Каменный Ангел

− У вас очень красивые волосы, не жалко перекрашивать их? — спрашивает Катарина, обмакнув кисточку в краску. − Нет, всегда об этом мечтала, — бодро произносит Кларисса. — Ты когда-нибудь была в Нью-Йорке? − Нет, не была. Слышала только, что шумный город. Он очень отличатся от тихой Долины. Через час от рыжих волос не осталось ничего. Когда голова высохла, Кларисса подошла к зеркалу. − Мне очень нравится! Просто чудесно! — девушка восхищенно хлопает в ладоши, разглядывая свое отражение. Темно-зеленые глаза казались почти черными. Со светлым цветом волос кожа была практически молочная, и сразу можно догадаться, кто не любил гулять в солнечную погоду, или просто солнца было очень-очень мало. Чудесным образом, и к нескончаемому счастью Клариссы, она больше не видела в своем отражении юную Джослин Фэирчайлд. Конечно, общие черты были, от них никуда не денешься, например, разрез глаз и мягкие черты лица. − Кто эта незнакомка, Катарина? Ты ее знаешь? — слышится наигранно-удивленный голос отца. — Мне жалко твои волосы, честное слово. Мужчина касается локонов дочери, а потом, как в детстве, ерошит ее волосы, пропустив мимо ушей визг с мольбой не делать так. Кларисса недовольно хмурится и принимается заново приводить прическу в порядок. − Когда все закончится, вернешь свой настоящий цвет волос. − Зачем? Как я и думала, он идет мне идеально. И на нее я больше не похожа, ведь так? — Кларисса улыбается и отворачивается от зеркала. — Когда я могу приступить к работе? Мне уже не терпится! − Не торопись, милая. Сначала я расскажу тебе о твоей новой жизни. Обговорим все, и думаю, завтра ты можешь смело отправиться на учебу в Нью-Йоркский Институт. Разговор состоялся как всегда в кабинете. Кларисса присаживается на свое место и замечает на спинке отцовского кресла черного ворона. − Хугин нашелся! А где второй? − Где-то в доме, — отвечает Валентин. — Это и в самом деле он стучал вчера в окно. Умудрился сделать трещину, ужасная птица. − Кажется, он обиделся по поводу «ужасной птицы», — предполагает девушка, когда Хугин поворачивает голову в сторону Валентина, издает странный звук и утыкается клювом под свое крыло, будто прячась от всего мира. − Кстати, я хотела спросить, что стало с Самьюэлзом и Евой? В напитке, который ты им дал, был яд. Ведь так? — она всегда была слишком любопытна. − Сейчас я тебе все расскажу, подожди немного. В нетерпение Кларисса поднимается с кресла и идет в небольшую комнатку, где находился ее отец, она больше походила на кладовку, только вместо барахла, там аккуратно были разложены по полкам бумаги, важные документы, и еще какие-то коробки на полу. − Что ты ищешь? Я могу помочь, — заглядывая в маленькую комнатку, произносит Кларисса. − Она уже здесь… Нетерпеливый ребенок, — слышится тихий, раздражённый голос отца. − Я уже не ребенок! − Да, ты уже взрослый, вредный, непослушный ребенок, — отвечает Валентин. − Почему это «непослушный»? Я всегда тебя слушаюсь. − Да ну? И с тем вампиром ты больше не встречаешься? Я запретил тебе с ним видеться. − Я с ним больше не общаюсь, может только один раз, — заметив, как меняется спокойный взгляд отца, Кларисса быстро добавляет. — Я просто с ним поздоровалась! Что в этом такого? Да и вообще, он неплохой. Я, конечно, понимаю, что с нежетью нам дружить нельзя, но он очень хороший и веселый. Он никогда не нарушал закон… − Кларисса! − Ладно, все — молчу! − Узнаю, выпорю как в детстве! И голову этому вампирёнышу оторву! − Не надо меня бить. Я все и так понимаю. − Вот и славно, — говорит Валентин. — Раз уж пришла, поищи здесь дело Самьюэлза. Не могу найти. − Зачем? Ответа не последовала, только папка с кучей бумаг упала на пол, и все документы разлетелись по комнате. − О, нашел! — Валентин берет в руки три листка бумаги, где была вся информация о личности Самьюэлза и его семьи. — Кто бы тут все убрал… − Намек понят, — отзывается девушка и принимается собирать бумаги, попутно читая имена и фамилии. Она и не знала, что так много людей входило в Круг, или в то, что от него осталось. Все же многое поменялось, правила и законы стали совершенно другие. Что-то осталось неизменным, например, цель, которую многие поддерживали. В одной папке, девушка насчитала где-то пятьдесят человек. А это всего лишь одна папка! − Ну, так, что может, ты уже мне все расскажешь. Мне безумно интересно, — закончив с небольшой уборкой, Кларисса возвращается обратно в кабинет, закрывая комнатку на ключ, который потом отдает отцу. − Не хотел я отправлять тебя в Нью-Йоркский Институт, но нужно торопиться. Времени осталось мало, только сильно не спеши, можешь случайно допустить ошибку, — начинает Валентин. — До самого конца ты будешь Евой Самьюэл, о ней никто не знает, но она существует. Поэтому если вдруг кто-то решится пробить о тебе информацию, то найдет. Запомнила свое имя? − Да. Ева Самьюэл, — повторяет Кларисса. — У нее еще мать есть. Она может заметить долгое отсутствие мужа и дочери. Или ты ее тоже волшебным вином опоил? Прислал по почте, да? − Нет, много чести, — отмахивается Валентин. — Она больна. В коме. Ей осталось месяц, не больше. − Так вот, продолжим. Ева одного возраста с тобой. Страдает от болезни Гюнтера. Понятными словами, не переносит солнечный свет. Тебе повезло, погода в Нью-Йорке отвратительная, притворяться не надо. − Как у нас сейчас? — Кларисса смотрит в окно, и видит опять туман и страшные тучи. Скоро начнётся дождь. − Когда-нибудь здесь все затопит, и мы будем плавать на лодках. − Думаю, до такого не дойдет, — поизносит Валентин. — Там, кстати, тоже дождь на всю неделю, пасмурно и холодно, бери теплую одежду, − советует отец. − А я так рассчитывала надеть свое новое платье… Валентин переворачивает листок. − Ее мать зовут Амелия Самьюэлз, она в коме. Я тебе это уже говорил. Отец — Кристиан Самьюэлз, состоит в рядах Конклава, неплохой сумеречный охотник. После того как он выдал Конклаву драгоценную информацию, они его боготворят и понятное дело, если узнают, что ты его дочь, будут относиться к тебе с уважением. Если вдруг решат отвести к Безмолвным Братьям и испытать Мечом, ты знаешь, что делать, да? − Руна «Защиты», — сразу же отвечает девушка. − Умница. − В общем, я сказал все, что хотел. Остальное ты можешь прочесть в этих бумагах, — отдав документы дочери, он немного молчит, а потом добавляет: − Будь искренней со стороны Евы. Ничего не говори о себе, ясно? − Конечно, я все это понимаю. Не волнуйся. − Сколько тебе дать времени? За две недели управишься? Максимум могу добавить еще дня три. − Думаю, мне хватит и две недели. Я точно смогу сказать это позже. Людьми манипулировать я умею, но многое все же зависит от него самого. Как я смогу с тобой связаться? Может с помощью кольца? Или чтобы никто ни в чем не заподозрил, воспользоваться руной «Разума»? Мне, кажется, так безопаснее, — размышляет вслух Кларисса. − Кольцом пользуйся в редких случаях, оно забирает много сил. Давай руной. И уже в два голоса, произносят: − Только в голову мне не лезь каждый раз. − Порой это отвлекает, — добавляет Кларисса. — Но зато самый хороший способ. А то с этими письмами, сжигать их каждый раз… Неудобно. Только не контролируй меня. Иначе, я не смогу нормально работать. − Хорошо, только смотри, не увлекайся. − Две недели, я и долгожданный гость, хотя он мне никогда не нравился, будем уже дома. Не думаю, что мне там очень понравится, Возможно, управлюсь раньше, — отзывается юная Моргенштерн. − Мы все обговорили, дополнительная информация в документах, ничего не забудь, самое главное своего имени. Чтобы не случилось, контролируй свой гнев, иначе будут жертвы. Они нам пока не нужны. Бери собой самые необходимые вещи, много не набирай. Родовое кольцо сними. Связываться будем друг с другом уже ближе к вечеру, не каждый день. Если только это не экстренный случай. Понятно? − Да. − Отправишься завтра утром через портал. Ходжа я уже предупредил, — сказал Валентин. — Все. Теперь я могу отпустить тебя. − Всегда мечтала быть шпионом, — улыбается девушка, поднимаясь с кресла. Кларисса уже представляет все, что ее ждет. Новые приключения… Замечательное задание. Это самый лучший подарок от отца. Главное теперь не подвести его, сделать все правильно и в срок. − Девушка! — окликает ее отец. Кларисса оборачивается и с удивлением смотрит на Валентина. Он ее никогда так не называл. Это что-то новенькое. − Как вас зовут? — спрашивает. Кларисса не сразу догадывается, что от нее требуется, лишь с шоком смотрит на родителя. Она еще не уехала на задание, а он уже имя ее забыл?! − Ты что… Кл… — и тут пришло озарение. — А! Ева Самьюэлз. − Учи свое имя, милая. Приду, проверю. Такой ответ не должен услышать кто-нибудь из Института, и тем более из Конклава. − Я просто не ожидала, — призналась Кларисса. — Я все повторю.