едва он начал проигрывать — сразу начал просить мира! Я что тут, единственный вижу очевидные вещи? Лилит покачала головой. Бубенчики на её серьгах тихо зазвенели. — Они тоже люди, Иштван. — Не надо мне снова читать лекции о милосердии! — Кадар всё же достал сигареты и закурил. Элиса едва не вскинулась на него за это, но Лилит знаком остановила её. Промолчал даже кардинал Мирелли. Церковник только перестал перебирать чётки и быстро посмотрел на каждого из них, часто мигая серыми, как у курицы, веками. — Не мешай всё в одну кучу! Я знаю, кто они. Я даже знаю, сколько простых людей, родившихся на этой планете и никогда её не покидавших, сражаются за него, потому что у них есть техника, лекарства и твой обаятельный братец! А ещё я видел Александрию, Лилит. Ты — тоже. Огромный город, вырезанный до последнего человека. Флаг ООН, её имя, которые мы с трудом спасли в огне войны и сделали знаменем восстановления планеты — теперь это имя покрыто кровью и ненавидимо! Твои братья — чудовища. Они как бешеные собаки, почуявшие кровь. Они не остановятся! — мужчина махнул рукой с сигаретой и смолк. — Мы уже не делимся на терран и колонистов. Мы воюем не из-за этого. Мы воюем за планету. Очнитесь! Чем быстрее мы закончим войну, тем меньше нам нужно будет... — Ты сам говоришь о прекращении войны, но не хочешь даже попытаться заключить мир? — не выдержала Элисса. От лекарств её голова гудела, словно внутри метался рой пчёл. — Я хочу мира. Но я хочу, чтобы мы диктовали условия, каким будет этот мир. Потому что я доверяю только нам! Чего хотя ОНИ я уже видел! Скажи мне, что даст нам это перемирие? Лилит постучала пальцами по столу.Кадар напрягся и пристально смотрел на неё. — Считайте меня кровожадным чудовищем, но я ему не верю, — уже спокойным тоном продолжил Кадар. Мужчина потушил окурок о стол и откинулся на спинку стула. — Он захотел перемирия как только потерял половину техники и все свои нефтезаводы, а мы оказались в выгодном положении. Нам не надо собирать силы для удара, у нас есть топливо и новая техника. Хотя... да, я же не военный! — мужчина усмехнулся. — Это ведь не моего ума дело, верно? — Я понимаю тебя, — Лилит кивнула. Бубенчики снова зазвенели в тишине. — Но... Если они действительно что-то поняли и хотят мира? Вряд ли всего два дня дадут им время чтобы собраться с силами. — Я — против. У нас военный совет, верно? Давайте проголосуем. Правда, наш дорогой друг-кардинал ничего так и не сказал. Священник вздрогнул и растеряно посмотрел на офицеров. Его длинное лицо с тёмными волосами выглядело потерянным. — Я не могу ничего вам посоветовать. Если вы, Иштван, ещё что-то понимаете в военных делах, что могу сказать я? Лишь приободрить наших солдат, — он виновато улыбнулся. Кадар хмыкнул, а Элисса невольно поморщилась. Мерзкий лицемер и доносчик. — Но если у нас выгодная позиция, то почему бы не ударить по ним и уже добившись ещё успехов, не принять их предложение о мире? Тогда мы ведь сможем выдвинуть свои условия! — Вот и я о том же говорю! — Успокойтесь вы все! — Лилит глубоко вздохнула и встала, положив кисти рук на стол. — Мы устали. Всё-равно не планировали начать контрнаступление завтра утром? Не ты ли, Иштван, говорил, что почти вся наша техника нуждается в ремонте? — Говорил. Но это не повод вступать с ними в переговоры. — Я поняла тебя, — женщина снова улыбнулась, на этот раз уже гораздо искренней. — У нас есть время, чтобы всё обдумать. Мы же не прекращаем подготовку к атаке? Мужчина пожал плечами. — Нам нужно отдохнуть. Хорошо выспаться и поесть. Завтра утром в восемь часов мы снова соберёмся здесь. Надеюсь, мы не дети, и пяти часов хватит, чтобы отдохнуть и привести головы в порядок? Элисса кивнула. Весь этот месяц она спала не больше трёх-четырёх часов в сутки, а последнее время — и того меньше. Возможность даже просто полежать казалась ей роскошью. Вечно колоть себе стимуляторы и обманывать тело невозможно, а в её положении – смертельно опасно. Спорить по поводу отдыха не стал даже Кадар. Он медленно кивнул, а лицо кардинала Мирелли стало радостным, словно у ребёнка, получившего конфету. — Тогда этот совет считаю закрытым. Спокойной ночи вам всем, — Лилит кивнула и первой вышла из комнаты. Элисса поднялась и на негнущихся ногах вышла следом.