Не совсем здесь

      К нам в комнату я возвращаюсь уже заметно позже, с лёгкостью проскальзывая мимо ночной охраны. В том году охраны не было, но, как мне думается, со всеми этими запретами для Зверей дополнительная защита не помешает.       Хотя непонятно, для чего охранять именно Крейг-Холл? Можно подумать, какой-то полоумный Зверь решит сюда заявиться и потребовать свою жизнь обратно. Да и чем мы ему в таком случае поможем? Разве что, пожертвуем что-нибудь из одежды?       Я раздумываю над тем, как организовать акцию сбора одежды. Эльфи могла бы мне помочь. Она наверняка не откажет! Может тогда я смогу помочь Зверям, и в награду мне позволят избавиться от нелепого наряда, из которого иначе никак не выбраться.       Я делаю мысленную пометку расспросить об этом Эльфи. Оказавшись у двери в нашу комнату и осторожно тронув ручку, обнаруживаю, что там не заперто. Тихонько, так, чтобы не разбудить Эльфи, если она вдруг спит, пробираюсь внутрь и закрываю дверь. Но Эльфаба не в кровати. Она сидит на подоконнике, в глубокой задумчивости. Поздновато для таких посиделок.       — Не спится? — волнуясь, спрашиваю я.       — Святый Оз! — вскрикивает Эльфаба, подскакивая на подоконнике. Она прикладывает руку к груди и тяжело вздыхает, — Завтра куплю тебе колокольчик, — она улыбается.       — Но я не хочу разгуливать повсюду словно лурждественское украшение. Оз свидетель, что надо мной и так на эту тему вечно шутят, когда я на приезжаю домой на праздники.       — Кстати о праздниках, в которые дарят подарки, — произносит Эльфаба, направляясь к своему столу. Через секунду она там что-то нашаривает и подходит к двери. — Ты где?       Я раздражённо закатываю глаза.       — Всё ещё перед тобой.       — Отлично, — говорит она и подходит ближе. На её лице застенчивая улыбка, очень даже милая. — Держи, — она вынимает из-за спины какую-то тряпочку и протягивает мне.       Я с подозрением кошусь на подарок. Не могу ничего разобрать.       — Э, Эльфи, а это что?       К счастью, Эльфабу, кажется, не задел мой недоумённый комментарий.       — Возможно, вовсе не то, к чему вы привыкли, мисс Гилликинский кашемир, но это — перчатки.       Я хмурю брови.       — Перчатки?       Эльфаба в ответ кивает, а я беру пару перчаток из её рук.       — Так ты сможешь оставаться собой, не переживая о том, кто я такая.       Я разглядываю перчатки: чёрного цвета, совершенно безвкусные… и это лучший подарок из всех, что я получала! Мгновенно нацепив их, заключаю Эльфабу в объятия.       И снова ощущаю тот же эффект. Эту волну тепла, когда я рядом с Эльфабой. Сложно описать. Всё равно что выйти на улицу после долгой зимы и впервые ощутить тепло солнца на своём лице. Хочется просто упасть на землю и вдыхать свежий весенний воздух. Или сотворить что-нибудь такое же глупое. Вот такое ощущение, только ещё приятнее.       Потому что это — самое близкое к тому, чтобы снова ощутить себя живой.       — Спасибо, — тихо благодарю, отклеиваясь от Эльфабы. Я продолжаю удерживать её за плечи, всматриваясь в глаза. Внезапно я понимаю, что они вовсе не чёрные, как мне казалось до этого, а светло-карие. Очень красивого оттенка.       Эльфаба неловко откашливается и чуть отодвигается, краснея. И только тогда я замечаю, что мои перчатки того же тона, что и шаль Эльфабы. Я хихикаю.       — Мы друг другу подходим.       Эльфаба опускает взгляд к одной из моих ладоней в перчатке и улыбается.       — Не удивительно, ведь перчатки были моими.       — Но разве тебе самой они не нужны? — спрашиваю я, уже готовая стянуть их с пальцев. Но Эльфаба подходит ко мне и останавливает.       — Нет, у меня есть ещё одна пара. Уродливого розового цвета. — она усмехается и я понимаю, что это шутка и радуюсь тому, что из-за этого щедрого подарка зимой она не превратится в зелёную сосульку.       Довольно быстро у нас устанавливается определённый распорядок дня. Утро мы проводим по отдельности: Эльфаба внизу, за завтраком с сестрой, пока я делаю вид, что читаю книги, которые она приносит мне из библиотеки.       Порой она приносит книги, которые мне действительно интересны, например, справочник моды в эпоху Великой Засухи, который оказался весьма увлекательным чтивом для столь депрессивного времени. А порой она приносит то, что я и не думала, что меня увлечёт, например, книги по архитектуре.       Хотя образовалась уже внушительная коллекция из книг, которые я даже не открываю. Книги о жизни после… после смерти. Никогда ещё меня так не пугала какая-то жалкая стопка книг. Со временем на обложках начинают появляться заметки почерком Эльфабы, но я продолжаю делать вид, что не замечаю эту стопку.       Обедаем мы вместе, в тени деревьев, на холме, откуда открывается вид на весь Крейг-Холл. С похолоданием мы перебираемся в библиотеку. За обедом я обычно достаю Эльфабу рассказами о тех книгах, которые мне понравились, а Эльфаба достаёт меня рассказами о своей научной работе, связанной с проблемами Зверей. Я честно стараюсь сосредоточиться на этих рассказах, но в основном они мне в одно ухо влетают, из другого вылетают.       Время после обеда мы обе проводим на занятиях. Я — на втором курсе семинаров по волшебству, а Эльфаба — в лаборатории. Обычно после семинара я спускаюсь, чтобы встретиться на крыльце корпуса естественных наук и вместе мы направляемся на ужин. К тому времени Эльфаба обычно заметно устаёт, но её хватает ещё на несколько часов подготовки к следующему дню, после чего она отключается в окружении бумаг и книг. Тогда я, насколько это в моих силах, помогаю ей лечь в кровать, всего несколько раз уронив в процессе. В таких случаях на следующее утро, когда Эльфаба жалуется на головную боль, я извиняюсь. Но обычно она добирается до кровати с минимумом посторонней помощи. Когда мне кажется, что Эльфабе холодно, я вынимаю второе одеяло.       А потом я наблюдаю за тем как она спит. Обычно сидя на подоконнике, чтобы не потревожить её сон, но порой я присаживаюсь на кровать, заворожённая её восхитительными волосами. Тогда я осторожно расплетаю косу и пропускаю пальцы через пряди. И втайне радуюсь, когда Эльфаба на следующий день оставляет волосы распущенными. В основном, потому что я прячу её ленты для волос. В конце концов она совсем перестает меня о них спрашивать. Умная она у меня, моя Эльфи.       Я ловлю себя на том, что часто называю её так. Странная зелёная девушка пусть медленно, но верно стала моей лучшей подругой и я всем сердцем надеюсь, что это взаимно.       — Эльфи, — зову я, когда мы сидим на холме с видом на Крейг-Холл. В последние дни небо над нашими головами тоскливо серое. Над нами нависает угроза первого снега. Эльфаба постоянно поглядывает наверх с подозрением. — Не хочешь перебраться внутрь?       Она качает головой и откусывает от бутерброда.       — Всё в порядке, Галинда. Мне и так хорошо.       — Ты уверена? Мы можем…       Эльфаба меня перебивает.       — Галинда?       — Что?       Она нехотя улыбается.       — Хватит волноваться.       — Я не волнуюсь, просто… просто хочу, чтобы ты… я… ладно, — я сдаюсь и опускаюсь на траву, — Я волнуюсь за тебя.       Эльфи опускается рядом.       — Не надо за меня волноваться. Так что можешь перестать сверлить тучи суровым взглядом. Уверена, они от этого не в восторге.       Я хихикаю и шлёпаю её по плечу.       — Вовсе я не сверлю тучи суровым взглядом, Эльфи. Тоже мне выдумала.       Спустя какое-то время опускается уютная тишина. Эльфаба прикончила свой бутерброд и теперь её ладонь лежит рядом с моей. Пока она разглядывает небо, я разглядываю наши ладони. Сегодня она тоже в перчатках. Должно быть, на улице холодно. Подняв глаза к её лицу я не замечаю вокруг губ облачков пара. Может не так уж и холодно. Она вдруг поворачивается ко мне и я краснею от того, что она поймала меня за тем, как я на неё пялюсь.       — Галинда, — негромко зовёт она, — Я хотела у тебя кое-что спросить.       От её слов у меня внутри всё переворачивается.       — Спрашивай, — говорю я неуверенно.       Эльфаба снова переводит взгляд на небо и мне сразу становится полегче.       — Что это?       Теперь я в лёгком замешательстве.       — Э, что именно?       Она прикасается к моей ладони.       — Это.       Моим пальцам становится так тепло под её ладонью.       — Дружба, — отвечаю я, не задумываясь.       — Нет, Галинда… это что-то другое.       Я с трудом сглатываю.       — В каком смысле другое? Хуже дружбы?       — Нет, не хуже, — Эльфаба слабо улыбается облакам над нами, — Просто… вот тебе самой разве не интересно, почему это случилось именно с нами? Что вообще происходит? Куда всё это ведёт? Как…       Я резко сажусь.       — Подожди, Эльфи. Откуда вообще такие мысли?       Эльфаба вздыхает и, вновь глянув в направлении моего плеча, закрывает лицо руками.       — Я долго думала о запретах для Зверей, о том, как я могу помочь, что я смогу сделать после Шиза. А потом я подумала о тебе, — её руки безвольно падают на грудь — в глазах невероятная нежность. — Галинда, чего ты хотела?       Чего я хотела? Не «чего я хочу», а «хотела». Вопрос в прошедшем времени, не в настоящем. И уж точно, не в будущем.       Эльфаба переживает за моё будущее. Или, скорее, за его отсутствие.       У меня не может быть будущего. Меня его лишили.       Как мне ответить на подобный вопрос? Я не желаю отвечать на подобные вопросы!       — Галинда, — нехотя зовёт Эльфаба.       — Я не знаю, Эльфаба, — и это единственное, что я могу сейчас сказать.       — Но должно же быть что-то, чего ты хочешь?       — Я знаю только, что хочу быть рядом с тобой.       А ведь так оно и есть. За последние пару месяцев я поняла одно, я чувствую себя… лучше, я чувствую себя самой собой, когда она рядом. Я больше улыбаюсь, больше смеюсь, во мне больше жизни. Никогда ещё у меня не было подруги, которая так бы радовала одним своим присутствием.       Эльфаба медленно поднимается, подтягивает колени к подбородку. Она как будто отстраняется. Мне вдруг становится холодно. И погода тут не причём.       — Галинда…       — Эльфи, я не могу этого объяснить. Просто такое чувство. То есть, ну, а почему ещё только ты меня слышишь? Можешь прикасаться ко мне? Почему больше никто не может? Ты сама об этом не думала?       — Каждый день об этом думаю, — тихо признаётся Эльфаба. Она обхватывает себя за колени. Я замечаю как она нервно теребит подол платья. Эльфаба никогда не нервничает. Я придвигаюсь к ней и она, ощутив моё приближение, напрягается. — Но что, если… что, если я не одна, кто тебя слышит и может ощутить твоё прикосновение?       — Мне это не приходило в голову, — я замолкаю.       Я не думала, что в этом мире может быть кто-то ещё, такой же как Эльфаба. Окинув её взглядом, я понимаю, что у неё на уме что-то ещё, что-то, о чём она уже давно думает. Она хочет, чтобы я ушла? Она боится, что я уйду? Поэтому она задавала все эти вопросы? Пока я гадаю, что всё это значит, замечаю, что Эльфаба всё более нервно теребит подол, крепко вцепившись пальцами в ткань.       Я придвигаюсь к ней и беру её ладони в свои. Эльфабу, кажется, удивляют мои действия.       Она, наконец, переводит своё внимание на меня.       — И что с того, Эльфи, если есть кто-то ещё? Ты — единственная, кто мне важен. Ты — моя лучшая подруга.       Я неотрывно смотрю ей в глаза, пока она осторожно переплетает свои пальцы с моими.       Уже позже, пока мы находимся на занятиях, небо, наконец, сдаётся. На встречу с Эльфабой, к корпусу естественных наук я шагаю по свежевыпавшему снегу.       — Просто потрясающе, — произносит Эльфаба, выходя из здания и сильнее кутается в шаль. Я хихикаю и подпрыгиваю на месте, устроившись рядом, — Уверена, тебя так и распирает от восторга.       — О, Эльфи! Я знаю, ты ненавидишь снег, но только взгляни. До чего же мило!       — Убийственно мило, если хочешь знать моё мнение.       — Эльфи, на тебе сапоги, уверена, с тобой ничего не случится.       И я права, но Эльфаба пробирается вперёд с таким видом, словно каждое поскрипывание снега под ногами оскорбляет её до глубины души.       — Фу, терпеть не могу начало зимы, — бормочет она.       — Не понимаю, как ты можешь ненавидеть зиму, Эльфи. Это же значит, что скоро зимние каникулы, Лурждество!       — Здравствуй, Галинда, помнишь меня? Меня и моего лучшего друга — папочку-униониста.       — О, — я мрачнею. Мне нечего на это сказать. — Так ты собираешься домой на каникулы?       Эльфаба вздыхает.       — Несса точно поедет, а я вот пока не уверена.       — Можешь остаться со мной в общежитии. Мы устроим собственное Лурждество. Мне ещё не приходило писем из дома…       Эльфаба замедляет шаг.       — Мне кажется, отметить Лурждество в общежитии — отличная идея.       Я улыбаюсь и беру её за руку.       — Значит решено.       — Так что, — интересуется Эльфаба, явно желая сменить тему, — узнала сегодня на лекции у Моррибл что-нибудь умопомрачительное? Или, как всегда, одно сотрясание воздуха?       Я хихикаю.       — Мы разучили более сложную версию заклинания испарения с первого года обучения.       — Умопомрачительно, — замечает Эльфаба с сарказмом. Я толкаю её. — Нет, правда, умопомрачительно.       — На самом деле это очень полезное заклинание, Эльфи. Ты тоже должна попробовать. Тем более, что тебе оно точно пригодится.       — Увы, Галинда, но в этом зелёном теле ни единой магической косточки.       Я выбегаю вперёд и кладу руки ей на плечи, чтобы остановить.       — Любой может заниматься магией, Эльфи. Ты должна попробовать это заклинание!       Эльфаба пытается обойти меня, но я снова её останавливаю.       — Галинда, прошу, дай мне пройти. На улице холодно и всё, чего мне сейчас хочется — это приступить к подготовке к завтрашним занятиям в тёплой комнате общежития.       Мне слегка неловко за то, что я не пускаю Эльфабу внутрь, но ведь это важно! Это может спасти ей жизнь!       — Да ладно, Эльфи. Просто попробуй. Это обычное заклинание на испарение. Которое может спасти тебе жизнь!       Эльфаба стонет и вскидывает руки в знак того, что сдаётся.       — Ну ладно, давай с этим покончим, чтобы я спокойно могла позаниматься.       Я подпрыгиваю на месте и хлопаю в ладоши. Эльфаба только закатывает глаза. Я быстро говорю ей слово для заклинания, продолжая подпрыгивать, когда она поворачивается к луже подтаявшего снега у нас на пути. Недавно я пробовала использовать магию, но закончилось всё неудачно. Даже простейшие заклинания мне больше не даются. А ведь я была лучшей в группе!       Передо мной всё та же лужа, такая же мокрая и не торопящаяся испаряться. Оглядываюсь на Эльфабу — она смотрит на мою грудь. Она-то не виновата, а я краснею как помидор.       — А разве палочка не нужна? — интересуется Эльфаба.       Я качаю головой.       — Неа. Палочки помогают проводить энергию, особенно, когда заклинание очень сложное. А это — просто детский лепет. Нет, правда, даже дети так умеют.       На этих словах Эльфаба заметно ощетинивается. Поза становится более закрытой: она скрещивает руки, продолжая смотреть на мою грудь, но уже сурово.       — На что это ты намекаешь, Галинда?       Теперь моя очередь закатывать глаза и вздыхать.       — Намекать я начну, если ты сей час же не попробуешь.       Эльфаба что-то нечленораздельно ворчит и лениво взмахивает рукой в сторону уже растаявшей лужицы. Поверхность воды чуть вздрагивает, но снова застывает.       — Восхитительно, — произносит Эльфаба, и, не меняя выражения лица, оборачивается ко мне, — Теперь мы можем идти? — не дожидаясь моей реакции, она делает первые шаги в сторону здания. Я протягиваю руку, хватаю её и тащу обратно к луже. На протяжении всех двух шагов Эльфаба протестует.       — Ты сказала, что попытаешься, Эльфи! — восклицаю я, вновь устанавливая её на позицию перед лужей. А теперь произнеси это слово так, будто хочешь, чтобы оно сработало.       — Я хочу внутрь, Галинда! Туда, где тепло и…       — ДА СДЕЛАЙ ТЫ ЭТО УЖЕ!       — Ладно! ВАПОРО! — выкрикивает Эльфаба, вскидывая руки в воздух. Лужица мгновенно исчезает. — Ну? Довольна? Теперь мы можем идти?       Эльфаба проходит мимо, в направлении общежития, а у меня натурально отвисает челюсть. Не потому что ей удалось заставить лужу исчезнуть. О, нет. Я знала, что Эльфаба справится. Любой бы справился. Что меня потрясло, так это то, что она заодно умудрилась заставить исчезнуть вообще весь снег в пределах тысячи шагов или около того. Я слышу как она резко останавливается.       — О… мой… Оз…       Эльфаба исключительно красноречива для человека, у которого нет слов.       — Г-Галинда? — зовёт она. Когда Эльфаба оборачивается, глаза у неё по чайной ложке, — ты же мне не помогала?       — Это ты сама сделала, Эльфи, я не могу заниматься магией, — говорю я мрачно и добавляю скорее для себя, — Больше не могу.       Эльфаба меняется в лице. Она точно услышала мои последние слова.       — Галинда, — начинает Эльфаба, когда двери Крейг-Холла вдруг распахиваются.       Мы обе подпрыгиваем от резкого звука. И дружно кривим лица, когда из дверей в вихре тряпок жуткой расцветки вылетает Моррибл.       — Мисс Эльфаба, — раздаётся её громоподобный крик, когда она резко останавливается перед Эльфабой. Бедная Эльфи выглядит так, словно разрывается между желанием отступить или рвануть с места. Моррибл на голову ниже её и всё равно умудряется казаться выше. Я быстро подхожу к Эльфабе и опускаю ладонь ей на плечо для поддержки.       — Я могу всё объяснить, мадам, — Эльфаба начинает извиняться, но Моррибл шикает на неё.       — Я не желаю выслушивать ваши извинения, мисс Эльфаба, — я желаю услышать, как вам удалось очистить от снега целое поле и пальцем не пошевелив!       Ну вообще-то Эльфаба шевелила пальцами обеих рук. Сама Эльфаба говорит то же самое, но похоже, что Моррибл плевать.       — Я записываю вас на свой семинар, мисс Эльфаба. Можете забыть о биологии! Такой талант как у вас надо лелеять и пестовать! — заявляет Моррибл с улыбкой от уха до уха. Весьма пугающая картина.       При этом у Эльфабы такой вид, словно ей сказали, что библиотеку сносят.       — Н-Но мои занятия. Уже полгода прошло и…       Моррибл цокает языком, заставляя Эльфабу замолчать.       — Чепуха! У вас дар, мисс Эльфаба, дар, который я намерена взрастить, а не забросить!       При этой новости я пищу от радости.       А Эльфаба выглядит как никогда жалко, в то время как Моррибл вновь растворяется в стенах Крейг-Холла.