Не совсем здесь

      С самого момента столкновения с Моррибл Эльфаба не прекращала хандрить. Я пыталась донести всю степень невероятности того, что ей удалось проделать со снегом и то, как почётно попасть на семинар по магии. Но мои восторг и возбуждение встречала высоченная зелёная стена тоски, откуда меня обстреливали снарядами возмущения.       — И что же почётного в том, что мне придётся учиться с Пфанни? — верно подмечает Эльфаба. Вечно она верно подмечает всякое.       — Но Эльфи, Пфанни заплатила за место на этом курсе. Эта девчонка не сможет растворить и слезу. Ты же — просто невероятна!       — Но я не хочу быть невероятной, Галинда! Как мне это поможет защищать Зверей?       — Здесь ты неправа! Только подумай, сколько всего ты сможешь сделать с такими силами. Ты сможешь строить Зверям приюты, добывать им еду и питьё…       — Ты не понимаешь, Галинда, — Эльфаба качает головой, — Я не хочу строить им приюты и добывать еду или питьё. Суть в том, что им не должны быть нужны приюты. Они должны быть свободны!       Я подсаживаюсь на кровать к Эльфабе, внезапно поняв, что она имеет в виду. То, чего хочет достичь Эльфаба — единственное, где магия  не помощник.       Политика.       Эльфаба со стоном падает лицом на кровать. Когда она заговаривает, голос её приглушен простынёй.       — Я была так близка, Галинда. Так близка, чтобы разобраться в научной работе Дилламонда. Она вздыхает, перекатывается на спину и смотрит в потолок. — Я чувствую, что что-то упускаю, и никак не могу нащупать. Мне просто нужно ещё время. Но теперь из-за Моррибл…       — Ты боишься, что у тебя совсем не останется на это времени, — заканчиваю я за неё.       Эльфаба кивает.       — У меня всего две недели зимних каникул, чтобы пройти всю программу за первый год обучения магии. Если оставить всё как есть, Моррибл попросту выкинет меня из Крейг-Холла. Она ведь никогда не поощряла мои исследования. И всё время издевалась, когда приходила в научный корпус поточить лясы с преподавателями.       — Почему ты мне об этом не рассказывала? — спрашиваю я, устраиваясь рядом. Эльфаба поворачивается ко мне.       — Тебе же нравится магия. Я не хотела, чтобы ты разочаровалась в самом курсе.       Я невольно расплываюсь в улыбке.       — Эльфи, никакой заряд кошмарности от Моррибл не заставит меня разочароваться в магии. Так что когда в следующий раз она поведёт себя как коза и тебе захочется на неё пожаловаться — я с радостью тебя выслушаю.       — Скоро она станет моим преподавателем,  есть риск, что тебе без конца придётся выслушивать одни жалобы.       — Если слишком устану от твоих жалоб, потрачусь на беруши.       Эльфаба фыркает.       — Хорошая же из тебя подруга.       — Но ты всё равно меня любишь, — отвечаю я, хитро улыбаясь. Взгляд Эльфабы вдруг резко лишается тепла. И смотрит она на меня как-то неуверенно, — Эльфи, всё в порядке? — беспокоюсь я.       Она не успевает ответить, прежде чем кто-то начинает колотить в дверь.       — Эльфаба! Я знаю, что ты там!       Это Нессароза. Потрясающе. Теперь уже я стону от раздражения и утыкаюсь лицом в подушку. Эльфаба вздыхает, поднимаясь с кровати. Я слышу, как она проходит к двери и открывает гостье.       Её сестра тут же вкатывается в комнату и начинает очень долгую речь. На большую часть времени я отключаюсь, но невольно подскакиваю на кровати, когда Нессароза упоминает их с Эльфабой отца.       — …будет в ярости, когда узнает, что ты записалась на курс магии, Эльфаба! — выкрикивает Несса. Эльфаба стоит у стола, оказавшись загнанной сестрой в угол, но упрямо скрестив руки на груди и явно собираясь стоять на своём.       — Ну и пусть. Либо я начну ходить на занятия к Моррибл, либо придётся забыть про Шиз. Несса, Моррибл не дала мне выбора!       — Выбор есть всегда! Ты должна была отказаться от предложения Моррибл!       Глаза Эльфабы опасно сузились.       — Я потратила слишком много сил и времени, чтобы всё бросить. Ты знаешь, что значит для меня быть здесь. Если надо научиться магии, чтобы остаться, пусть так. Я буду учить магию.       — Отец заберёт тебя в ту же минуту, как услышит об этом!       — И кто же ему расскажет? Чем меньше он знает, тем лучше! Ему всё равно на меня плевать!       Нессе, кажется, нечего ответить на это. Да и откуда взяться ответу. Эльфаба говорит горькую правду. Ту, что я наблюдаю каждый день, проявляя крохи дружелюбия и получая неохотные крохи его в ответ.       Я вижу, как Эльфаба тяжело сглатывает и склоняет голову набок.       — Отправляйся домой на каникулы. Я останусь здесь. Мне надо готовиться.       Несса кивает, всё ещё слегка потрясённая их перепалкой. Она уже подкатывается к двери, но вдруг замирает и опускает глаза в пол.       — Я не скажу отцу, Эльфаба.       Эльфаба ничего не говорит и Несса покидает комнату. Мы обе остаёмся на своих местах. Мне слишком страшно пошевелиться, слишком страшно разрушить опустившуюся на комнату тишину. Взгляд Эльфабы словно приклеен к двери. В глазах намёк на сожаление.       — Ты хотела, — начинаю я тихонько, — ты хотела поехать домой? Всё в порядке, если так, то…       — Это мой дом, — отвечает Эльфаба просто.       Остаток ночи мы проводим в тишине. Эльфаба делает вид, что читает учебники по магии, пока я сижу, наблюдая за ней с кровати. Я понимаю, что внимание Эльфабы где-то ещё.       И мне страшно спросить, где именно.       Начало зимних каникул знаменуется только массовым отъездом учеников. Я сижу, наблюдая из окна нашего библиотечного уголка за учениками, с довольным видом заполняющими экипажи. Эльфаба сидит за книгами у меня за спиной. Учебники по естественным наукам сменились книгами по магии. Эльфаба выглядит такой несчастной. Должно же быть что-то, что в моих силах, чтобы поднять ей настроение в праздники.       И тут меня посещает гениальная идея.       Мне надо сделать Эльфабе лучший в мире лурждественский подарок! Это точно поднимет ей настроение, а мне позволит показать, как сильно я ценю нашу дружбу.       Но что подарить девушке, которую совершенно не интересует мода, которая прочитала все напечатанные в Озе книги и которой ничего не подходит?       Я совершаю, вероятно, самую глупейшую за долгое время вещь. Я открываю рот и задаю вопрос.       — Эльфи, а что ты хочешь на Лурждество?       Эльфаба отрывается от какого-то магического фолианта.       — А можно ответить, что ничего не хочу?       — Нет! Все чего-нибудь хотят, Эльфи. Оз, даже сама Лурлина!       — Ну и чего же хочет Лурлина?       — Мира во всём мире, разумеется. <tab — О, меня это устроит.       — Я не могу подарить тебе мир, Эльфи. Это вроде как слабо достижимо.       Эльфаба усмехается.       — Уверена, ты в состоянии отыскать клейкую ленту и заклеить себе рот, Галинда.       В ответ я швыряю ей в голову карандаши.       Так как от Эльфи толку ноль, я решаю взять всё в свои руки и на следующий день отправляюсь в город, в поисках идеального подарка. Требуется всего несколько минут, чтобы понять, насколько нелеп мой план. Что я могу подарить без единой монеты в кармане? Про кражу я и думать не смею! Тем более, что тогда пришлось бы тащить краденое до самого Шиза сражаясь с новообретённым свойством ронять всё из рук как только я это подберу. С учётом всего перечисленного, я определённо попала в кандидаты на роль худшего лурждественского неудачника.       У Эльфабы и так уже депрессия, не надо делать всё хуже в её первое Лурждество.       Я решаю отправиться обратно. Может выйдет украсить нашу комнату? Душевно подобранные лурждественские украшения могут вдохновить меня на идеальный подарок. Но кажется сама вселенная против моего плана сделать Эльфабе лучший в мире подарок. В комнате я обнаруживаю саму Эльфи в окружении целой горы книг. Очки криво сидят у неё на носу, пока она лихорадочно делает какие-то пометки.       — Привет, Эльфи, — здороваюсь я, стараясь не наступить на разбросанные по полу бумаги.       Эльфаба ворчит что-то в ответ.       И тогда до меня доходит! Я могу помочь Эльфи! Я же уже проходила этот курс, я знаю всю теорию и заклинания! Вот что можно подарить ей на Лурждество!       Я могу быть гениальной, когда захочу.       — Эльфи, ты кажешься слегка… взвинченной. — Так, начало неплохое, Эльфаба, кажется, заинтересована в продолжении беседы, — может я могу помочь? Я уже знаю материал.       Эльфаба поправляет очки на носу и смотрит поверх них в мою сторону.       — У меня уже выработана своя система, Галинда. Думаю, так получится быстрее. Но спасибо за предложение.       — Но я уже знаю всё по курсу! Да я половину этих книг помню на зубок! Я могу помочь тебе!       — Я не могу использовать тебя как костыль, Галинда, надо справиться самой. И мне нельзя сейчас отвлекаться.       Прекрасно понимая когда моё присутствие нежелательно, я ухожу мрачная как туча, постаравшись сделать это настолько шумно, насколько возможно.       Мои планы подарить Эльфи идеальное Лурждество официально провалились. Ей же и на сам праздник плевать. Я решаю провести вечер, бродя мрачная как туча вдоль Канала Самоубийц. В результате мне становится только хуже при виде людей, рассекающих на коньках по заледеневшей поверхности.       Неужели у меня самое худшее Лурждество? Со стороны канала снизу доносится чей-то смех. И я воспринимаю его как подтверждение этой мрачной догадки.       Опустившись в сугроб из свежевыпавшего снега я позволяю себе разреветься. Я помню, что много плакала до того как мы с Эльфи стали подругами. Не могу поверить, что она выставила меня из комнаты. Я просто хотела помочь и вот так она меня отблагодарила? Тем, что я сижу на горе мокрого снега? Я проверяю, не осталось ли мокрых пятен на пальто, но ткань сухая. Ещё бы.       Я вздыхаю и снова падаю в снег.       Надеюсь, мамусик и папусик не забыли обо мне. Надеюсь, они вспоминают обо мне за праздничным ужином. Надеюсь, папусик получил набор угольных карандашей, которые так хотел, а мамусик получила новое пальто, на которое намекала.       Я улыбаюсь при мысли о своих родителях и тех лурждественских праздниках, что мы с ними проводили. Как они всегда говорили, что это праздник, который нужно проводить с теми, кого любишь. И как я всегда отвечала им, что подарки важнее.       Охнув, я усаживаюсь на снегу. Мне не нужно дарить Эльфабе подарки и украшать нашу комнату, чтобы показать ей дух Лурждества.       Чувствуя прилив новых сил, я поднимаюсь со снежного пола и мчусь обратно в общежитие. Солнце как раз заходит, когда я захожу в Крейг-Холл. Я не заметила как пролетело время и теперь могу только надеяться, что Эльфаба не откажет мне в предложении вместе поужинать. Я натягиваю на лицо свою самую неотразимую улыбку, поправляю пальто и открываю дверь в нашу комнату.       — Эльфи, не хочешь… — у меня отпадает челюсть, когда я окидываю взглядом убранство помещения.       Серой пустоты больше нет. Всё заполняет розовый цвет. Вернулась обстановка из моего прошлого! Моя чудесная кровать. Со свежей розовой простынёй. Возле стола Эльфабы — мой туалетный столик. Шкаф открыт: внутри все мои платья; полочка для обуви забита моими туфлями. Я неуверенно делаю шаг вперёд, врезаюсь в прикроватную тумбочку и роняю рисунок в рамке. Спохватившись, на лету подхватываю рисунок. А повернув его к себе повторно лишаюсь дара речи. Внутри простой рамки изображение птицы, которое мне подарил папа. Я осторожно касаюсь стекла, слёзы застилают глаза.       — Тебе нравится? — слышу я голос Эльфабы рядом. Я шмыгаю носом и поворачиваюсь к ней.       — О, Эльфи, — пискнув, я обхватываю Эльфабу за худощавые плечи и крепко обнимаю. Прижавшись головой к её груди я бормочу в ткань платья. — Но я ничего тебе не подарила!       — А ничего и не нужно. Ты — моя единственная подруга, Галинда. И это мой способ выразить тебе благодарность. Счастливого Лурждества. — произносит Эльфаба, крепко обнимая в ответ.       Когда мы чуть отодвигаемся, я улыбаюсь ей.       — И тебе тоже счастливого Лурждества, Эльфи. Спасибо тебе, огромное!       Я снова заключаю её в объятия, пока она не успевает запротестовать. Эльфаба смеётся и я чувствую вибрацию от её смеха. Ни за что не устану слушать как она смеётся и как тепло мне становится от этого. Чувствую себя живой.       Лучшее Лурждество.       В конце концов мы отстраняемся друг от друга и большую часть вечера я провожу прыгая на кровати. Эльфаба сидит у камина, отрабатывая простые заклинания с моей старой волшебной палочкой.       — Где ты откопала мои вещи? — спрашиваю я с любопытством, лёжа на матрасе. Ох, на таком мягком матрасе.       — Когда мы только въехали, твои вещи ещё были… ой! — она шипит, и прижимает палец ко рту. Я хихикаю. Палочки порой могут пошаливать. — Короче, Нессе это всё, конечно же, не понравилось и Моррибл отправила вещи куда-то в подвал под Крейг-Холлом. Я отыскала нужное место, отперла с помощью магии и перенесла обратно сюда, тоже с помощью магии.       Я уставилась на Эльфабу в восхищении. То, что она успела за эти несколько часов — гораздо больше, чем всё, что мог бы сотворить кто-нибудь другой.       Она слегка хмурится.       — Прости, но тут не всё. Через пару минут мне стало нехорошо.       — Эльфи, уровень твоего самоконтроля и сила, которая нужна для всего что ты сейчас описала… у меня просто нет слов.       Эльфаба широко улыбается.       — Может я всё-таки смогу разобраться с этой магией?       Я соскальзываю с кровати на пол, встаю рядом с Эльфабой и обнимаю сзади за плечи.       — Ты невероятная, Эльфаба Тропп. — шепчу я и целую в укрытое платьем плечо. Я чувствую, как она вздрагивает. — Холодно?       Она торопливо качает головой.       — Нет-нет, всё в порядке.       — Хорошо, потому что я не планирую отодвигаться. — произношу я, опуская голову между лопаток. В ушах раздаётся стук её сердца. Мне хорошо и я прижимаюсь сильнее.       — Как думаешь, если к завтрашнему утру тебе надоест использовать меня как подушку, мы сможем устроить бросок до лабораторий?       Я улыбаюсь.       — Думаю, это можно устроить.       До лабораторий мы добираемся под вечер, после того как Эльфаба в одиночестве ужинает. Непривычно видеть столовую такой пустой. На праздники в Шизе осталось всего несколько студентов.       Оказавшись в корпусе естественных наук я следую за Эльфабой вниз по лестнице в подвальные помещения. Кажется, когда она стала заниматься магией, ей запретили тут работать. И теперь Эльфаба заметно расстроена, ведь спускается она сюда, только чтобы забрать свои вещи. Я не виню её за то, что она попросила меня составить ей компанию.       — Оз, как же тут холодно, — произносит Эльфаба, пряча руки в карманы. Больше всего мне хочется обнять её, чтобы согреть. Но это невозможно. Поэтому я просто беру её за руку. Кажется, она ценит мой жест и слабо улыбается в ответ. Наконец мы добираемся до нужного кабинета и Эльфаба, с лёгкостью отперев замок, пропускает меня внутрь первой.       — Спасибо, — благодарю я, оказавшись в кабинете. Эльфаба позволяет двери закрыться и зажигает от спички лампу на тумбе. Солнце уже почти село и маленькие оконца вдоль стены слабо помогают в освещении. — Как так вышло, что в корпусе научных исследований до сих пор не провели электричество?       Эльфаба уже начала собирать свои вещи. Она отвечает, не отрываясь от своего занятия.       — Королевская семья боится давать слишком много денег на нужды науки. Особенно, после того, что случилось с доктором Дилламондом. Можешь передать мне этот блокнот рядом с микроскопами?       Я беру блокнот и передаю Эльфабе. Внезапно меня охватывает странное ощущение дежавю. Эта комната кажется мне знакомой. И ощущение, пока я держу блокнот, тоже кажется знакомым. Я стараюсь не думать об этом.       — Я его помню. Никогда не мог произнести моё имя правильно. Всё время называл меня Глиндой.       Эльфаба поднимает на меня глаза только когда я протягиваю ей блокнот. Но вместо того, чтобы его взять, она замирает, задержав взгляд на уровне моей шеи.       — Но знаешь ли ты, что с ним случилось? В газетах писали только что это был несчастный случай. Но после изучения его лабораторных записей я этому не верю. Он всегда был таким осторожным. И никогда не имел дела с взрывоопасными веществами! Свои исследования он проводил не работая напрямую с химическими реагентами. Ничего не сходится.       Внезапно со мной что-то происходит. Как если бы моё тело вдруг отстегнулось от сознания. Эльфаба продолжает ворчать на заднем плане, а я вижу саму себя со стороны, как я подхожу к ряду шкафчиков с вещами у Эльфабы за спиной. На одном из шкафчиков какая-то странная вмятина. Движения меня другой какие-то механические. Я машинально стягиваю перчатку с руки. И скольжу голыми пальцами по старой металлической поверхности. Внезапно меня перекидывает в то другое тело, и впечатывает в дверь шкафа.       От боли перед глазами всё плывёт. Я слышу как позади меня обеспокоенно зовёт Эльфаба. Я трясу головой, чтобы прийти в себя. Голос Эльфабы приближается.       Новый удар вновь швыряет меня в дверь шкафа. Я зажмуриваюсь, чтобы не закричать от боли. С каких это пор физические действия причиняют мне боль? Открыв глаза я вижу не Эльфабу, а Моррибл, как она стремительно подходит ко мне с волшебной палочкой наизготовку. Я слышу собственный крик. Перед глазами начинает плыть ещё сильнее, едва я перевожу взгляд от Моррибл к окровавленному телу профессора Дилламонда на полу.       Сердце болезненно колотится, лоб покрывает испарина. Я так быстро дышу, что скоро закружится голова. А Моррибл всё ближе. Больше всего на свете мне хочется оказаться где-нибудь ещё! Сознание словно закручивает в вихре и я чувствую, как покидаю лабораторию.       Я снова у Пфанни в комнате.       Я помню эту ночь.       Место, где всё началось.       Где я умерла по вине дурацкой игры.       — Правда или действие, Галинда? — спрашивает Пфанни хитро улыбаясь. Мне немного не по себе. В шёлковом рукаве Пфанни явно припасено что-то недоброе. И кто вообще спит в таких нарядах? Я оглядываюсь и вижу Шеньшень, на которой одежды даже меньше. Милла и я, кажется, единственные, кто тут более или менее прилично одеты. Милла понимающе улыбается мне. — И прошу, не пытай нас новыми признаниями.       Я гляжу на Пфанни, с подозрением сузив глаза.       — Мои признания не были скучными. Ты просто вопросы не те задавала.       Пфанни тоже сужает глаза, продолжая смотреть на меня.       — Как скажешь, Галинда. Но ты просто не можешь признать, что твоя жизнь была совершенно не скандальной.       Я сжимаю кулаки. Я ей покажу.       — Действие, — зло шиплю я.       В комнате раздаётся хор удивлённых шепотков. Шеньшень тихо хихикает. Милла крепче цепляется в перед своей ночной рубашки. Пфанни улыбается ещё более нагло.       — Я приказываю тебе, — произносит Пфанни с напускной задумчивостью. Она опускает глаза и встречается с моими. — украсть лабораторный халат Дилламонда и принести его сюда.       — Да! Чтобы мы могли его весь разрисовать! Козлами-единорогами! — Шеньшень смеётся.       Пфанни вздыхает, сжимая пальцами переносицу.       — Шеньшень, что я приказала тебе сделать… от силы минут пять тому назад?       — О! — Шеньшень чуть не подпрыгивает на кровати. — Ты приказала мне быть совершенно… — она вдруг стихает, — тихой… до конца игры. — Кровь отливает от лица Шеньшень. — Это не считается! Клянусь, я буду молчать до конца игры, не заставляй меня надевать…       — Шеньшень! — рыча, перебивает Пфанни, — зат-кнись.       Шеньшень тихонько пищит и жалко кивнув, прижимает к груди подушку.       Я поворачиваюсь к Пфанни.       — Ты хочешь, чтобы я украла халат Дилламонда, чтобы ты разрисовала его всякими глупостями? Это так ты представляешь себе достойное действие?       Пфанни смеривает меня скучающим взглядом.       — Ты отказываешься, Галинда? Потому что если так, то ты должна понимать последствия.       Я тяжело сглатываю. Ни за что я не позволю, чтобы кто-нибудь увидел меня разгуливающей по студенческому городку в ужаснючей чёрной шляпе моей тётушки из Изумрудного города, которую та прислала мне заранее в подарок на день рождения. Я конечно люблю свою тётушку, но её чувство стиля — настоящая пытка. Я быстро мотаю головой.       — Я так и думала, — Пфанни усмехается. Она запускает руку за спину и берёт с кресла моё пальто. Оз, как же я люблю это пальто. Мамусик купила мне его на Лурждество несколько месяцев назад. Теперь я могу разгуливать по Крейг-Холлу в ночной рубашке и всё равно выглядеть как истинная юная леди. — Надевай и отправляйся за халатом Козла!       Шеньшень не может сдержать хихиканья. Пфанни одаривает её таким взглядом, что Шеньшень мгновенно замолкает.       — Скоро увидимся, Галинда, — произносит Милла со своего места рядом с Шеньшень перед тем как я надеваю пальто, натягиваю обувь и выхожу из комнаты.       Я должна была вернуться. Я не должна была прокрадываться мимо ночного вахтёра в лаборатории естественных наук. Я должна была притвориться, что не слышала крики о помощи, услышав их впервые. Я не должна была там оказаться. Почувствовав, что меня словно крутит на месте, я хватаюсь за голову.       Моррибл зловеще смеётся, вынуждая меня снова сосредоточиться на её лице.       — П-п-прошу! — я заикаюсь, поскальзываясь на полу. С силой зажмурившись я отчаянно мечтаю вновь оказаться в комнате Пфанни и продолжить играть в эту дурацкую игру на правду или действие. Я так хочу вернуться в тепло с чаем, смехом и девичьими глупостями. А не быть здесь, на полу, в шаге от мёртвого доктора Дилламонда и от Моррибл с безумно горящими глазами. Я не могу отвести взгляд от безжизненного тела передо мной и от растекающегося всё шире озера крови, постепенно подступающего к моим ногам. Моррибл плевать на это озеро, она идёт прямо по кровавым следам и взмахивает надо мной палочкой. Моё тело с силой выпрямляется, кости хрустят.       — ПРОШУ! ОСТАНОВИТЕСЬ! — кричу я, а по лицу текут слёзы.       Моррибл останавливается в сантиметре от меня. Едва не задевая мой нос кончиком своего носа.       — Я остановилась. — Она улыбается, склоняет голову набок и пронзает меня мрачным взглядом. Её глаза совершенно чернеют и я чувствую как боль в теле сходит на нет, сменяясь холодом внутри. Краем глаза я вижу как Моррибл водит палочкой по кругу.       — Чувствуете это, мисс Галинда? — тихо интересуется Моррибл. Мне не нравится с каким упоением она произносит моё имя. Словно песенку пропевает. Которую я ни за что не захочу услышать снова.       Я киваю, у меня начинают стучать зубы. Я пытаюсь пошевелить пальцами и понимаю, что не чувствую собственное тело. Кроме холода я не чувствую ничего. На меня накатывает паника, и я пытаюсь придумать заклинание, любое заклинание, чтобы согреться. Я открываю рот, чтобы произнести нужные слова.       — Ай-ай-яй, мисс Галинда, — журит меня Моррибл и задерживает палочку в районе моего лица. — Я не могу позволить вам испортить этот вечер своими глупыми заклинаниями… — она запускает руку в карман моего пальто и вынимает оттуда небольшой чёрный журнал. Журнал с исследованиями Дилламонда! Сердце в груди колотится как безумное, когда она подносит его к своему лицу в лунном свете, — или не менее глупыми попытками поиграть в героев.       Моррибл засовывает книгу куда-то в свою чрезмерно украшенную рюшами ночную сорочку. Она смотрит на меня в последний раз, драматично хмурится и шепчет.       — Жаль, что именно этим вы и занимались, мисс Галинда.       И со взмахом волшебной палочки я больше ничего не чувствую.