Великие тоже плачут

Что больше всего нравилось Мадаре в его положении, так это скрытность, никто не знал, о его существовании, за исключением двоих. Первый – Пейн, но он никогда не выдаст эту тайну под страхом смерти, второй – Учиха Итачи. Тут сложно судить о том, кто кем воспользовался, однако ситуация такова, что оба в выигрыше, а сомневаться, что Итачи будет лишний раз открывать рот даже смешно, так что он находился в относительно выгодном положении. Когда Мадара появился за пределами города, руки вновь обожгло, но теперь сильнее, битва была в самом разгаре. Арика творила нечто невообразимое, металась из стороны в сторону, точно подвешенная на пружине. Троим шиноби стоило больших трудов поспевать за ней, и даже техники огня и воды, используемые ими, не могли снизить ее скорость. Шаринган различил детали, столь хорошо заметные лишь ему, не девушка управляет катаной, единственным оружием, которое она использовала, а совсем наоборот. Старый клинок, проливший немало крови на своем веку, упивался остротой ощущений и жадно хватал брызгавшие багровые капли, стараясь защитить владельца от ранений. Оружию всегда нужен владелец, без него оно не имеет смысла существовать и, кажется, холодная сталь прониклась симпатией и привязанностью к блондинке, хотя, возможно, она только передавала волю хозяина. В очередной раз катана запела, дергая сжимающую ее руку, уводя в сторону и с разворота обрушивая карающий удар, голова волосатым мячиком покатилась по траве. Один готов, да только Намикадзе совершенно не понимает, как ей это удалось провернуть, не чувствует той связи, которой оружие пронизало ее нервные окончания, подавая сигналы в мозг. Стремительно менялись события, и двое шиноби перешли в наступление, теперь их съедала жажда ненависти и мщения, типичная реакция, отравившая весь мир шиноби, поглотившая с головой. Люди – бездушные машины убийства, такова реальность, в которой рождаются новые поколения, впитывая ненависть с молоком матери, распуская по венам и кропотливо взращивая. С холодом они смотрят на прежних противников, вспоминая пролитую ими кровь предков, но ведь и они не лучше. Кто дал право считать, что они поступали верно, безжалостно убивая, истребляя целые кланы? Для чего? Нет в этом противостояний виноватых больше других, все равны. Мадара понял это очень давно, да только свои цели ничуть не лучше тех, кого он без зазрения совести осуждал. Благие намерения, способные принести мир, всего лишь иллюзия, да не всем хватает проницательности заглянуть вглубь его прогнившей души. Чего он желает на самом деле? Это Пейну он может петь красивые сказки про мир, в котором не будет войн, истерзанная душа ухватится за них и будет слепо следовать за поводырем, расшибая лоб в кровь, но выполняя все, чего от него требуют. Он слишком раним, еще ребенок, который так и не смог увидеть мир во всех его призрачных красках и скрупулезно дорисовывает его, основываясь на палитре подставленной Мадарой. Другие не такие, Акацуки сплошь своевольные, себялюбивые и циничные, они жаждут собственной выгоды. А кто лучше него умеет играть на тщеславии? Пожалуй, и не осталось таких больше. Был человек способный разрушить его далеко идущие планы, и то поражение красной тряпкой перед глазами, размахивает, вьется, взращивая ненависть. Но скоро и она потухнет, как только план будет осуществлен, но до этого стоит быть осторожным, а старое, покрытое сотнями шрамов, сердце, отчего-то поет и просит тепла, только при одном взгляде на нее. Пронзительный свист, металл умело режет воздух, рассекая потоки с неистовой силой, глаза горят предвкушением, в их небесно-голубой бездне читается азарт, все те чувства, которые так хорошо ему знакомо, но теперь это не та девочка, нежная и ранимая, к которой успел привязаться дряхлый старик, хоть и умело сохранив свою молодость, это клинок вырвался наружу и теперь у нападающих нет шансов. Все решиться сейчас, а спустя пару часов Коноха выставит счет этот хрупкой девчонке и отправит вслед за ней опытный отряд, мстить, крушить, убивать, ведь слепая вера заставляет их считать себя правыми. Техника огня огромным шаром обрушивается с боку, сметая все на своем пути, но Арика успевает заметить и ставит щит из молнии, Мадара вспомнил эту технику, видел ее еще при первой стычке, поражает мощью и заставляет восхищаться. Она бесспорно талант, каких еще поискать, но наивна, а такие долго не живут. Он видел это сотни раз, всегда один исход, но, даже зная это, он не станет вмешиваться, пока не наступит необходимость. Арика подпрыгивает, оборачиваясь в воздухе вокруг своей оси, и острие катаны с хрустом врывается в основание шейных позвонков, ломая кости на своем пути. Мадара поражен, атака сверху заставляет его усомниться в своих выводах, может она не из тех отчаянных голов, а способна показать большее, может, и нет причин волноваться? Пейн говорил, что она не раз его удивляла, жажда жизни в ней сильнее всего, она зубами готова прокладывать путь к свободе, но раньше Мадара этого не видел, а теперь восхищался изворотливостью и холодным расчетом. И пусть она не понимает, что попала под власть дьявольского клинка, мечтающего упиться кровью поверженных врагов, так даже лучше, не для него, а для нее. Последняя атака, Мадара чувствует ту решимость, с которой оба противника бросаются друг на друга, шиноби Конохи совсем потерял голову, а в бою такой оплошности допускать не стоит, слишком эмоционален. Намикадзе холодна и сдержана, движения отточены и выверены, каждый выпад заранее спланирован и число комбинаций, просчитываемых в голове, поражает. Она предугадывает, где будет оружие сразу после удара, и переносит вес тела, чтобы оказаться в более выигрышной позиции. Кто сказал, что клан Намикадзе всего лишь безликая расходная сила? Кто сказал, что Минато был тем редким самородком, что рождаются раз в тысячу лет? Перед ним сейчас прямое доказательство того, что клан Намикадзе великая боевая сила, незаслуженно лишенная славы. Мадара так увлечен, что готов скандировать речевки, в ее поддержку, но заставляет себя молчать. Один. И она прокручивается вокруг своей оси на пальцах, отражая атаку. Два. Молниеносный контрудар, направленный в грудь, но противник успевает отвести острие клинка. Три. Арика взмывает в воздух, перекручиваясь над головой противника, опускается за его спиной. Четыре. Шиноби слишком нерасторопен и не успевает дать отпор, а окровавленная сталь вырывается из его груди. Удар сзади, подлый прием для шиноби, но когда борешься за свою жизнь и не на такие ухищрения пойдешь. Он протяжно стонет и падает на траву. Неожиданно небеса разверзлись дождем, проливной поток стремительно смывает следы боя, унося розоватые воды к ближайшему ручью. Мадара и не заметил, когда небо затянуло тучами. Арика тяжело дышит, опираясь руками на колени, длинная коса промокла и перепачкана в крови, словно кнут после порки, но оружие не убирает. Она даже не смотрит в его сторону, но он уверен, она знает о его присутствии. - Выходи! – Командным тоном требует девушка, все еще пытаясь отдышаться. Мадара ехидно скалится, не ошибся, а это всегда приятно, когда твои предположения оказываются верными. Выбравшись из своего укрытия, которым служили разросшиеся вдоль дороги кусты, он останавливается в нескольких шагах от нее. Девушка удивлена, глаза ее широко распахнуты, а трепет длинных ресниц выдает нервозность. – Ты? Она словно не верит своим глазам, не способна различить реальность и вымысел. Мадара здорово морочил ей голову, но он во всем признается, обязательно, но потом, когда она будет готова слушать, сейчас слишком рано. - А ты ожидала увидеть кого-то еще? – Он смеется над ней, но по-доброму, как хороший друг, словно говорил очевидные вещи. – Я же говорил, что тоже ищу свиток, так что не стоит так удивляться, что нам в голову пришел один и тот же маршрут. Мы так и не договорились в прошлый раз. Ее смятение красочно играет на раскрасневшемся после боя лице, такое искренне, что невольно хочется улыбнуться, но шиноби прекрасно умеет контролировать свои эмоции, да и что там скрывать, он успел забыть, как это делается. Арика напряженно думает, пытаясь решить, была ли та ночь лишь ее сном или реальностью. Мадара видит это и решает прийти на помощь, совершенно не задумываясь, что его слова могут совершенно пошатнуть ее психику и веру самой себе. - Да, в прошлый раз, и говорить не хотелось. – Скользкая приторная усмешка трогает его красивые тонкие губы, но в глазах холод и сталь, это сбивает с толку, и девушка напрягается, распрямляя хрупкие плечи, сильнее сжимая в пальцах клинок, до белых костяшек. Глаза прищурены, цепко ловят каждое его движение, просчитывая дальнейшие действия, но Мадара умеет удивлять. Мгновенно он оказывается рядом, выбивая катану из рук, заламывая запястья, и прижимает ее к себе, всем телом. Ее красивые глаза шокировано смотрят на него, но девушка ничего не говорит. Мадара пристально смотрел ей в глаза, читая все смятения, что терзали ее душу, сомнения, которые поглощали рассудок. Она не верила в реальность происходящего, он сильно заигрался, забыл, насколько слаб человеческий рассудок. Но отступать было поздно, он обхватил руками ее голову, запуская пальцы в волосы, чуть растрепавшиеся после сражения, с жадностью впиваясь в трепетные губы, мягкие и податливые. Арика ответила на поцелуй, жарко и неистово, поддалась порыву собственной слабости, питаемой перед его обликом и мощью. Мадара хотел остановиться, понимал, что и место и время неподходящее, но страсть, едкой кислотой, разливалась по венам, выжигая пустоты, требующие заполнения. Мгновенно мир перестал существовать и представлять собой хоть что-то ценное. Сплетение рук и тел, неистовая борьба языков и жадных губ полностью завладели разумом, но что-то изменилось. Арика вырвалась, упираясь руками в его широкую рельефную грудь, отталкивая. Мадара вновь потянул ее на себя, кровь мужчины горела огнем, и это был не подходящий момент бежать. - Нет. – Продолжала упорствовать она, пытаясь вывернуться из кольца его сильных рук. – Я не хочу! - Хочешь! – Заверил ее Мадара, проникая бездонными озерами глаз в самую душу, беззащитную, раскрытую для него. – Я не приму отказа, не сейчас! Он повалил ее на мокрую траву, срывая одежду и терзая болезненными поцелуями губы, сминая гладкую кожу под ненасытными пальцами, он словно хотел заклеймить ее, оставить следы своей власти на хрупком теле, но это девушке нравилось, она захлебнулась собственным стоном удовольствия, покорно отдаваясь его власти, принимая его в себя, трепетно и жарко, изгибая спину на встречу неистовому напору его страсти. Арика кричала в голос, не в силах совладать с нахлынувшим удовольствием, чувствуя единение не только тел, но и душ, жаждущих, неистовых, но таких беззащитных теперь. Тела убитых шиноби стали невольными свидетелями, смотря на них потухшими глазами. *** Арика свернулась клубком, натянув на плечи тунику, так что его взгляду открывалась только ее спина, с ровной острой линией позвоночника. Загорелая кожа ласкала взор, красиво поблескивая в лучах выползающего из-за туч солнца. Мадара любовался ей, пока приводил дыхание в норму, он никогда не чувствовал себя столь беспомощным и опустошенным, но равноценно удовлетворенным. - Эй! – Его длинные пальцы коснулись оголенной спины, и девушка вздрогнула, но не повернулась, а до слуха шиноби долетел приглушенный всхлип. – Арика, в чем дело? Мадара привык брать силой все, что ему захочется, но что если он перегнул палку, именно сейчас, когда все внутренности связаны с ней, когда нет возможности дышать без ее глаз? Она молчала, упорно делала вид, что его нет, и это напрягало. - Арика, посмотри на меня! - Девушка не реагировала, только громче всхлипывала, вытирая ладошками слезы. Мадара нахмурился, не так он себе это представлял, давно забытое чувство беспокойства болезненно кольнуло в груди, он не дал ей времени прийти в себя, дернув за плечи. – Арика! - Нет. – Отчаянно выговорила она, хриплым голосом, отдергивая плечо. - В чем дело? – Учиха совсем растерялся, не такой реакции он ожидал. Мадара прекрасно чувствовал, что ей хорошо с ним, пусть не любит, еще, но мысли ее целиком заняты его персоной, но сейчас он не понимал, что твориться в этой самой светлой головке, а так хотелось прижать ее к себе и заставить расступиться тучи, сгустившиеся на ее лице. – Ты не хочешь посмотреть на меня? - Нет. – Девушку начинало трясти. Она судорожно вздохнула, пытаясь заставить поток слез остановиться, но они градом струились из глаз. – Ты лишь бред моего воображения! Ты исчезнешь, стоит мне закрыть глаза, я не хочу смотреть на тебя, не хочу запоминать твое лицо! Ты глюк! - Глюк?! – Мужчина не знал, как реагировать на такие слова, но не смог удержаться, громко рассмеявшись, чем обескуражил девушку. Обхватив ее хрупкие плечи и покрывая поцелуями, он заставил ее повернуться, пристально смотря в опухшие от слез глаза. – Сказала бы ты это тем, кто пал от моей руки, они бы с тобой поспорили. Нет, Арика, я реальнее, чем когда-либо! И теперь я тебя не оставлю! С ее губ сорвался судорожный стон, то ли радости, то ли отчаянья, Мадара не стал задаваться этим вопросом. Он только обхватил ладонями ее голову, увлекая в спасительный, требовательный поцелуй, словно пытался доказать, что он реален.