Терпеть-не значит любить.

POV Пит. Почти неделю я лежал в больнице. Хеймитч больше не появлялся у меня. Да оно мне и не надо. Моим частым посетителем был Финник. Он все время приходил в одно и то же время. Поначалу мы молчали, а на третий день заговорили. Вместе. Даже посмеялись над этим. Парень оказался ещё лучше, чем я думал. Одейр поддерживал меня,обещал спасти ее, мою Китнисс. Рассказывал о своей прошлой жизни. Как Капитолий использовал его. Было так неприятно даже думать об этом, а он ещё и рассказывал. Я искренне сожалел, что ничем не могу ему помочь. Он был единственным человеком, с которым я дружил по настоящему, настоящей крепкой мужской дружбой. Иногда ко мне приходила мама Китнисс. Мы молча сидели, понимая, что ничего не вернуть. Она заметно постарела. Темные круги под глазами - верный признак бессонницы, потемневшая кожа. Легкая седина коснулась ее головы. Как всегда волосы она собирала в низкий пучок. «Выздоравливай» - говорила она и уходила, еле сдерживая слезы. 26 мая меня выписали из больничного отсека и определили в жилой. «18Е» значилось на двери. Небольшая комната. Окна не было, что меня вводило в ступор. Кровать была кем-то бережно заправлена. Лакированный стол из клёна с вензелями на ножках, два, точно таких же как и стол, стула. Тумбочка около кровати и огромный для одного человека шкаф. В комнате находился сан.узел. На постели покоилась форма с запиской. «Надень это, ботинки в шкафу. Это наша униформа. Ты обязан в ней ходить здесь. В 14:00 обед, просьба не опаздывать. Там тебе расскажут куда следовать дальше» - говорилось в записке. Я принял душ и переоделся. Серая футболка, черные штаны, колючий свитер болотного цвета и кожаные, жутко неудобные ботинки были мне на пару размеров больше.Решив, что мне ничего не будет, я отправился гулять по отсекам, но далеко мне уйти не пришлось. - Ха, парень, тебя выписали! Следовало тебя подержать там дольше! - почти смеялся Хеймитч. - И тебе привет, - кинул я и хотел было идти. - Обед через десять минут, идем, - Эбернети схватил меня за руку и потащил на запах еды. Он стал ужасно выглядеть. Усталость на лице, небрежность в одежде, небритое лицо, запутанные волосы. Видно, пить ему тут никто не давал. Я хотел спросить, но на стене висел плакат с огромными красными буквами «СУХОЙ ЗАКОН». Мужчина еле слышно вздохнул. В столовой все что-то обсуждали. Когда я появился в дверях, все замолчали и проводили меня глазами. На обед что-то было похожее на фасоль и стакан компота из ревеня. Финник жестом подозвал меня к столу, за которым помимо парня, сидела Мадж. - Приятного аппетита, - присаживаясь за стол, пожелал я. - Спасибо, - в один голос ответили они - Мадж, а где твои родители? - спросил я. Девушка расплакалась. - Я что-то не то ляпнул? - осекся я. - Пит, - Одейр смотрел на меня с полной серьезностью, - твоего Дистрикта больше нет. Капитолийские планолеты сбросили бомбы и все. Том Файлер кого смог, того спас. По крайней мере, я так слышал от ваших. Еда не лезла в горло. Мои родители не так сильно меня любят, но они бы навестили меня в больнице. Значит? Эта весть обрушилась на меня со всей силой своей массой. - Мелларк, если ты больше не будешь, то пошли, нас ждут, - потряс меня за плечо Финник и, встав со стула, он отнес свой поднос. Я, как бесчувственная машина повторил действие и поплелся за парнем. Длинный коридор, казался длиннее, чем он есть. Через минут двадцать мы оказались в просторной комнате с различными приборами. Плутарх и Бити жарко обсуждали план, висевший на стене. - А, это ты, проходи, - сказал Плутарх, давая понять Бити, что если бы не я, он бы добился успеха в споре. - Что происходит? - заинтересовался я. - Пит, ты возглавишь Революцию! - торжественно объявил Бити. Я не знал, как реагировать.