Каменный Ангел

Ее день рождения проходил в малом кругу ее семьи и друзей. Пришли в гости Ливингстоны со своей дочерью, милая девушка, Кларисса даже подружилась с ней. Далтоны, небольшая семья, состоящая из мужа, жены и сына. В общем, на этом список гостей и закончился. Ах, да, с опозданием, но все же, в поместье Моргенштернов заглянули Блэквелл с Пэнгаборном. На столе полным-полно еды, что аж глаза разбегаются, хочется попробовать все и со стороны Кларисса ощущает себя человеком, который не ел лет десять. Но уже после несколько небольших кусочков курицы и салата, именинница сыта и довольна. Допив персиковый сок в своем стакане, от нечего делать, Кларисса стала рассматривать пришедших гостей. Рядом с отцом расположилась высокая женщина, одетая в черное платье из бархата, у нее всегда прямая спина и взгляд, пронизывающий до костей, и улыбаться она не умеет, лишь губы кривит, чтобы произвести приятное впечатление. Леди Ливингстон, та, которая не умеет улыбаться, о чем-то увлеченно беседует с Валентином. Рядом с ней сидит ее муж, суровый дядя, занимающий важный пост в Конклаве, и в тоже время шутник еще тот. Заметив взгляд именинницы на себе, он дружелюбно улыбается и подмигивает девушке. Это ее крестный отец. Около Клариссы расположилась их дочь, Лиззи. Лиззи была старше ее на два месяца, и они почти были лучшими подругами. Чуть поодаль, другая семья. Далтоны. Взрослые с молодых лет входили в Круг и после неудачного Восстания, благодаря заботливой мамочке, скрылись вместе с отцом. Они живут на другом берегу, не очень далеко, если на лошади, два дня, если пешим ходом. Их сын, на год старше самой Клариссы, симпатичный молодой человек, только вот с оружием совершенно не умеет правильно обращаться. В бою неловок и невнимателен, будто и не ребенок великих сумеречных охотников, будто приемыш. И наконец, опоздавшие два придурка. Промокшие от проливного ливня и натоптавшие на чистом полу, своими грязными сапогами, из-за чего едва были не убиты хозяином дома, все еще не могли наесться. Они оба были немного глупые, хотя у Блэквелла интеллекта было больше, он был хитрым, что часто спасало его и рядом сидящего друга. Только благодаря хитрости Блэквелла они оба выходили из воды сухими. А Пэнгаборн… Просто непробиваемый шкаф, попытка ударить его, настолько самоубийственная, что лучше об этом и не думать. Можно остаться без руки, Пэнгаборн же, даже ничего и не почувствует. Потом она болтала с Лиззи. Через час вместе с Марком, сыном Далтонов, и со своей подругой прогулялись по дому, зашли в огромную библиотеку, единственное интересное место в этом особняке. Комната таила много загадок, например, вход в подземелье. Только об этом гостям знать необязательно. Рядом музыкальная комната, и небольшой живой уголок. Немного цветов, и ее любимое существо после кота Люцифера, огромная черная змея. Гости ее боялись, но никогда не проходили мимо, всегда останавливались, и завороженно наблюдали за необычным и ядовитым питомцем. Когда на праздничный стол поставили шоколадный торт и прочие сладости, пришлось вернуться. − Ну, вот, Кларисса, тебе уже восемнадцать! Как быстро летит время! Помню тебя еще совсем малышкой. Милый ребенок…. – громко произносит мистер Ливингстон, а затем тяжело вздыхает и рассказывает о том, как он удачно съездил вместе с женой и дочерью, в Рим. А потом звонок в дверь. Непрошеными гостями оказываются мужчина и его дочка. Дрожащие колени и бегающий взгляд человека в легком плаще говорил сам за себя. − Мистер Моргенштерн, прошу простить меня. Только не… Я не хочу умирать, - голос гостя дрожит, как и он сам. Опять где-то облажался. − Самьюэлз, по твоему дерганому виду я понимаю только то, что что-то случилось. Может, ты успокоишься, присядешь, выпьешь воды? И уже нормально объяснишь, что произошло? – послышался спокойный голос отца. − Да, конечно, - Самьюэлз садится, а его дочь остается стоять тенью, за его спиной. − Ева, присаживайся к нам, не стесняйся. Я знаю, что вам пришлось пройти длинный путь. Проголодались, устали… - обратился хозяин дома к дочери своего соратника. И девочка садится, ее взгляд бегло рассматривает стол полной еды, и голодные глаза выдают бедняжку с потрохами. − Ну, вы ужинайте, что же вы сидите. А ты, Самьюэлз, попутно говори, что случилось. Кларисса, раскрыв рот, удивленно смотрит на отца. Надо же, он умеет быть заботливым с теми, кто нарушил его приказания. Наверно, много выпил. − Я думал, вы знаете. Ваша птица, ворон, эм… Как же его зовут… − Хугин, скорее всего, - подсказывает Валентин. - У меня их два. − Хугин, птица ваша… − Да, она моя. Ближе к делу! – в спокойном голосе, послышалось раздражение. − Я думал, Хугин передал уже вам новость. − Видимо, это ваша птица, мистер Моргенштерн, стучала клювом в окно, а не ветки деревьев, - предполагает леди Ливингстон. − Что за новость? – спрашивает Валентин. И Самьюэлз, набрав в легкие побольше воздуха, начинает рассказывать. Он не утаивает ничего, говорит о том, что не сразу сжег письмо с указаниями, которое принес ему Хугин от мистера Моргенштерна, и оно попало в руки одному из председателей Конклава. Рассказывает, как его допрашивали Безмолвные Братья в Городе Костей и против его воли узнали всю необходимую информацию. Клянется, что боролся до конца. Многого не сказал им, но кажется, Конклав понял, что попал в ловушку, когда повелся на том пожаре, слишком рано похоронив врага. − Ты издеваешься? – подозрительно тихий тон не предсказывал ничего хорошего. Кларисса это знала точно. − Я не хотел, чтобы так произошло. Я думаю, они мне не поверили… Я не знаю, почему не сжег то письмо сразу! Вы простите меня? − Конечно. Бывает. Только больше никогда не допускай таких оплошностей. Именно такие никчёмные ошибки несут большие неприятности. Я все улажу, - растягивая слова, он облокачивается на спинку стула. – Катарина, будь добра, налей пришедшим гостям вина. Из бутылки, которая стоит на самой нижней полки, - уже обращаясь к домработнице, произносит мужчина. – Оно вкуснее. Кларисса знает, что именно хранится на самой нижней полке, знает, что будет, если выпить такое вино. Хороший сон обеспечен. Вечный сон. Девушка смотрит на отца и поражается, как он может умудряться быть таким доброжелательным и мило улыбаться, зная, что этому мужчине и девочке осталось совсем недолго. − Вы очень добры к нам, мистер Моргенштерн! Спасибо! – во взгляде Самьюэлзя искренняя радость и преданность. Он-то не знает, что «добро» мистера Моргенштерна закончилось на том, когда он пригласил их присесть за стол и отведать еды. − А что же твоя дочь? Она была с тобой все это время? Конклав ни в чем ее не заподозрил? − Нет. Ева была у матери. Никто не знает о ее существовании из Конклава. Моя дочь больна. Она плохо переносит солнечные лучи. Может выходить на улицу только в пасмурную погоду или ближе к ночи. Поэтому выглядит такой болезненно бледной всегда. − Слышал о такой болезни. Есть случаи, когда она сама проходит. Вы пробовали выходить на солнце? – заинтересованно спрашивает мистер Далтон, хороший врач, правда, только в мире обычных людей. − Нет, мы не можем так рисковать. В последний раз, Ева получила очень сильный ожог. − А она, что немая? – спрашивает леди Ливингстон. – Ты можешь говорить, милая? − Да, - слышится тихий, стеснительный голос Евы. − Она не очень разговорчивая. Особенно со старшими. − Как они отпустили тебя? – спросил мистер Ливингстон. − Я сказал, что я на их стороне. Мне пришлось лгать. Сказал, что всегда знал правду, подозревал… И долгое время играл на две стороны, чтобы потом все доложить Конклаву. − Да, врать ты умеешь, - усмехнулся Ливингстон. − Ты проходил испытание Мечом? – спрашивает Валентин. − Да. Было сложно противиться ему. С помощью руны «защиты», которую создала Кларисса, я смог обмануть меч. − Получается, теперь в Конклаве ты важное лицо? Стоишь на первом месте? Прекрасный источник необходимой информации? – почти уверенно произносит миссис Далтон. − Получается, что так, - пожимает плечами Самьюэлз, смущенно улыбается, и допивает свой напиток. – А вино и правда, восхитительное!

***

Скучно, неинтересно, мало развлечений – именно так прошел ее вчерашнее день рождения. Только Самьюэлз со своей дочкой хоть немного избавили Клариссу от этих банальных историй, бессмысленных разговоров. Даже друзья не смогли развеселить ее. Спасибо только этому неудачнику Самьюэлзу. Утро началось удачно. Только она вышла из своей комнаты, отец обрадовал ее радостной новостью. Кларисса пока еще не очень понимала, что именно так резко изменило его решение, но была счастлива, узнав свое новое задание.