Мы предназначены друг для друга.

Я блуждал по городу, не замечая, куда иду и что делаю, пока не очнулся, обнаружив, что нахожусь в той самой беседке, в которой всегда чувствовал себя так спокойно и всегда искал уединения, когда мне нужно было о чем-то подумать. Подняв голову, я увидел, что уже спустились сумерки. Я удивился, что даже не заметил, как пришел сюда. Поднявшись на ноги, я постоял немного. Моя голова уже болела от теснившихся в ней вопросов, главным из которых был – почему? Перед моими глазами до сих пор стояло это ужасное видение, от которого меня прошибал холодный пот. Почувствовав, что задыхаюсь, я сдернул с шеи платок и отбросил его в сторону, делая глубокий вдох и прижимая к губам руку. Пальцы мои дрожали. Мои мысли были в беспорядке, мне было плохо. По-настоящему плохо в этот момент. Я чувствовал себя преданным и обманутым. Торин… Торин, как ты мог? Откуда-то издали до меня доносилось тихое красивое пение эльфов, но едва ли я замечал это. Вспомнив, что так и не явился на экскурсию к леди Арвен, я вздохнул и досадливо поморщился. «Нужно будет потом извиниться перед Элрондом за свое неучтивое поведение», - рассеянно подумал я. При мысли о том, что нужно возвращаться, у меня пересохло в горле. Я начал нервно мерить шагами пространство беседки. Мне вдруг так захотелось оказаться сейчас дома. В своем тихом, уютном мирке. Мне захотелось, чтобы я никогда не встретил Торина, чтобы я никогда не знал его… тогда я бы не чувствовал сейчас этой боли. Зачем, зачем он сделал это? Мой мозг был словно одурманен, я не мог мыслить ясно и рационально в этот момент. На небе загорались яркие, сверкающие звезды, и их свет был таким же холодным, как и мое заледеневшее сердце. Но оставаться долго я здесь не мог, нужно было возвращаться. Подойдя к замку, я остановился, делая глубокий вдох. Я смотрел на это красивое здание, боясь шагнуть внутрь… потому что не знал, какая правда меня там ожидает. Я боялся узнать, что меня все это время обманывали. Только кто из них? Торин? Долли? Или они оба? Приблизившись к своей комнате, я немного помедлил, прежде чем войти. Бесшумно прикрыв за собой дверь, я прислонился к ней спиной. Я был не один. В комнате возле окна стояла Долли. Услышав шорох, она порывисто обернулась ко мне и замерла при виде меня. Ее лицо в полумраке комнаты казалось очень бледным и нездоровым. - Бильбо... - в этом слове, произнесенным ею, я услышал столько печали, что мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не подойти и не утешить ее, как я поступал раньше, когда ее что-то расстраивало. Нет. Теперь ситуация была совершенно другой. Я не мог понять, что я чувствую, глядя на нее: я был, конечно же, зол, но больше опечален. Она не решалась подойти ближе и стояла все там же, возле окна, озаренная лунным светом, будто какой-то неземной ангел. - Прошу тебя... - я через силу выговаривал слова, мрачно глядя в ее большие глаза. - Объясни мне, что я видел сегодня. Я хотел, чтобы она сказала мне, что все, что я видел, было неправдой, чтобы все это оказалось лишь плохим сном, не более. - Нам нужно... - она печально опустила голову, и я с трудом слышал ее слова. - Нам нужно разорвать помолвку, Бильбо… Я подумал, что ослышался и, нахмурив брови, переспросил: - Что ты сказала? - Мне жаль. Мне правда жаль, Бильбо, - произнесла она, с сожалением качая головой, и ее голос был довольно спокойным, с нотками грусти. Смысл ее слов упорно не доходил до меня. - Долли, это Торин заставил тебя поцеловать его? Он применил силу? Скажи мне, - я шагнул в ее сторону, вглядываясь в ее лицо. - Я же знаю, это не твоя вина, нам вовсе не нужно разрывать нашу помолвку, - быстро проговорил я, взволнованно взяв ее ледяные руки в свои теплые ладони. - Бильбо, - она мягко улыбнулась мне, но ее глаза были печальны. - Ты ничего не понимаешь, - покачала она головой. Я непонимающе смотрел на ее лицо. - Чего я не понимаю? Она помолчала и, словно сделав над собой усилие, вновь заговорила: - Сегодня я поняла, что мне мало того, что есть у нас с тобой. Может, я поняла это раньше… я не знаю… Я… хочу брака по любви, а мы с тобой ничего не чувствуем друг к другу, - прошептала она, умоляюще глядя на меня. – Мне мало того, что у нас есть. Ее слова потрясли меня. - Но почему ты раньше мне этого не говорила? - сказал я, чувствуя глубокую растерянность. - Послушай, у нас ведь все впереди, у нас еще могут возникнуть чувства... ведь нам так хорошо друг с другом. Я и сам не знал, почему отговариваю ее. Ведь, по сути, она мне изменила… но, несмотря ни на что, она была моим другом все это время, и я все равно смог бы ее простить. В отличии от Торина. Потому что тоже не был честен с ней. Она аккуратно высвободила руки, которые я неосознанно крепко сжимал это время. - Бильбо... - Нет. Нет, я не верю этому, - сказал я, недоверчиво улыбнувшись, и неверяще покачал головой. Я просто не хотел верить в услышанное. - Ведь ты мой самый близкий друг… - сказал я с отчаянием, не зная, как заставить ее услышать меня. – Я не хочу терять тебя. У нас… у нас все будет хорошо! - Бильбо, - она с грустью смотрела на меня, и тревога все глубже проникала в мое сердце. - Я... - Нет, - перебил я ее. - Я хочу, чтобы ты сейчас пошла к себе и хорошенько отдохнула, - сказал я, бережно взяв ее за руку и подводя к двери. - А завтра на свежую голову ты, возможно, передумаешь... Прошу тебя, - добавил я тихо, видя, что она снова собирается возразить. Посмотрев на меня несколько секунд, она опустила глаза и медленно кивнула. Затем, повернувшись, открыла дверь и, шагнув в коридор, вышла, ничего больше не сказав. После ее ухода я еще долго сидел, уставившись пустым взглядом в противоположную стену. Я не знал, что думать, находясь в глубокой растерянности от ее слов. Сегодня я не узнавал в этой девушке ту, которой вскоре хотел назвать своей женой. Сейчас в моей памяти один за другим стали всплывать моменты, на которые я раньше не обращал внимания. То, как часто Долли расспрашивала меня о Торине после первого раза, когда я представил его ей, задавая как бы невзначай осторожные вопросы. То, как она улыбалась ему, когда мы несколько раз нечаянно сталкивались где-нибудь. Возможно, в мое отсутствие они тоже часто виделись… Неужели они… В отчаянии я схватился за голову. От всех этих мыслей, круживших в хороводе в моей голове, комната плыла у меня перед глазами. От ощущения предательства со стороны Торина я чувствовал тошноту, подкатывающую к горлу. "Как ты мог... Как ты мог так со мной поступить?" Уронив голову на руки, я сидел в звенящей тишине пустой комнаты, давящей на меня со всех сторон, чувствуя, как в этот момент рушится вся моя размеренная, спокойная жизнь.

***

Солнце било мне в глаза, проникая даже сквозь закрытые веки. Поморщившись, я медленно приоткрыл их, обнаружив, что лежу на середине застеленной кровати, лицом к окну. Из-за разбитого состояния я не сразу вспомнил о том, что вчера произошло, а вспомнив, подскочил и поспешно слез с кровати. Долли. Надо поговорить с ней! Надо уговорить ее, сказать ей что-нибудь, что заставит ее передумать... Ну почему я так долго спал сегодня! Наверное, время уже к полудню, проклятье! С этими мыслями я пытался привести себя в более-менее приличный вид, но махнул рукой - нет времени! Подскочив к двери, я распахнул ее и уже шагнул в коридор, как увидел под дверью письмо. Мое сердце заколотилось. У меня закралось какое-то недоброе предчувствие, когда я увидел, что оно как раз от моей невесты. "Еще неизвестно, невеста ли она мне до сих пор", – с горечью поправил я себя мысленно и попытался унять тревогу, вновь закрывая дверь. Я прислонился к ней спиной. Сглотнув, я посмотрел на красивый почерк на конверте, который был скреплен аккуратной печатью, и на нем было лишь два слова "Лично Бильбо". Поколебавшись, я сломал печать и развернул бумагу. Мои глаза заскользили по строчкам с витиеватым тонким почерком, написанным рукой Долли. «Мой дорогой Бильбо. Я пишу это письмо, потому что не могу говорить с тобой лично, так как мне очень тяжело, и поверь, мое сердце разрывается от отчаяния в эту минуту, потому что мне тяжело прощаться с тобой таким образом. Вчера ты был очень добр ко мне, и я никогда этого не забуду. Я уезжаю обратно в Шир, и прошу: не ищи меня, я не хочу, чтобы ты ехал вслед за мной. Что касается нашей помолвки, то я оставляю тебя вновь свободным. Я лишь надеюсь, что ты не держишь на меня зла и я навсегда останусь в твоей памяти, как добрый друг, кем я была тебе до вчерашнего дня и, поверь, останусь до конца своей жизни, вспоминая о тебе только с теплотой и нежностью. Я еще раз прошу тебя простить меня, если я причинила тебе боль. Вечно любящая тебя, Долли». Нет… не может быть. Записка выпала из моих рук. Выбежав из комнаты, я бросился по коридору, к покоям, что были отведены Долли, и распахнул дверь. Я растерянно застыл на пороге – комната была пуста. Ни Долли, ни ее родителей не было. Кое-как я добрел обратно до своей комнаты и, закрыв дверь, подобрал валяющийся на полу лист бумаги и сел на кровать. Мне не верилось, что она вот так взяла и уехала, ведь мы даже не поговорили… Не попрощались. Как же это может быть? Прошло, наверное, минут десять, пока я сидел, находясь какой-то в прострации. Вдруг послышались глухие шаги. Я поднял голову... и встретился с холодными синими глазами. Торин медленно закрыл дверь, не отводя от меня взгляда, и остался стоять там же, не приближаясь ко мне. Он молча смотрел на меня, а я смотрел на его серьезное лицо и буквально задыхался от ярости. Мне не передать, что я чувствовал в тот момент. Мне не передать этих эмоций, что затопили меня. При взгляде на него я видел его руки, обнимающие Долли... я будто снова видел его склоненную к ней голову... И у меня потемнело в глазах при этих мыслях, в висках моих стучала кровь, я еще никогда не испытывал такой злости. "Предатель... Ты предал меня, - думал я, ощущая горький привкус во рту. - Предал меня... Предал". Никто из нас не произносил ни звука. Мои руки сжались в кулаки. Медленно я поднялся на ноги, не отводя от него бешеного взгляда. Во мне клокотала безумная злость, и я едва сдерживал себя: - Ты... - тихо произнес я, и мой голос был наполнен ненавистью. - Убирайся отсюда! - Бильбо, я хочу... - Я сказал, убирайся отсюда! - перебил я его, повышая голос. Моя грудь вздымалась от сдерживаемых эмоций, которые рвались наружу. - Да как ты посмел явиться сюда после того, что ты сделал? Его лицо еще больше помрачнело, он сделал шаг в мою сторону: - Дай мне объяснить... - Я не хочу слышать твоих объяснений, чертов предатель! Схватив со стола тяжелую вазу, я в бешенстве без раздумий швырнул ее в его сторону, в надежде, что она попадет ему прямо в голову и разобьет его ненавистную физиономию, но, увы, промахнулся, и ваза с грохотом ударилась о дверь за его спиной, разлетевшись на кусочки. Увидев, что Торин увернулся и, обернувшись ко мне, ошеломленно нахмурился, явно не ожидая от меня такого, я разъярился еще больше и сжал челюсти, прожигая взглядом его лицо. Он снова сделал шаг ко мне, и его ледяные глаза смотрели прямо в мои: - Я пришел, чтобы объяснить, почему я это сделал. - Сделал что? - произнес я с перекошенным лицом. - Целовал мою невесту? Ты целовал ее, что тут еще объяснять. ЦЕЛОВАЛ! - Она тебе больше не невеста, - возразил он, медленно делая еще шаг. – Я видел, как она вместе с родителями уехала рано утром в повозке, запряженной пони. - Да, благодаря тебе, лживый предатель, - процедил я яростно сквозь зубы. - Я сделал тебе одолжение, - он мрачно смотрел на меня. - Ты был бы несчастлив с ней. Тем более она сбежала и бросила тебя. Я задохнулся от возмущения. Он еще смеет говорить мне такие слова?! - Я сделал это, чтобы у тебя раскрылись глаза. - Ах, так это твоя услуга мне? - воскликнул я, горько захохотав. - Да, можно и так сказать. Вместо ответа я со всего маху впечатал кулак в это самоуверенное лицо. - Ты самоуверенный идиот! - прошипел я со злостью. – Ты никогда ничего не делаешь ради других, никогда! От неожиданного удара голова Торина дернулась, и он сделал нетвердый шаг назад. Осторожно дотронувшись до ушибленного места, он недобро посмотрел на меня. В его глазах зажегся опасный огонь. - Я сделал это ради тебя, - угрюмо повторил он, сжав губы в плотную линию. - Я хотел, чтобы ты увидел, на какой дешевке ты хочешь жениться. Не сдержавшись, я снова с размаху ударил кулаком ему в челюсть, хотя раньше я даже не знал, как это делается. Но злость хороший учитель. - Не смей так говорить о ней, - тихо произнес я. – Она была моим другом все то время, что ты просиживал в своем чертовом замке! Это она была рядом со мной, когда я нуждался в друге, когда мне было одиноко! А где был ты, с этим своим самопожертвованием?! Он не стал защищаться, стерпев мой удар, и просто сцепил челюсти. Его глаза зло сузились. С минуту мы смотрели друг на друга, ничего не говоря. - Она сама сделала свой выбор, - произнес он жестко. - И она не сопротивлялась, когда я целовал ее. Никто не заставлял ее уезжать - и, тем не менее, она просто бросила тебя! И ты продолжаешь называть ее другом после этого?! От его слов мне стало нехорошо. - Если бы она отказала мне и оттолкнула, - понизил он голос. - Я бы оставил тебя в покое и ничего бы не стал делать. Но она этого не сделала, и ты сам это видел. Я знал, что ты должен был вскоре войти в комнату, и ты убедился лично в том, что она неверна тебе! Я просто не мог допустить твоей свадьбы с ней... Не мог. Ты бы не был с ней счастлив. - Заткнись! – мой голос дрожал, пока я пытался сдерживать свой гнев. Резко отвернувшись, я быстро отошел от него, не в силах находиться рядом с ним. – Это твоя очередная месть! И все, что ты говорил мне раньше – наглое вранье! – воскликнул я, обвиняюще ткнув в его сторону указательным пальцем. На его лице появилось непонятное выражение. - Да как ты не можешь понять! - он подошел ко мне и схватил меня, больно сжав за плечо. Его голос стал грозным рыком. Я вздернул подбородок и поджал губы, с вызовом посмотрев на него: - Я не могу понять тебя! Я видел, что Торину стоит больших усилий сдерживать себя. Его хватка стала сильней, а глаза источали ярость. - Тебя больше заботила судьба какого-то Барда, чем моя! – воскликнул он, и я вздрогнул. - Вот что я не мог простить тебе долгое время! Но теперь это давно в прошлом… Я изменился, Бильбо... Мы с тобой оба изменились. Я резко вырвал руку из его крепкой хватки и отвел глаза. Внутри у меня все смешалось от разных эмоций. - Почему Долли так внезапно уехала? – нарушил я тягостное молчание, глядя на него исподлобья. - Я не знаю, - резко ответил он. - Ты угрожал ей? Ты наверняка что-то сказал ей! - Я ничего ей не говорил, черт подери! - Я тебе не верю, - возразил я холодно. - Я говорю правду. - Я не верю тебе! - Я не лгу тебе! – не сдержавшись, воскликнул он гневно. - Тогда поклянись, что она уехала не из-за тебя и ты не причастен к этому. Не отпуская мой взгляд, Торин медленно шагнул ближе и чуть наклонился, прожигая меня своими синими глазами, которые казались сейчас прозрачными, словно ледяной кристалл. - Я клянусь тебе, - тихо повторил он. – Я не стал бы опускаться до такого. Я был в замешательстве. Я видел его серьезные глаза - в них не было фальши… в них читалась боль. - Поверь мне, - снова прошептал он. Мои мысли путались. Я думал, что Долли уехала из-за него, но раз это не так… Значит… между нами действительно все кончено. На меня накатила усталость. - Даже если и так, - отвернувшись от его пронзительных глаз, я отошел в сторону. Я уже запутался во всей этой ситуации. Кто прав, кто виноват? Я не мог мыслить ясно. - Факт остается фактом - ты целовал мою невесту. Торин вздохнул. - Ты все равно не любил ее. - Это не твое дело! – вспылил я. - Я мог бы полюбить ее в будущем... - Если бы ты что-то чувствовал к ней, ты сейчас уже был бы на пути в Шир, чтобы догнать ее! - крикнул Торин, указывая рукой в сторону окна, за которым светило солнце. Я не знал, что ответить, и мрачно уставился в стену, рассеянно разглядывая едва заметные узоры на ней. - Что же ты молчишь, - раздался едкий голос у меня за спиной. Я устало вздохнул и потер рукой лицо, отходя к окну. Мне срочно требовалось остаться одному. Все эти события словно высосали из меня все силы. - Уходи, - ответил я холодно. - Ответь себе, - тихо сказал Торин. - На кого ты действительно злишься? - Уходи, - повторил я громче и разгневанно повернулся к нему. - Ты злишься, - сказал Торин, игнорируя мои слова, - потому что Я ее целовал, - упорно продолжал он, невзирая на мой ледяной взгляд. - У тебя есть чувства ко мне, - покачал он головой. - Не отпирайся, я вижу это. - Ты видишь то, что хочешь видеть, - процедил я. Торин зло выругался. - Черт возьми, почему тебе просто не признать это! Что мне еще сделать, чтобы ты пришел ко мне?! Что мне еще сказать тебе?! Я упрямо сцепил челюсти, все так же глядя на него тяжелым взглядом. - Хорошо, - Торин сузил глаза, все так же стоя от меня в нескольких шагах. Я подумал, что он, наконец, собрался уйти и оставить меня в покое, и облегченно выдохнул, но он продолжил говорить. - Тогда я скажу, что чувствую я, потому что не боюсь сказать правду. От его серьезного лица и голоса я напрягся, догадываясь, что он собирается сказать. Мое сердце бешено заколотилось. Я быстро покачал головой: - Торин, не надо, - сказал я напряженным голосом. - Не надо этого говорить… - Я люблю тебя. И я хочу, чтобы ты был со мной. Всегда. На всю жизнь. Я опустил голову, глядя в пол. Одно дело - услышать его признание, когда он был нетрезв, и совсем другое - когда он говорил мне это, находясь в здравом уме. - Я знаю, мы очень разные, - голос его звучал глухо. - Но только рядом с тобой я ощущаю себя по-настоящему живым. Ты понимаешь это? Если ты и в этот раз скажешь мне нет, моя жизнь станет пустой и бессмысленной, – он помолчал несколько секунд и добавил чуть слышно: - Ты нужен мне. Я не мог поднять на него глаз. Все, что я мог - только безмолвно стоять, как застывшая статуя, и слушать его взволнованный напряженный голос. Я закрыл глаза и сжал руки в кулаки. Но его слова проникали все глубже в мое заледеневшее сердце, растапливая его против моей воли. Я услышал шаги. Он подошел ближе, и я поднял голову. - Хочешь ты того или нет, - прошептал Торин и заглянул мне в глаза, словно пытался донести до меня смысл сказанного. - Но мы предназначены друг для друга. Я для тебя, а ты для меня. Дай мне шанс... прошу. - От меня только что сбежала невеста, причем по твоей вине, и ты ждешь, что я тут же кинусь в твои объятия? Ты целовался с ней у меня на глазах! Ты даже не представляешь, просто не представляешь, - крикнул я ему в лицо, - как я зол на тебя! - Я знаю. Его глаза смотрели на меня так понимающе, мягко, что моя злость поневоле начала иссякать. Я глубоко вздохнул и, пройдя несколько шагов к кровати, тяжело опустился на нее. Бросив взгляд на Торина, я увидел, что он не спускает с меня глаз. Повисла долгая пауза. - Ты все еще хочешь, чтобы я ушел? В его вопросе слышалось «Ушел навсегда?», и я молчал несколько минут, прежде чем ответить: - Как же мне непросто с тобой, Торин… - тихо произнес я и, устало покачав головой, посмотрел ему в глаза, затем перевел взгляд на свои руки, лежавшие на коленях. – С тех пор, как ты появился в моей жизни, в тот далекий день, у меня все пошло наперекосяк… Моя жизнь стала совершенно другой… - я снова помолчал, не глядя на него. Нахмурив лоб, я скользил глазами по цветочной вышивке на одеяле, на котором я сидел. - Я никогда не искал твоего расположения. Никогда не старался завладеть твоим вниманием. И для меня большая загадка: почему ты вообще мною когда-то заинтересовался, потому что, как ты сам сказал – мы совершенно разные. Торин не прерывал меня. Он все еще стоял в нескольких шагах от меня и смотрел на меня тяжелым взглядом. Я снова замолчал ненадолго, а затем уже более взволнованно продолжил: - Ты прав… - я качнул головой. - Да, - повторил я, невесело усмехнувшись. - Ты прав, у меня есть к тебе чувства. Было бы глупо это отрицать. Услышав мои слова, Торин изменился в лице. - Бильбо, - его голос был резким и хриплым, словно он волновался. – Ответь прямо: ты хочешь быть со мной или нет? Я смотрел, как он приблизился ко мне и встал рядом, глядя на меня сверху вниз. Мое дыхание участилось. Его взгляд не отпускал меня, требуя ответа, и я должен был, наконец, решить, чего я хочу. Я сглотнул и облизнул пересохшие губы. У меня просто не было выбора. И никакого другого ответа на этот вопрос не существовало: - Да. Что еще я мог ответить? Ведь это было правдой. С того самого момента, когда увидел его в Ривенделле, я хотел быть с ним. Только с ним. А не с женщиной, с которой намеревался связать себя клятвой. Торин шумно выдохнул и медленно опустился на кровать рядом со мной. Его поза была усталой. Мы сидели в тишине некоторое время, не касаясь друг друга. - Я беспокоюсь за нее, - сказал я, удрученно глядя в сторону. - Я видел, как Элронд послал вместе с ней двух сопровождающих, - ответил он тихо, повернув ко мне голову. - К тому же, дороги сейчас безопасны, эльфы зорко следят за орками и беспощадно истребляют их, так что те не смеют соваться в эти края. А возле Шира их и подавно не бывает. Он осторожно взял мою руку в свою большую ладонь: - С ней все будет хорошо. Я встретился взглядом с его глазами, и они сразу потеплели. Я с благодарностью сжал пальцами его ладонь, почувствовав облегчение от его слов. - Я не жду, что ты тут же простишь меня, - сказал он с оттенком печали в голосе. – Я просто надеюсь, что ты позволишь мне находиться рядом с тобой. Это все, что мне нужно. Просто быть с тобой. Я вздохнул. У меня уже не осталось сил, чтобы спорить с ним. - Но мне действительно нужно побыть одному, Торин, - прохладно проговорил я, отняв свою руку. Я снова встал и отошел к окну, хмуро глядя вниз, на проходивших мимо четырех эльфов, по виду похожих на солдат, одетых в латы. – Да, я хочу быть с тобой, - сердито повторил я, искоса посмотрев на него. - Но это не значит, что я уже простил твой поступок. Поэтому тебе пока лучше уйти. Я пока не могу на тебя спокойно смотреть. Прошло несколько секунд, и я услышал, как Торин поднялся с кровати и прошел к двери. - Только не затягивай с этим, - услышал я его низкий голос за моей спиной, когда открыл дверь. – Ты можешь злиться на меня сколько угодно, но изменить ты уже все равно ничего не сможешь. Подождав, пока дверь за ним закроется, я отвернулся от солнечного окна и зло пнул стену. Меня бесило, что Торин так нагло распорядился моей жизнью. Вот так взял и решил все за меня! Воистину – наглый, деспотичный тиран! Но, с другой стороны, я чувствовал невероятное облегчение от того, что он не увлекся Долли, а только поцеловал ее. Его поступок был для меня одновременно и облегчением, и раздражал меня. Но он прав – изменить сейчас ничего нельзя. Поэтому я решительно достал свежий костюм и переоделся, чтобы встретиться наконец с верховным эльфом. Я поспел как раз к обеду, и был очень голоден из-за всех этих событий, что заставили меня пропустить завтрак. Извинившись за вчерашнее свое поведение, я быстро уплетал еду и одновременно осторожно расспросил его об отъезде Долли. Оказалось, она сказала ему, что у нее заболела любимая тетушка, живущая в Хоббитоне, и поэтому ей срочно нужно было ехать домой. - Она попросила не будить вас, сказав, что договорилась с вами и вы останетесь здесь. Все верно? – спросил Элронд, посмотрев на меня проницательными глазами. - Да… - я опустил глаза на свою тарелку. – Да, мы все обговорили с вечера. Я просто проспал - и поэтому, к своему стыду, забыл ее проводить, - соврал я. - Ничего, - добродушно отозвался он, и его губы тронула снисходительная улыбка. – Она ведь скоро станет вашей женой, а удел жен – прощать нерадивых мужей. Я через силу рассмеялся, обнаружив, что у меня вдруг пропал аппетит. После обеда я сидел в саду, но вместо привычной умиротворенности чувствовал одиночество. Мне очень хотелось пойти к Торину. Хотелось оказаться рядом с ним, потому что рядом с ним – большим и сильным - я всегда чувствовал безопасность и защищенность ото всех тревог. Только он мог сейчас принести мне облегчение. Но я все еще был сердит на него, поэтому, зайдя в замок и поднявшись по лестнице, упрямо прошел мимо его комнаты. Мы, хоббиты, очень гордый и своенравный народ и так быстро не прощаем. «Пусть посидит и подумает там над своим поведением!» – подумал я, бросив недовольный взгляд в конец коридора, и захлопнул дверь.