Терпеть-не значит любить.

POV Китнисс Мы ушли из подземелья. Свежий воздух кружил голову. Пришлось даже схватиться за руку Гейла. - Кискис, последнее дело здесь и мы уедем, - произнес Хортон и повел меня в тренировочный центр. Воспоминания накрыли меня, по коже побежали мурашки. Здесь было темно, пахло свежеиспеченными булочками с корицей. Мы зашли в лифт. Сразу вспомнился момент с Джоанной. Сжав пальцы в кулак, я впилась ногтями в ладонь. На четвертом этаже двери лифта распахнулись. Мы вышли и прошли в гостиную. На бархатном кресле цвета морской волны, сидел президент Сноу. - Гейл, что происходит? - я нервно начала теребить подол куртки. - Здравствуйте, мисс Эвердин, - почти шипел президент. От него все так же разило кровью, а запах искусственно выращенных роз, возвращал меня в комнату. - Я надеюсь, ты догадался ей объяснить, что она выпущена не за просто так, - продолжал Сноу, словно смакуя каждое сказанное им слово. - Что все это значит? Гейл, объясни! - я начинала кричать. - О моя дорогая Китнисс, тебе не стоит кричать на парня, который спас тебя. Успокойся и ответь прямо здесь. Ты согласна сняться в промо-ролике и просить о разоружение? Я молча уставилась на Сноу. - Нет, не так сказал! Ты снимешься! Иначе ты и твой дружок закончат, как Цинна и Сенека! - взбесился президент и ушел прочь. Не было желания сказать ни слова. Выход один: подготовка к интервью. Две Капитолийские безвкусно разодетые девушки готовили меня. Тщательно отмыв, убрав ненужные волоски с тела, они принялись одевать меня. Ярко-фиолетовое платье на широких бретелях, чуть доставало колен, босоножки с ремешком на щиколотке в цвет платья. Ниспадающие локоны волос с заколкой розой (как это символично) и кричащий, вызывающий на баррикады, макияж. Полная дисгармония. Я вспомнила наряды Цинны. Огонёк, уголек, невеста, птица - это все я, я создание Цинны. - Мисс, идемте, вас уже ждут, - грубым, почти мужским голосом, сказала девушка-ассистент. Я следовала точно за девушкой, петляя по длинным коридорам центра подготовки. Никогда раньше мне не приходилось ходить по чужим этажам, кроме своего. Здесь, отмечала я для себя, скорее всего, Финник и Мегз пили чай с сахаром, который он так любит. Незаметно для себя, мы пришли на знакомую сцену. Зал был совершенно пустой, кроме президентского ложа. На почетном месте сидел Сноу, пристально смотря на меня. - Начинаем! - крикнул кто-то, и мне сунули в руки карточки. - Поприветствуем нашу победительницу 75 голодных игр! - как всегда произнес Фликерман, не добавив нисколечко своих эмоций. Я медленно прошла на сцену. Яркий свет от софитов падал точно мне на лицо. Цезарь стоял в изумрудного цвета костюме с волосами крашеными бордовым. Он улыбался во все 32 белоснежных зуба и протягивал мне руку. - Здравствуй, Китнисс, - произнес ведущий и покосился на карточки, давая понять, что там ответы. - Привет, Цезарь, - прочитала я, выбрав самую идиотскую улыбку, из которых у меня есть. - Да ты вне себя от радости, - продолжал торжествовать Фликерман, - как тебе гостеприимство? О чем это они? Наверное, о недели в комнате и почти месяце вместе с Джоанной. - Мне здесь очень нравится. Доброта и сила Капитолия пробуждают во мне веру, что все будет в порядке, - прочитала я, дальше ничего не было написано, - Пит, - начала я от себя, крепко сжав пальцы в кулаки, - я уверена, что ты ничего не знал. Но прошу, не делай ни себе, ни другим плохо, остановись! После моей собственной речи, миротворцы надели на меня наручники и увели. Уверена, что этот эфир пустили по всем Дистриктам. Хоть кто-то, да увидел, что происходит. Джоанна лежала теперь со мной в одной комнате. Тусклый свет падал на ее безжизненное тело. Я невольно начала плакать.