Война Троицы

Челнок для перелёта через пустыню по приказу Элиссы выкатили на аэродром без шума и огней. Диспетчеры и охрана аэродрома тоже получили соответствующие указания не вмешиваться. Чтобы об отлёте не узнал никто лишний, лейтенант отправила в ангар и диспетчерскую вышку своих самых надёжных людей. Никто не должен был поднять шума. У них есть всего три часа. — Ты уверена, что надо это делать? — лейтенант нервничала. Что, если Враг действительно тянет время, чтобы подготовиться к новому удару? Но люди... те люди, что шли за ним! Элисса знала многих из них. Они не были злыми людьми. Каин Найтроуд увёл их обманом, заставил забыть, кто они — и что такое быть человеком. Не вина тех, кто вернулся с Марса, что они превратились в новый вид. Не вина землян, что они боятся вернувшихся. Если бы они могли отбросить прошлое и посмотреть друг на друга так, как они есть! Если... если пошатнуть авторитет Каина, то возможно, часть его сторонников захотят мира! Но только как пошатнуть? Заставить показать слабость?.. Девушка запуталась в своих мыслях. Может быть, Каина заставляют идти на мир обстоятельства? Может быть, его подчинённые наконец-то поняли ошибочность его намерений? Ведь даже после тяжелейшего поражения во Франции Найтроуды не остановились. — Да, — Лилит, как всегда, улыбалась. Она переоделась в свою старую форму офицера ООН, убрала волосы в пучок и выглядела так, словно они были ещё на Марсе. Элиссе на мгновение показалось, что небо стало чёрным, как пустота, земля побурела, а из-за горизонта вот-вот появится яркое пятно их орбитальной станции снабжения. Лилит выглядела родной и доброй, как в старые мирные времена. Только нашивки ООН, как и у всех них, были спороты с формы. — Каин может быть теперь злым, но он не глуп, — Саль улыбнулась ещё шире, на этот раз уже грустно. Они вышли из света ангара. Над аэродромом царил беспроглядный мрак. Луны не было, а звёзды почти не давали света. Только на юге над горизонтом светился узким полумесяцем Ковчег. Но и от него толка пока не было. Две недели назад огни древнего Карфагена давали огромное зарево на половину неба. Теперь в городе если и горели лампочки, то только в госпиталях и на нефтеперерабатывающих заводах. На большее единственной оставшейся в строю электростанции не хватало. — Мы не можем воевать бесконечно. Рано или поздно нужно начать переговоры... Он решил начать их позже. — Но зачем ему перемирие? — Мысли Элиссы постепенно приобретали прежнюю чёткость. Она уже отошла от обезболивающих, и её мысли становились всё более упорядоченными и ясными. Это очень радовало её. Вот только ещё немного – и она почувствует боль в обрубке своей руки. Женщины прошли мимо ангаров и стоящих прямо под открытым небом самолётов. Техники у них было очень мало, особенно воздушной. Чертежи, документы, всё было, но не было ресурсов, материалов, технологий и рабочих рук. Война прошлась по этому миру опустошающим смерчем. Радовало лишь то, что колонисты... нет, их враги! Элисса вздохнула, заставляя себя успокоиться. Неужели она начала думать так же, как Кадар?.. Нет, не колонисты. Их враги тоже утратили многие возможности. — Зачем ему мир, если не для того, чтобы собраться с силами? — Меня не будет три дня, — Лилит встала около челнока и взяла у одного из техников в руки шлем пилота. — Я послушаю, что он хочет сказать. Если он будет тянуть время — я сразу же вернусь. — Что, если он решит... — Ты же знаешь, я могу постоять за себя! — Лилит сняла серёжки с бубенчиками и убрала их в карман. Потом одела шлем пилота и затянула под подбородком ремешок. — Хорошо, — лейтенан Шрайт кивнула. Ей стало легче. Возможно, это лишь иллюзия облегчения. Каину Найтроуду нельзя верить. Возможно, отпуская эту женщину одну, она совершает ошибку. Что им делать, если завтра Каин сообщит, что святая предала своих людей? – Возвращайся. — До встречи. Держись. Когда Иштван узнает, что я всё же отправилась на переговоры, он будет в ярости. Ты не сильно злись на него, хорошо? — не дождавшись ответа, Лилит поднялась в кабину челнока. Техники в темноте выкатили машину на взлётную полосу. Элисса отступила под крыло стоявшего на полосе истребителя и смотрела, как медленно движутся огни челнока. Потом посмотрела в небо, на узкий неровный серп их корабля. Люди на Земле прозвали его Ужасом и Вампирской луной. Тёмные и несчастные люди, перепуганные столетием войны и разрушением их мира! Техники завели двигатели челнока и спешно расходились. Элисса тоже отошла. Она не видела даже куда ставить ноги, а уши слышали только гул двигателей. Мимо промелькнула тень — и рёв стал удаляться. Челнок майора Саль взлетел и направился на юг, к горам Рувензори. Там в небесах до сих пор бесконечно падал над их планетой Ковчег. "Место, которое ты знаешь." Их рукотворный мир, ставший домом во время долгого возвращения на Землю. Элисса развернулась и пошла прочь. Она поглаживала бесчувственный обрубок плеча и думала. Шрайт не покидали дурные ощущения, что они делают что-то не так. Вдруг вера Лилит в людей действительно уже не имеет значения, и война может длиться только до уничтожения одного из противников? В это не хотелось верить. Это было мерзко и низко. Люди не должны так думать. Пусть их враги думают как угодно. Они такими не станут. У одного из ангаров Элисса заметила красный огонёк, а ветер донёс до неё запах табака. Женщина, подумав, подошла ближе. — Она всё же отправилась? — спросил Кадар, когда Элисса приблизилась. Мужчины не было видно, только красный огонёк на конце сигареты кое-как виднелся во тьме. Когда мужчина затягивался, огонёк вспыхивал, и выхватывал из темноты его пальцы и кончик носа. — Да. — Что ж... Посмотрим, что из этого выйдет! – Запах табака усилился. — Ты ей не веришь? — Веришь, не веришь... Я не мальчик, чтобы во что-то верить. Мы воюем уже десять лет. Я даже не помню как это — не жить войной, — Кадар выдохнул дым и шумно зевнул. — И... как-то мне после Дамаска не верится, что мы можем примириться друг с другом. Ещё — церковь. Более неудачного союзника придумать трудно. — Церковь? — Элисса встала рядом, облокотившись о железо ангара. Старик Григорио, уже тридцать лет сидящий на папском троне, совсем выжил из ума и посвятил всего себя радости явлению Святой. Он считал Лилит небесным ангелом, посланном в ответ на его молитвы. Последние годы его безумие зашло так далеко, что Элисса сомневалась, осознаёт ли он, в каком мире находится. Но даже не смотря на его безумие, папский авторитет среди измученных войнами людей был огромен. Пока Папа восхвалял их "святую защитницу" и "небесного ангела", Папа был полезен. — Да, наши друзья церковники, — Кадар затянулся и помолчал. — Я боюсь их. Они разрушат то, ради чего мы сражаемся. — Как? — Как они всегда это делают. Уже сейчас они в проповедях называют их, — огонёк качнулся в сторону востока, — не иначе, как вампирами и нелюдью. А ведь там и вы, возвращенцы, и мы, родившиеся на земле. Про то, что тебе подобные тоже сражаются за нас — ни слова. — Люди нас боятся — это не удивительно.... — Они вас ненавидят. — Мне кажется, ты слишком нервничаешь. — Мирелли сейчас строчит донос обо всём, что случилось сегодня днём. Если он уже его не отправил в Ватикан. Как хорошо ты учила историю? — не дождавшись ответа, он затянулся сигаретой. — Те, кто сражается, редко когда могут воспользоваться плодами своих трудов. — Что ты имеешь ввиду? — Что Ватикан, как всегда, гибнет, но пытается загрести жар чужими руками. Ты помнишь истории великих революций? Их делали люди с огнём в сердцах, не щадя себя. А после приходили равнодушные, но умные люди. Наполеон. Гитлер. Сталин. Видимо, пример этих прошлых диктаторов, которые на руинах перевернувшегося мира построили свои державы и захватили власти больше, чем могли переварить, вдохновляет курию. — Подозреваю, кардиналы не собираются повторять печальную судьбу первых двух? Не смейся. Я знаю историю и понимаю, о чём ты. Этим евнухам в рясам придётся сначала убрать нас. И Лилит. Думаешь, они смогут обратиться против нас против воли великой Святой? — Кто знает. От них можно всякого ожидать. Вдруг после победы окажется, что Святая вовсе не святая? — Для начала нам надо всё же победить. — Это тоже верно, — мужчина потушил сигарету о железо ангара. Они замолчали в темноте. Луны не было, и как только погасли взлётные огни, аэродром погрузился во тьму. На севере горизонт едва-едва освещало лёгкое зарево Карфагена. — Надеюсь, она понимает, что делает, — Кадар откашлялся и прошёл мимо Элиссы в сторону огней диспетчерской башни.