Мы предназначены друг для друга.

(спустя пять лет) Я могу без сомнений сказать, что Торин был очень влиятельным и сильным правителем. С годами его государство становилось все мощнее. Управляя твердой рукой своим огромным королевством, ему одновременно удавалось оставаться грозным, мудрым, когда это требовалось, и всегда честным и рассудительным королем. Когда я изредка украдкой видел его восседающим на высоком внушительном троне, у меня бежали мурашки, потому что в такие минуты он представал пред моим взором совершенно другим - от его спокойного величия и гордого достоинства у меня перехватывало дыхание. Он сидел в своей мантии, подбитой мехом черного горностая, на его пальцах мерцали перстни... Это было, несомненно, великолепным зрелищем. Торин не очень любил носить дорогие украшения и всяческие побрякушки, предпочитая в своей одежде, как и в образе жизни, строгость и умеренность. Думаю, это было уже глубоко в его крови и осталось еще с тех пор, когда ему приходилось жить в бедности и долгое время бродяжничать. Разумеется, мы не жили душа в душу все время, но вполне были довольны и счастливы; порой ссорясь, порой ругаясь - как бывало и раньше. Но в конце концов всегда мирились. Меня обустроили в большой светлой комнате, смежной со спальней Торина, и наши отношения вряд ли могли ввести в заблуждение тех, кто хорошо и давно знал нас двоих. Но мы никогда их не афишировали, соблюдая разумную осторожность. Даже если слуги сплетничали между собой, зная, что я часто ночую в покоях их короля - никто и никогда в крепости не осмеливался даже заикнуться об этом, потому что власть, которой обладал Торин, и уважение, которое все гномы питали к своему повелителю, были безграничны, и я никогда не чувствовал на себе осуждающих взглядов или пересудов за спиной. Либо сплетни оставались только между слугами, либо подданные Торина помнили, что именно я вернул их короля к жизни (это мгновенно стало известно в первый же день, когда мы с Торином только очнулись). Что до племянников Торина - они тоже никогда не относились ко мне плохо, хоть и тоже вскоре, думаю, поняли, что за связь нас с Торином объединяет на самом деле. Они всегда, несмотря ни на что, считали меня своим другом, часто посвящая меня в свои любовные переживания (это скорее касалось Кили, потому что Фили мало интересовался девушками и женился очень поздно, посвятив себя целиком и полностью политике), и обращались ко мне за разного рода советами. Мой статус в Эреборе был, конечно, весьма расплывчатым. Вряд ли нашелся бы кто-то, кто мог точно сказать, почему какой-то хоббит вообще поселился под сводами Эребора. Официально меня считали и секретарем Торина, и кем-то вроде его наперсника, как Балина. Я действительно помогал чем мог. Я отлично разбирался в цифрах и помогал Балину вести учет доходов и расходов из казны. Я помогал принимать и развлекать гостей, заботясь о тех мелочах, в которых Торин не очень разбирался, как и многие гномы, в общем-то. Все-таки вспомните, что гномы не самый великосветский народ. Торин просто приказывал слугам советоваться со мной по тому или иному вопросу, когда, по его мнению, нужна была моя помощь, и когда в Эребор приезжали гости высокого статуса, мои советы по их обустройству, меню, угощений и пр. мелочам действительно пригождались. Я не забывал о своем пристрастии к картам и географии и много лет провел, изучая и составляя подробную карту местности, где находилась Гора и близлежащие окрестности, на что у меня ушло около 6 лет. Вместе с Торином - а когда тот был занят, иногда и с Кили - я любил совершать дальние поездки, не спеша зарисовывая ландшафт и все объекты, которые встречались на пути, и в этих поездках меня всегда строго сопровождало не меньше дюжины солдат, по приказу Торина, который очень не любил отпускать меня одного даже на метр дальше от ворот Горы... Он советовался со мной по любому вопросу. Он любил обсуждать со мной и политику, и меню на завтрак, и то, что ему лучше надеть на торжество... даже в таких вопросах, каких солдат ему нанимать или увольнять, он хотел всегда знать мое мнение по любому поводу, что было мне крайне лестно, хоть и немного забавляло, потому что в некоторых вопросах я совершенно не разбирался. И, без сомнения, Торин делал все, чтобы моя жизнь в Эреборе была приятной и комфортной, и это ему отлично удавалось. Каждое мое желание и малейшая прихоть немедленно исполнялись, стоило мне всего лишь заикнуться о чем-нибудь. Действительно - вспоминая свою жизнь вместе с ним по прошествии многих лет, я понимаю, что был по-настоящему счастлив, и ничего бы не стал менять, если бы даже у меня была такая возможность... Я отодвинул прозрачную штору и выглянул в окно. Мой взгляд прошелся по широкой улице, на которой стоял красивый двухэтажный дом, где я сейчас находился. Мы с Торином приехали сюда два дня назад по приглашению Барда, который, как только Дейл был отстроен, стал его правителем. Торина вместе со мной поселили в самых богатых аппартаметах, в доме самого Барда, где нас тепло приняли его уже подросшие дети. Я не знал, каким был Дейл до нападения дракона, но сейчас он тоже, безусловно, заслуживал восхищения. Два года назад он был полностью восстановлен - теперь повсюду, куда ни бросишь взгляд, высились красивые новехонькие дома. Улицы были полны людей. На их лицах сияли радостные улыбки, заражавшие все вокруг хорошим настроением. Люди готовились к скорому празднику, была веселая суматоха, отовсюду слышались веселые крики и смех. Сзади послышался шорох, и я обернулся к Торину, который только что поднялся с постели. Он был полностью нагим, и я с привычным восхищением прошелся взглядом по его сильному телу. Я смотрел, как он натягивает свои штаны и застегивает пряжку ремня. Мои глаза, как всегда, поневоле остановились на грубом рубце от старого шрама на его груди. Рубец был круглым, от его краев расходились потемневшие вены, тянувшиеся по плечу и груди. Этот шрам выглядел очень устрашающе, и глядя на него, я всегда помнил, что совсем немного отделяло меня от того, чтобы потерять Торина навсегда. Торин долгое время не мог пользоваться левой рукой. Только спустя почти год левая сторона его тела восстановилась от этого тяжелого ранения. - Не смотри на него. Я очнулся от воспоминаний и перевел взгляд на лицо Торина, который тепло смотрел на меня: - Почему? Прежде чем ответить, он надел через голову просторную нижнюю рубаху и небрежно откинул назад рукой длинные волосы. - Он уродлив, - усмехнулся Торин, зашнуровывая вырез и закрывая от моего взгляда шрам. - Что за чушь, - возразил я удивленно, - ты же знаешь, что я люблю твое тело. Я приблизился к нему и сжал его руки, заставив остановиться и посмотреть на меня. - Сколько мне еще повторять эти слова, чтобы ты наконец поверил мне? - сказал я, снова распахнув его вырез. Я нежно прикоснулся губами к загрубелой коже и не остановился, пока не покрыл поцелуями всю левую часть его груди, надеясь, что мои действия лучше заставят его поверить мне. - Ну хорошо, - выдохнул Торин, когда я отстранился и заглянул в его глаза. Он сжал мои плечи, в глазах его плясали веселые искорки, - ты меня убедил. Должен признать, иногда ты бываешь чертовски убедительным. Я не сдержал улыбки и сам помог ему со шнуровкой: - Вот и отлично, - пробормотал я, сосредоточив внимание на своем занятии. - Просто, когда я смотрю на него - вспоминаю, что тебя нисколько нельзя оставлять одного, иначе ты впутываешься в какие-нибудь неприятности. Надо мне устроиться твоим личным охранником, что ли... - Я не возражаю, - ответил он, наклонившись и запечатлев на моих губах крепкий поцелуй, когда я закончил с его воротом, - тогда ты будешь при мне все сутки напролет. Я только хмыкнул. Как будто сейчас мы не видимся каждую минуту! - Ты слышал, что Гэндальф приехал? - спросил я у Торина немного погодя. Он как раз закончил одеваться. - Этот старый прохвост? И что ему нужно? - спросил он беззлобно, застегивая широкий ремень. - Он привез фейерверки, - я снова выглянул в окно, разглядывая празднично одетых жителей Дейла, вперемешку с гномами, собиравшихся на центральной площади. В этом году гномы решили отпраздновать день Дурина вместе с людьми, устроив грандиозное совместное торжество. Город просто гудел и вибрировал от всей этой толпы, - видимо, хочет устроить салют. Вот народ обрадуется! Честно говоря, я и сам обожаю с детства фейерверки, - признался я, обернувшись и бросив на Торина взгляд через плечо. Я наблюдал, как он приближается ко мне, на губах его играла улыбка, а глаза светились мягкостью. - Я так рад, что мы какое-то время побудем только вдвоем, - вздохнул он, привлекая меня к себе, - я вижу тебя только ночами со всеми этими постоянными делами... а тут еще этот праздник! Я сочувственно улыбнулся. - Зато, - напомнил я ему, - люди и гномы еще больше сблизятся. Ты сам говорил, что нужно поддерживать дружбу между народами. - Да, это верно. Сейчас этот город стал нашим основным поставщиком еды, и острая нужда в купцах и торговцах, приезжавших из других государств, которые брали за нее втридорога, отпала. К тому же вооруженные силы Дейла, когда они наберут мощь, будут служить дополнительной защитой и поддержкой Эребору в случае нападения. Именно поэтому я все еще не надрал задницу этому высокомерному Барду, - пробурчал он. - Брось, он очень хороший человек. - Можешь не стараться, я все равно останусь при своем мнении. Я с усмешкой закатил глаза. Вывернувшись из его медвежьих объятий, я прошел к столу, стоявшему рядом, на ходу захватив со стула жилет и нарядный сюртук. Нам с Торином нужно было через несколько минут выходить, чтобы успеть к завтраку с семьей Барда. - Ты закончил ее? - улыбнулся Торин, кивая на раскрытую книгу в алом переплете, лежавшую на столе. - Что...? - я вопросительно нахмурился, не расслышав его вопроса из-за того, что возился с галстуком. - А... Да, да, осталось только написать "конец", - хмыкнул я, справившись, наконец, с замысловатым узлом. Этим утром, проснувшись на рассвете, я, наконец, вписал последние строчки, поставив точку в последней главе. И, если честно, когда я дописывал их, я испытывал какое-то легкое сожаление, словно прощался со старым другом. - Но на самом деле это не конец, это только начало, ведь так? - подмигнул Торин, открывая дверь и ожидая, когда я подойду - и мы вместе отправились на завтрак. Вечером мы с Торином наблюдали с балкона нашей комнаты обещанный салют. Небо окрашивалось в необыкновенные яркие цвета от разноцветных фейерверков, взрывавшихся над городом, вызывая радостные крики толпы. Но я смотрел не на небо. Я смотрел на Торина, на лице которого сияла улыбка. Словно почувствовав на себе мой взгляд, он посмотрел на меня. И я забыл о шуме, о людях и гномах вокруг... я смотрел на него и понимал, что все будет хорошо, пока он рядом со мной. И что все только начинается. За эти годы я понял, что никогда уже не смогу жить без этой улыбки, без синих пронзительных глаз, в которых я видел любовь и счастье, когда Торин смотрел на меня... и те же самые чувства жили внутри моего сердца, с каждым годом становясь только крепче и сильнее. Я был твердо уверен, что впереди у нас еще много открытий, много счастливых и радостных моментов, много ночей в объятиях друг друга... Я вспомнил про книгу - и что так и не подписал слово "конец". Поразмышляв несколько минут, я улыбнулся. Я решил, что не буду подписывать его. Потому что Торин прав: это не конец, это только начало. Ведь впереди меня ждет не менее интересная жизнь. Возможно, я тоже захочу изложить ее потом на бумаге, как продолжение к уже написанному. - Ты сейчас необычайно серьезен, - удивился Торин, снова перехватив мой взгляд. - Потому что я думал о нашем будущем. - Правда? - голос его стал вкрадчивым. - И что же ты думал? Я поставил бокал с вином, который держал в руке на перила, и порывисто притянул к себе Торина, запрокинув голову и с волнением глядя в его глаза. Я сжал пальцами ткань его туники и с силой привлек к себе темноволосую голову, обхватывая ладонью его шею. Наши губы встретились в долгом страстном поцелуе. Большие ладони гладили мою спину и плечи... - Я хочу тебе кое-что сказать, - прошептал я, немного отстранившись, и внимательно посмотрел на него. - Что ты хочешь сказать? - выдохнул он, зарываясь пальцами в мои короткие волосы. От ярких фейерверков на нашей коже плясали разноцветные пятна. Мы стояли в небольшой тени и нас никто не мог видеть. - Я клянусь тебе, что буду с тобой и в печали и в радости, - взволнованно проговорил я, не отводя глаз, - я приложу все силы, чтобы ты улыбался как можно чаще, и сделаю все, чтобы ты был счастлив и никогда не пожалел, что выбрал свое будущее со мной. - Бильбо..., - Торин тихо рассмеялся, глядя на меня сверху вниз. Его ладони мягко обхватили мое лицо. Его темные глаза светились нежностью. - Я никогда не жалел и не пожалею о своем выборе. И позволь, - добавил он с улыбкой, - тогда и мне сказать несколько слов, раз уж у нас сегодня вечер по обмену клятвами? Я клянусь, что я буду всегда заботиться о тебе, я разобьюсь в лепешку, лишь бы ты был счастлив, - при этих словах я едва сдержал смех, чтобы не портить момент, хотя губы Торина тоже чуть заметно дрогнули, - и что бы ни произошло, - добавил он уже серьезно, - мы всегда будем вместе. Ведь даже смерть не смогла нас разлучить... И тот путь, что отмерен для нас, мы пройдем рука об руку. Я облизнул губы: - А пока давай пройдем рука об руку в спальню, - предложил я, не отрывая взгляда от его губ. - Ты же вроде хотел посмотреть салют, - сказал Торин, игриво вздернув бровь, хотя я отчетливо видел в его взгляде мелькнувшее возбуждение. - На салют я уже насмотрелся, - лукаво ответил я, скользя ладонями по его телу, - а на тебя я хочу смотреть вечно. - Бессовестный льстец, - со смехом покачал головой Торин. - Я готов на все, чтобы соблазнить самого Короля-под-Горой, - прошептал я намеренно низким голосом, забравшись руками под его тунику, поддразнивая его. Сильные руки тут же прижали меня к каменной стене балкона. До нас доносились уже не совсем трезвые крики и громкие разговоры толпы, находившейся внизу, все звуки сливались в один монотонный гул. - Говоришь, на все? - хитро прищурился Торин, дразня меня легкими прикосновениями губ. Я усмехнулся: - На все, что ты только пожелаешь. - Тогда вот мое первое пожелание... Торин наклонился к моему уху и начал нашептывать все, что он собирался сделать со мной этой ночью, и мое сердце билось все сильнее и сильнее, наполняясь страстью, предвкушением и горячей любовью к этому огромному варвару, который когда-то давно так безвозвратно покорил мое сердце. И я был по-настоящему счастлив, потому что впереди у нас еще была целая жизнь...