Мы предназначены друг для друга.

Следующий день ознаменовался сразу двумя событиями. Во-первых, прибыл кузен Торина - Даин Железностоп, который выехал из Железных холмов сразу же, как только услышал о беде, постигшей его кузена. А через час после его прибытия караульные завидели вдалеке небольшую процессию из тридцати эльфов, без сомнения, направлявшихся к Эребору. Оказалось, что к нам пожаловал не кто иной, как сам Трандуил. Если прибытие первого гостя было понятным, то со вторым было не все ясно. Но, как доложил Фили, который вместе с Балином принимал лесного короля - причина визита Трандуила была в том, что он хотел самолично принести извинения за то, что нападение на отряд Торина случилось в его владениях, что было слышать весьма удивительно. Чтобы Трандуил перед кем-нибудь извинялся? Да еще самолично? Если только он действительно чувствовал вину... Нет, скорее, он не хотел терять такого ценного союзника, как Торин, помня о том, что сейчас Эребор снова являлся главной цитаделью гномов по продаже драгоценных камней и ювелирных изделий, на которые, как известно, Трандуил был весьма падок. К слову сказать, он также привез с собой многочисленные дары: вино, фрукты, красивые меха, выделки из тончайшей кожи... В общем, что-то нашло на короля. Воспрянув духом от того, что их господин пошел на поправку, жители Эребора решили достойно отметить сей праздник и готовили большие пышные торжества. На Трандуила и его приближенных они все еще посматривали с недоверием и настороженностью. Несомненно, напряжение по отношению к нему не пройдет так быстро. Но, по крайней мере, угроза распада этого союза миновала, ко всеобщему облегчению. Торин, когда смог найти в себе силы, чтобы поговорить с королем лесных эльфов наедине, выслушал его и благоразумно принял его извинения. Здесь Торин поступил так же мудро, как и в случае с Бардом, с которым когда-то давно заключил перемирие, отдав тому средства на восстановление Дейла, хоть и до сих пор не питал к Барду особо теплых чувств после случая с Аркенстоном. Народу гномов, следуя воле своего повелителя, также пришлось позабыть про свою враждебность и оказать лесным эльфам должный прием. А после шумного праздника и большой попойки в огромном общем зале, которыми были сразу отмечены приезды важных господ, и начала выздоровления Торина, гномы и эльфы и вовсе позабыли про всякие разногласия. Кроме, конечно же, самих королей, которые старательно делали дружелюбный вид ради сохранения взаимовыгодного мира. Все это было еще впереди - пока же я стоял на караульном мостике и с наслаждением вдыхал свежий воздух, который после долгого пребывания в четырех стенах казался мне упоительно сладким, наполняя меня легкой эйфорией. Оставив Торина наедине с его близкими, которые едва не плакали, увидев его снова живым и улыбающимся, я отправился вместе с гномом-лекарем в соседнюю комнату, чтобы в спокойствии промыть и перевязать собственные раны. Нечаянно поймав свое отражение в большом зеркале, висящем на стене, я вздрогнул. На моей щеке и подбородке краснели алые порезы, губа была разбита, а на шее, там, где меня коснулась рука того мерзкого существа, осталось красное пятно, словно от ожога. Еще где-то часа два я никак не мог согреться и меня сотрясала дрожь, то ли от холода, то ли от пережитого... Слуги принесли глубокую лохань и горячей воды. Теперь я мог, наконец, подумать о собственных нуждах, смыть с себя пот и вымыть голову. Я тер жесткой мочалкой кожу до тех пор, пока она не начала болеть. Мне хотелось смыть с себя не только грязь, но и все то плохое, что случилось за последнее время. Когда же мое тело стало чистым и свежим, я ощутил себя словно заново рожденным. Потом лекарь вместе с гномкой-служанкой принялись обрабатывать и перевязывать мои раны, а я рассеянно наблюдал за их действиями. Вспомнив, как блеснули слезы радости в глазах племянников и Балина, я улыбнулся. То, о чем предупреждал Элронд, уже не сильно пугало меня. Главное, что Торин снова жив и скоро должен поправиться. Это было самым главным, а остальное было не столь важно. "Даже если мне осталось прожить только двадцать лет, - размышлял я, - что с того? Жизнь все равно когда-нибудь окончит свой цикл. Так пусть я проведу эти годы с тем, кто мне дорог". Но, как оказалось, мне было суждено дожить до 126 лет, даже несмотря на то, как сильно на мне отразилось все то, что мне довелось пройти, чтобы вернуть Торина. И я догадывался, что такое необычное долголетие для обыкновенного хоббита, как я, было действием волшебного кольца Голлума, которое я до конца жизни носил при себе. "В Шире я бы так и состарился в одиночестве, - думал я, наблюдая, как проворно управляются женские пальцы с длинным лоскутом ткани, которой забинтовывали мои руки, - а здесь, как я уже убедился, меня окружают друзья, которых в Шире мне никогда не обрести". К тому же, жизнь в Эреборе оказалась не такой уж ужасной, как я всегда думал. Если бы не переживания по поводу состояния Торина все эти дни, то мне бы, может, и понравилось здесь... Жизнь с Торином. Эти два слова всегда вызывали во мне противоречивые эмоции. Но судьба распорядилась так, что эти слова воплотились в жизнь, как бы долго я ни противился этому в прошлом. - Спасибо, - поблагодарил я служанку, приземистую женщину лет сорока, которая как раз закончила перевязывать мою руку. Я сменил свою пропитавшуюся потом одежду на чистую рубашку и штаны - вещи, которые были мне великоваты, так как принадлежали Торину. Но я не захватил с собой одежды, когда поспешно покинул свою родину, поэтому пришлось довольствоваться тем, что есть. В комнату вошел Гэндальф, и гномы неслышно удалились, оставив нас вдвоем. - Как видишь, ничего страшного не произошло, - сказал я, с улыбкой поднимаясь с глубокого кресла, на котором сидел. - Все живы-здоровы... Не успел я сделать шаг, как почувствовал в животе резкую боль. Меня скрутил кашель. С большим трудом я кое-как разогнулся и медленно перевел дух. Я посмотрел на свою ладонь, которую прижимал ко рту во время кашля. На ней были сгустки крови. Я снова обессиленно сел, чувствуя тошноту и головокружение, даже не заметив, что Гэндальф поддерживает меня за локоть. - Так просто это все не пройдет, мой друг, - вздохнул он. - Не забывай, что ты отдал Торину половину своих сил. Он очень много забрал от тебя, чтобы вернуться к жизни... Тебе, как и ему, потребуется много времени, чтобы вновь возвратиться в свое прежнее состояние. Я прикрыл глаза, стараясь побороть слабость и болезненные ощущения: - Ты думаешь, это пройдет? - прошептал я. - Потом... позже... - Я не знаю, Бильбо. Только время покажет, что с нами будет... - он немного помолчал, и я открыл глаза. Его лицо было неуверенным. - Возможно, - произнес он, - ты никогда полностью не восстановишься... Он оказался прав, потому что до конца я оправиться так и не смог, даже спустя десятки лет. Думаю, без своего кольца я бы вряд ли смог вообще восстановиться и жить дальше. Внутри меня, после того, как я проснулся сегодня, словно чего-то недоставало. У меня было такое ужасное ощущение - будто кто-то просто взял и забрал половину моих внутренностей... Все последующие годы я всегда чувствовал, что кольцо питает мои силы и наполняет меня какой-то энергией, и благодарил судьбу, что оно когда-то попало в мои руки... После того, как я постоял немного на караульном мостике и достаточно пришел в себя, почувствовав прилив сил от бодрящего воздуха, я отправился обратно, намереваясь попасть, наконец, к Торину. Решив, что за эти три часа, что я отсутствовал, все посетители уже ушли, я незаметно пробрался к нему, желая побыть наедине и, наконец, спокойно поговорить. Солнце уже почти село, и в комнате становилось довольно темно. Торин лежал с закрытыми глазами, не услышав, как я подошел. Его голова покоилась на подушке, обтянутой в темно-серую ткань, с красивой черной вышивкой по краям, а темные волосы рассыпались по открытым плечам. - Эй... - тихо шепнул я, пододвигая деревянный стул поближе и положив ладонь на его руку. - Как наш воскресший из мертвых больной? Я заметил, что его повязки, как и постельное белье, сменили на свежие, и улыбнулся, когда он осторожно повернул голову в мою сторону. В полумраке его зубы блеснули в улыбке: - Где ты был? - сказал он с укоризной. Я небрежно пожал плечами. - Дышал свежим воздухом. - Почему ты так долго не возвращался? - Хотел дать тебе время, чтобы побыть наедине с родными и близкими. Они так долго ждали твоего выздоровления... Кстати, как ты сейчас себя чувствуешь? - Намного лучше. Хотя ощущаю себя не сильнее новорожденного теленка, - с досадой протянул он. Потом его лицо стало тревожным: - Твое лицо, - проговорил он с беспокойством, - оно все в ссадинах... - Пустяки, - отмахнулся я. - заживет. Торин задумчиво смотрел на меня. - Я до сих пор поверить не могу, что ты приехал сюда. Ты спас мою жизнь... во всех смыслах, - глаза Торина излучали радость и нежность. Мне безудержно захотелось его поцеловать, что я и сделал: наклонившись, я запечатлел на его теплых губах бережный поцелуй, пожалев, что не могу позволить большего, так как моя разбитая губа сразу заныла. - Куда от тебя денешься, - вздохнул я с притворной досадой, отстраняясь от него. Торин снова широко улыбнулся. Я протянул руку и задумчиво поправил его темную прядь волос, упавшую на лоб. - Просто я понял, что, как ни крути, мое место рядом с тобой. - Звучит обнадеживающе. - Ну, ты ведь знаешь, что я не умею говорить длинные речи, когда говорю о своих чувствах, - пробурчал я, недовольный его насмешливым выражением лица. - Я никогда не умел выражать... - Бильбо, успокойся, - перебил меня Торин со вздохом, - я помню, как ты рассказывал мне об этом еще в Шире. Я помню, что эта сдержанность у тебя от твоего отца, - его взгляд был понимающим. - я ведь от тебя и не требую каких-то признаний. Я расслабился, почувствовав облегчение, и снова улыбнулся. - Подожди минутку, - сказал я, собираясь подняться со стула, - я зажгу свечи, а то уже совсем темно. - Не надо, - хрипло возразил он, - лучше ляг со мной рядом. - А вдруг кто-нибудь войдет? Но Торин не сдавался: - Подумают, что ты обессилел и прилег отдохнуть. Ну же, - протянул он, - я ведь все еще болен, ты должен исполнять мои прихоти, - он сделал жалостливое лицо. Мне ничего не оставалось, как выполнить его просьбу, и я не преминул проворчать, чтобы он не слишком злоупотреблял в будущем своим нынешним положением, но мое замечание было бесполезным, потому что весь следующий месяц он именно этим и занимался, и я, к своей досаде, не мог отказать ни в одном его желании. Мне не хотелось обходить это огромное ложе вокруг, и я просто перелез через его ноги. Я улегся на другую сторону постели, поверх простыней, мое плечо касалось плеча Торина. Мы полежали немного в уютных сумерках, опутавших своими таинственными сетями всю находившуюся в комнате мебель. - Я все помню, - вновь заговорил Торин спустя некоторое время. Я услышал в его слабом голосе вполне отчетливое довольство. Я немного повернул голову на подушке в его сторону: - Что ты помнишь? - Как ты клялся мне в своей пылкой любви, - самодовольно ответил он. Я пересилил желание закатить глаза. - Самодовольный нахал. Если бы не твои раны и моя усталость, я бы тебя стукнул, - лениво пробормотал я в ответ. Но губы мои в темноте изогнулись в ухмылке. - Поэтому я пользуюсь моментом, - невозмутимо проговорил он, нисколько не смутившись от моих слов. - Вижу, тебе уже гораздо лучше, раз ты уже начал испытывать мое терпение. Как же мне было приятно вновь слышать его подколки и снова вести эти шутливые перепалки, которые всегда были каким-то особенным действом между нами. Мои глаза были устремлены в темноту, и я широко улыбался. Рядом раздался тихий вздох. - Бильбо... - немного погодя задумчиво позвал Торин, - Ммм? - Ты точно не хочешь вернуться в Шир? - Я ведь сказал, что больше никуда не уеду. Похоже, мой ответ его удовлетворил. Несколько секунд Торин молчал. - Если ты захочешь, то мы отстроим новый Шир прямо в Эреборе, специально для тебя, - сказал он с веселыми нотками в голосе. - Он как раз поместится в моей спальне. Я не смог сдержать смеха: - Не слишком ли кичливо - все время указывать и похваляться размерами своей ненаглядной Горы? - Ну ладно, - нехотя уступил Торин, - пусть не в моей спальне, но в каком-нибудь зале как раз хватит места на всю эту крошечную деревушку, в которую ты так вцепился руками. - Я сейчас спихну тебя с кровати. Торин негромко хохотнул, правда, тут же закашлявшись: - Вижу, у тебя нет ни капельки сострадания к несчастному больному, - пожаловался он ужасно фальшивым, жалостливым голосом, услышав который, я снова не сдержал веселого фырканья. Правая рука Торина пошарила рядом и настойчиво притянула меня ближе к его теплому боку. Мне пришлось пристроить голову на здоровой стороне его груди. После этого он довольно вздохнул. - Ты самое удивительное создание из всех, кого я знаю, - проговорил он тихо. - Я считал так в нашу первую встречу и думаю так до сих пор...Я очень рад, что ты здесь. Рядом со мной. Я положил руку на его живот, слушая приятный негромкий голос, мягко разрезавший полумрак. - Разве мог я подумать, когда впервые увидел тебя, что наши с тобой судьбы сплетутся в одну? Я снова улыбнулся. Действительно. Кто бы мог подумать, что все так обернется? - Никто не мог, - сказал я вслух, отвечая сам себе. - Только Гэндальф. - Гэндальф? - Он ненароком намекнул мне, когда мы уже были в походе, что ты вроде как моя судьба, - хмыкнул Торин. - Правда, тогда я принял его за умалишенного, подумав, что он слегка переборщил со своим странным табаком. Я только покачал головой: до чего этот маг хитер и прозорлив все-таки! - Может, он именно поэтому отправил меня с тобой в поход, - пошутил я. - Все может быть. С минуту я лежал, задумчиво покусывая внутреннюю сторону щеки, уставив глаза в темноту перед собой, раздумывая над его словами и над последними событиями, вспоминая свою прошлую одинокую жизнь в Шире... Потом перевернулся на бок и приподнялся на руке. Найдя в темноте его теплые губы, я нежно поцеловал их, тут же ощутив, как они раздвинулись в улыбке. - И за что это? - насмешливо спросил Торин. Задумавшись на пару секунд, я с усмешкой произнес: - Просто за то, что ты есть, - сказал я, снова целуя его.