Каменный Ангел

3 дня спустя

У нее дни расписаны по часам. И каждый день одно и то же. Ей уже не нужен будильник, встает сама, как только всходит солнце. В это время, как говорил Джейс — «по привычке», он уже не спит. Только Кларисса знает, что рана до сих пор болит, прошло всего четыре дня с того случая, так быстро ничего не заживает. Она-то знала, ее шрамы от кнута на спине болели и болят до сих пор, а времени прошло немало. С отваром в руках и коробкой со специальными лекарствами, которые посоветовали одновременно Магнус и Ходж, она плечом толкает дверь в палату Джейса, здоровается с ним и проходит к небольшому столику, куда и ставит все его лечебные пилюли. ─ Тебе правда так сильно нравится просыпаться в четыре утра и обрабатывать мою болячку? — спрашивает Джейс, наблюдая, как Ева смешивает лекарства, чтобы потом этим обработать его рану. ─ Я хочу помочь тебе. Раньше я занималась медициной. Разбираюсь во всем этом, — честно отвечает Ева. Это было правдой. Ни то чтобы она могла делать операции, но уж перебинтовать, обработать и выбрать правильное лекарство Кларисса могла, благодаря мистеру Далтону, который любил делиться с ней своим медицинским опытом. — Поэтому Ходж попросил именно меня, чтобы каждый раз не приглашать Магнуса и не перевозбуждать Алека. ─ В смысле, «не перевозбуждать Алека»? ─ Я думала, что ты догадываешься… Возможно, мне просто показалось, но я их видела несколько раз вместе, они так влюблённо на друг друга смотрели. ─ Это нарушение закона. Алек об этом знает, он бы ни за что не стал встречаться с нежитью, — отмахнулся Джейс. ─ Ты, видимо, никогда никого не любил, — делает вывод Ева. — Когда любишь, готов на все. И закон для таких превращается в пыль. ─ Для каких «таких»? ─ Для влюбленных, — отвечает Самюэлз. — А позже, они понимают, что натворили много глупостей. Принимай лежачее положение, тебе вообще нельзя так сидеть, только лежать и отдыхать. А ты уже всю библиотеку перечитал. Джейс слушается, убирает книгу и ложится, скидывая с себя одеяло. ─ Слушай, если ты немного разбираешься во всем этом, может, хоть ты скажешь, — начинает Джейс. Юноша прикрывает глаза, когда на рану, которая время от времени начинала кровоточить, ложится прохладная марля, пропитанная лечебной жидкостью. Щиплет и болит. А она будто ощущает его боль, которую он тщательно скрывает, ласково гладит по руке, встает и садится на стул, рядом с его кроватью. ─ О чем ты? ─ Я знаю, что яд демона парализует некоторые части тела. Они будто немеют. Это проходит через день. Прошло много времени, а я не ощущаю своих ног. Когда я очнулся, моя первая мысль была, что мне отпилили ноги, их будто нет, но они на месте. Спрашивал об этом у Ходжа, он лишь плечами пожимает. Я уверен, он знает, что со мной. Тогда почему не говорит? ─ Он все еще надеется на лучшее. ─ Надеется? Значит, со мной что-то не так? Каждый из них: Ходж, Алек, Изабель — они приходят по несколько раз в день, и смотрят с такой грустью на меня. Будто мне осталось жить неделю или меньше. Но я чувствую себя уже лучше. Тогда почему они грустят? Почему с такой жалостью смотрят на меня? ─ Спроси их, — пожимает плечами Ева. — Вот, держи. Ты должен это выпить. Только осторожно, отвар горячий. ─ Ответь мне! Ты знаешь! — настаивает Джейс. ─ Я не разговаривала с магом, а Ходж мне ничего не говорит, — отвечает Ева. — Думаю, это из-за яда. Должно скоро пройти. ─ Лжешь, — недовольно произносит охотник. Он делает один глоток и морщится, ставит кружку на пол. ─ Ты должен выпить все. ─ Пока не скажешь правду, я не притронусь к этой травяной гадости. ─ Ты как ребенок, Вэйланд, честное слово! Я не собираюсь с тобой нянчиться, не хочешь принимать лекарство, не надо. Только знай, что скоро температура твоего тела поднимется до сорока, начнутся галлюцинации, рана станет кровоточить, а там и до летального исхода недалеко, — серьезно говорит Ева. — Пей! А иначе насильно залью! Джейс завороженно смотрит на рассерженную девушку и не сдерживает улыбки. Они были знакомы меньше недели, а она больше всех переживала за него. Именно она просыпалась в такую рань, давала лекарства и была с ним… по-настоящему добра. Хоть порой злилась из-за его поведения. Наверно, он на самом деле ведет себя глупо. ─ Извини, — он принимает из ее рук кружку и пьет. — И… Спасибо тебе. Я правда очень благодарен тебе. Он допивает отвар и отдает Еве. ─ А теперь спи. И не смей открывать книгу. ─ Слушаюсь, мамочка, — усмехается нефилим ─ Я просто хочу тебе помочь, запомни это, Вэйланд. ─ Ты уходишь? ─ Тебе нужно отдыхать, скоро боль утихнет, и ты сможешь уснуть, — отвечает Ева. ─ У меня уже выработалась привычка просыпаться в такую рань. Я не хочу спать. И рана здесь не при чем. ─ Лжешь. Она уходит, а Джейс еще какое-то время сморит на закрытую дверь, вспоминает недавний с ней разговор, где совершено случайно рассказал слишком много о себе, о своем прошлом. Зачем, спрашивается? Он никогда не доверял людям, даже Алеку и Изабель не говорил о своих мучительных мыслях, о своем детстве. Это была его слабость, и он не показывал ее никому. А потом появилась Ева… Он накрывается одеялом и пытается уснуть. Она говорила, что боль должна скоро пройти, и это было правдой. Прошло, будто никогда и не болело. Закрывает глаза. Засыпает.

***

─ Магнус, подожди! — маг останавливается и разворачивается на голос. К нему по лестнице бежит Александр, голубые глаза взволнованно смотрят на мужчину, а в руках молодой нефилим нервно теребит какую-то бумажку. ─ Говори, не молчи. Что с ним? Латвуд останавливается напротив мага и, выкинув изорванный листок в мусорное ведро, склоняет голову набок и подозрительно прищуривается. ─ Ходж молчит, ты тоже. Может, уже сознаетесь? Твои подозрения оправдались, ведь так? Джейс больше… — он замолкает, прикрывает глаза, будто боясь своих слов и подтверждающего ответа на них. ─ Он больше не сможет ходить? ─ К сожалению, да. Яд сильный, как я уже говорил, это чудо, что он выжил и идет на поправку. Не нужно расстраиваться, так и скажу своему другу, ему еще крупно повезло. Я исследовал яд этого демона. Узнал, что может стать с человеком, попавшего в лапы такого монстра. Если не умрет, то может превратиться в овощ. В немощного, беспомощного, слепого… — пояснил Магнус. — Я уже сказал диагноз Джейсу. Думаю, он расстроен. Скажу ему, чтобы руки не опускал. Все могло быть намного хуже. Так и передай. ─ Есть шансы, поставить его на ноги? ─ Нет. Нет шансов, Александр. Если только не случится чудо. А мы все знаем, чудес не бывает. ─ Понятно, — тихо окликается Алек. — Спасибо.- Опустив голову, в задумчивости, он уходит. Все это было похоже на страшный сон.

***

Он не мог к ним прийти, зато все жители Института пришли к нему. Расположились в палате больного. Изабель осторожно присела на край его кровати, ободряюще похлопав по плечу. Алек остановился около стены. Ходж сел за стол, положив перед собой документы. И Ева восседала на подоконнике, время от времени поглядывая на улицу. ─ Пришли результаты ваших экзаменов, — оповещает Ходж. У него лицо стало еще бледнее, и синяка под глазами от бессонницы. Сон бы ему не помешал. Но он ночами листает книги о лечебных травах, все еще пытается спасти своего ученика, поставить на ноги. ─ Ну и сколько двоек? — усмехается Джейс. Он смотрит на наставника, пытается сосредоточиться на разговоре о результатах экзаменационных работ, но, сколько не старается, все равно погружается в тяжелые мысли о своей изменившейся жизни. Пытается быть все тем же Джейсом, но улыбка сама спадает с лица. Но он же сильный, он не боится трудностей… Именно это сказал ему отец, когда в свои шесть лет, мальчик пытался пройти по тонкой балке — тренируя равновесие. Только стоило ему посмотреть вниз и увидеть, как высоко он стоит над землей, ноги начинали трястись, а перед глазами все темнело. Но он прошел, выполнил задание, не упал, доказывая уже самому себе, что он сильный. Вот только, сейчас, когда Джейс думал о своей жизни, о своем будущем, видел пустота. Не знал, что будет делать дальше. ─ Нисколько. Троек тоже нет. Вы меня очень обрадовали, — отвечает Ходж. — Я сейчас назову ваши баллы и оценку. Напоминаю, что максимальное — это сто баллов. Наставник надевает очки, открывает папку и достает оттуда лист с результатами. ─ Александр. История — 89 баллов, оценка четыре. Демонология — 100 баллов, оценка пять. Изабель. История — 95 баллов, оценка четыре, тебе одного балла не хватило, жалко. Демонология — 100 баллов. Оценка пять. Джейс. Ох, с историей ты тут нахимичил, конечно. 80 баллов — оценка четыре. Я знаю, ты лучше можешь. А вот по демонологии 100 баллов. Оценка пять. Ева. Это удивительно, именно так сказала Имоджен. Отличный результат. История и Демонология — 100 баллов. Две пятерки. Молодец. — Ходж поднимается на ноги, смотрит на своих учеников и улыбается. — Важные экзамены сданы. И вы все молодцы, оценки у всех хорошие, я могу вами гордиться. Осталось только боевое искусство, и вы все можете облегченно выдохнуть. ─ Как я буду сдавать экзамен? Размахивать руками на кровати? — интересуется Джейс. ─ Думаю, тебе дадут письменную работу. ─ Понятно, — охотник ложится на кровать, и продолжает разглядывать белый потолок, как все эти два дня. ─ Ладно, мы пойдем, а ты отдыхай. Через два часа обед… ─ Я не буду есть, — перебивает наставника Джейс. ─ Тебя никто не спрашивает, — отвечает Ева. — Ты будешь есть, все что тебе принесут. На завтра обещают погоду без осадков и будет потеплее, поэтому выйдем погулять, тебе нужен свежий воздух, а то затухнешь здесь. ─ Выйдем? — с раздражением переспрашивает Джейс. — Я не могу ходить! ─ Ты что-нибудь слышал об инвалидном кресле, Вэйланд? И не надо кричать на меня. ─ Мне не нужна твоя помощь, Самьюэлз. Я сам могу о себе позаботиться, — фыркает охотник. ─ Так говорят только те, кто нуждается в помощи, дорогой мой. От холодного тона Самьюэлз, и от ее сказанных слов, проскакивает мысль заткнуться и кивнуть, ведь она права. Но чертова гордость не позволяет. Еще не хватало, чтобы им командовала какая-то девочка, которую он толком не знал! Которая появилась в Институте несколько дней назад, а учится лучше всех. Которая начала ему нравится, своим своенравным характером. Было в ней что-то такое, что отличало от других девушек. Она ему помогала, не требуя ничего взамен, не пыталась как многие другие представительности женского пола, таким образом влюбить в себя, не надевала на себя короткие юбки и платья, лишь обратить внимания, наоборот, по утрам, могла заявиться в одной пижаме и взъерошенными волосами ото сна. Извинялась за такой неопрятный вид, забавно краснея, давала лекарство, немного поговорив с ним, и уходила. Может, и не стоит ее отталкивать? Ведь, проснувшись в четыре утра, он сразу же вспоминает ее и ждет, тихо радуясь, когда дверь в плату открывается и заходит она: в пижаме и с подносом в руках. Он раскрывает рот, чтобы сказать что-то обидное. Толком не понимая зачем, но хочет, чтобы она, наконец, оставила его в покое и не носилась вокруг него, но Ева его опережает. ─ Ничего не говори. Хватит сарказма. И он молчит, удивленно глядя на девушку. Вскоре они все покидают палату, и он снова остается один, со своими воспоминаниями о прошлом и размытыми от неизвестности мыслями о будущем.

***

18:00

Кларисса сидела за столом в своей комнате, бездумно чиркая ручкой по бумаге. Круги, квадраты, звезды, руны. Вот бы придумать руну сильнее иратце! В голове же ни одной мысли, будто не было никогда такой подобной, и создать ее невозможно. Мысли читать главное можно с помощью руны, а излечить — нет! Где справедливость? Вздохнув, девушка бросает ручку и та падает на стол, катится и врезается в книгу. Кларисса смотрит в окно, которое выходило на главный двор Института и дорогу. Машины, люди, машины, люди — даже ночью. Такое ощущение, что никто в этом Нью-Йорке не спит, не знают, для чего создана ночь, они могут только работать, а потом отдыхать и тратить свои деньги в клубах. Все это сумасшедшие движение и яркие вывески не удивляли ее, стали таким обычным. А вот человек, которой уверенно шел в сторону Института привлек ее внимания больше, чем огромная реклама о распродаже ювелирных изделий. Сначала она не поверила своим глазам, и, вскочив с места, поближе посмотрела на «знакомого незнакомца». Ну, конечно, это не отец. Скорее, его юная версия. Надо же, какое сходство, при том, что она единственный ребенок в семье, не считая Ангела.