Can you see the signs?

POV Луи Следующие пару недель были немного неловкими, мягко говоря. Я сидел с Найлом, Зейном и Гарри во время обеда, как и всегда, но Найл с Зейном постоянно пытались заставить нас с Гарри посмотреть друг на друга во время разговора. Не то, чтобы мы много говорили друг с другом, только какие-то редкие фразы, когда это у нас не оставалось выбора. Самое неприятное было то, что мы в общем-то и не ссорились, но напряжение вокруг нас никак не хотело уходить. То же самое было когда-то с Лиамом. Гораздо легче быть с человеком в ссоре, потому что тогда ты, по крайней мере, знаешь, что делать. Я сказал Гарри, что мне нужно несколько дней, чтобы подумать, но, как оказалось на деле, потребовалось мне гораздо больше. Мы не серьезно не говорили друг с другом до двадцать четвертого февраля, в пятницу, спустя больше двух недель после нашего разговора в раздевалке. Пятница, 24 Февраля Гарри все еще был моим напарником в лабораторных по физике, и это не беспокоило меня последние пару месяцев, так как мы проводили еще больше времени вместе, а теперь? Было почти невыносимо вынужденно сидеть рядом с ним в течение четырех часов в неделю, и я начал задаваться вопросом, когда вернется Натали. Прошло уже несколько месяцев, может, ей уже лучше? — Так, у тебя было время, чтобы подумать? Я оторвал свой взгляд от учебника по физике и посмотрел на Гарри, который с любопытством и надеждой в глазах разглядывал меня. — Эм… — было все, что я смог выговорить. — Что? Разве не было? — Я… это.. я… эм… Он вздохнул. — Значит, не было. Я покачал головой, отбрасывая лишние мысли в сторону, и закашлялся. — Гарри, сейчас все еще идет урок, мы можем поговорить об этом…позже? — Пробормотал я. — Я ждал две недели, Лу, пожалуйста, просто скажи мне, все кончено, или я все еще могу на что-то надеяться? Я оглянулся, чтобы проверить, не подслушал ли наш разговор кто-нибудь поблизости. Все, казалось, были погружены в чтение параграфа, так что я поспешил ответить прежде, чем миссис Хэнсон сделала бы нам замечание. — Поговорим после уроков, — прошептал я. — У меня после еще математика. — Так пропусти, я тоже сбегу с английского. — Мы точно поговорим? — Да. — Хорошо. Оставшееся время до конца урока мы не говорили друг другу ни слова. Я старался не думать о словах, которые собираюсь сказать Гарри, но выходило паршиво. Гарри хотел знать, что будет с нами, а я не могу дать определенного ответа на этот вопрос. Я хотел сказать ему, что все в порядке, а затем подойти к нему, уткнуться лицом в шею, и позволить его теплому, опьяняющему аромату окутать меня в своих теплых объятьях. «Так сделай это!» — вопила одна часть меня, в то время как другая, более здравомыслящая, начала с ней спорить. Где гарантия того, что он не повторит этого снова и снова? Как я могу быть уверенным в том, что его слова в ту ночь – простой приступ гнева. Я не был готов к этому разговору, но тем не менее, я ждал Гарри за пределами кабинета, как только прозвенел звонок. Он вышел в коридор спустя несколько секунд и оглядел коридор, очевидно, в поисках меня. - Я здесь, - сказал я, что было слегка забавно, потому что стоял я рядом с дверью, буквально в двух метрах позади него, но он меня не заметил. Он повернулся, и улыбка расплылась на его лице, когда наши взгляды встретились. - Я боялся, что ты передумал. - Я почти передумал, - ответил я, пожав плечами. - Оу… хорошо, я рад, что ты все-таки пришел. - Ага. Наступило неловкое молчание, когда мы оба смотрели друг на друга с пустым выражением лица. - Так, - начали мы в унисон. Гарри улыбнулся. - Думаю, стоит пойти в другое место, - сказал он. - Эм… зачем? Он снова хотел оказаться со мной в закрытом пространстве, чтобы залезть ко мне в штаны? Это об этом он хотел поговорить? Конечно, об этом. Черт возьми, я действительно подумал, что он собирался поговорить о чем-то серьезном? Когда Гарри вообще заранее предупреждал меня и просил о разговоре? Довольно часто, на самом деле. Заткнись, мозг. - Потому что мы стоим посередине коридора, где каждый может услышать нас, а я не очень люблю говорить о своей личной жизни у всех на виду, - Гарри поднял на меня брови. Я опустил взгляд в пол. - О. - Может, пойдем в парк, Луи? – спросил он, казалось бы, не заметив мое смущение. - В парке? – переспросил я. - Там есть скамейки, и практически никаких шансов, что нас услышат, поэтому я решил, что это хороший вариант. И ты, вероятно, не хочешь видеть меня в собственной комнате, так что… -Да, хорошо, парк так парк. Недалеко от школы находился парк, так что нам потребовалось десять мучительно долгих, неловких и молчаливых минут, чтобы оказаться там. Хотя на дворе стоял февраль, и погода обязывала быть облачной, дождливой и в целом удручающей, но этот день стал исключением. Небо было светло-голубое, светило солнце, и время от времени слышалось далекое пение птиц между деревьев. Небольшое количество снега, которое выпало за прошедшие пару недель, сейчас растаяло, оставляя кусты и деревья тонкими печальными силуэтами охранять аллеи парка. Несмотря на удручающую окружающую обстановку, день выдался прекрасный, и я надеялся, что разговор с Гарри не слишком сильно его подпортит. — Так, у тебя было время подумать, верно? – спросил он. Я закусил нижнюю губу и кивнул. — Я… У меня было время, но я не смог ничего решить. Он нахмурился. — Но прошло две недели, сколько еще прикажешь ждать? — Я вообще не думал, что ты собираешь ждать, можешь в любую минуту пойти и трахнуть кого-нибудь еще, — сказал я, стараясь не обращать внимания на укол в сердце, вызванный собственными словами. Он вздохнул и покачал головой. — Ты знаешь, что я не сделаю этого. Я не хочу, да и не думаю, что смог бы, после случившегося. Мне необходимо узнать твой ответ. — О. То есть ты не…? – прервал я себя. — Не трахался ни с кем в последние пару недель? Я кивнул. Он отрицательно покачал головой. — Нет, — ответил он с небольшим смешком, — Стыдно признаться, но я правда провел все ночи у себя дома, в своей постели, читая Джейн Остин и поедая шоколадный торт. Я почувствовал, что не в силах сдержать улыбку от его слов. — Грозовой перевал? – спросил я. — Это даже не Джей Остин, дурачок, — фыркнул он, — Нет, Гордость и предубеждение. — Я не дурачок, просто не слишком увлекаюсь чтением, — проворчал я, — Так почему ты выбрал именно эту книгу? Он улыбнулся и опустил взгляд на свои руки, которые лежали на коленях. — Ну, я думал, что узнал себя на страницах этого романа, — сказал он, встречая мой растерянный взгляд, — Девушка отказывается от того, чего она так искренне желает из-за собственной гордости и предрассудков? Но парень продолжает добиваться ее? Ничего не напоминает, а? Я пару раз моргнул, прежде чем ответить. — Ты… ты сейчас сравнил нашу историю с одним из самых известных романов всех времен и назвал меня девушкой? — Ну, да. — Это довольно самонадеянно … и вообще-то обидно. Он только улыбнулся. — Но это не совсем правильно, — сказал я. Его улыбка дрогнула, и он глубоко вздохнул. — Да, знаю. Я просто надеюсь, что у меня все еще есть шанс, после того, что было между нами. — Но был ли я твоим Гарри? Знаю, все это было похоже на отношения, но они никогда не были настоящими, как ты сам сказал в день нашей ссоры. Как нас можно назвать? Друзья с преимуществами, или что-то вроде этого… — Ты очень хорошо знаешь, что между нами было нечто большее, — перебил меня Гарри с надеждой в глазах, — Чувства, которые есть до сих пор, мы были парой в буквальном смысле этого слова, и мы до сих пор ей являемся, потому что никто из нас официально не заявил о расставании. — Мы не были официально вместе, а это значит, что расставания никакого не было, и тот случай с девушкой изменой не считается, да? И, кстати, зачем ты это сделал, если нам было хорошо вместе? Он облокотился на колени и уперся лбом в ладони. — Я уже говорил тебе, что не знаю, зачем сделал это. Все, что я знаю, так это то, что мне безумно хреново от одной мысли об этом, и если бы я мог вернуть все назад, я бы вернул и ни за что не поступил бы так. — Да, но теперь вопрос, Гарри: Жалел бы ты об этом, если бы я не поймал тебя на этом? Он недоверчиво посмотрел на меня. — Да, жалел бы, — ответил он, — Ты бы не узнал об этом, но я все равно чувствовал бы себя виноватым, как и сейчас. Что, блять, я должен сделать, чтобы ты понял, что я хочу только тебя и никого другого? — Прекрати спать со всеми подряд!!! — Я только что сказал тебе, кроме нее я ни с кем не спал, а до этого я не спал ни с кем задолго до Рождества, — он так спокойно это сказал, вау, — Я сожалею обо всех ошибках, которые совершал по отношению к тебе, веришь этому или нет, я всего лишь человек. — Я знаю, что ты человек, я просто… мне трудно очень доверять тебе, — сказал я. — Я попытаюсь сейчас… — пробормотал он и посмотрел на меня потерянным взглядом, — я попытаюсь сказать тебе, как много, Лу, ты для меня значишь. Я пытался говорить это ранее, но до тебя, кажется, не дошло. Я закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Я понимаю, но я не знаю, верю ли в это. Я почувствовал, как он взял меня за руку. Я открыл глаза и посмотрел на него. — Лу, я собираюсь попытаться сделать это снова, ладно? Чтобы ты поверил. Последний раз. И если ты все еще не будешь мне верить, то… думаю, я получу свой ответ, — сказал он и нежно сжал мою руку. Он глубоко вздохнул, а затем начал говорить. — Ладно, это займет много времени. Сначала ты должен услышать все, что было между нами, глядя с моей стороны. Начнем с первой встречи. Когда я увидел тебя в первый день в школе, ты стоял и разговаривал с Лиамом, и первое, о чем я подумал, было "крутая задница, красивое личико, высокий голос. Он будет очень громким и доступным". Некоторое из этого правда, ведь помимо внешности ты реально громкий, даже если мы не... ну ты понял. Но когда я прокомментировал твой зад и увидел твою реакцию, подумал "Мм, он стесняется. Это интересно". Я признаюсь, что продолжал смотреть на тебя не более чем на объект вожделения. Но это всего лишь до того воскресенья, когда я пришел к тебе домой, чтобы ты помог мне сосредоточиться на физике. В тот день у нас был первый нормальный разговор, когда ты не огрызался на меня. Тогда ты сказал мне, почему не хочешь просто переспать с кем-нибудь и все, просто ты хотел, чтобы о тебе заботились, и подсознательно я хотел быть тем, кто заботится о тебе. Когда после этого я пришел домой, я понял, что я не хотел просто трахнуть тебя и бросить, хотя сам не хотел это осознавать. Вскоре мне стало очень трудно игнорировать это, и каждый раз, когда я с кем-нибудь знакомился, всегда в голове всплывало твое лицо. Мы поцеловались тогда, и я просто не мог выбросить поцелуй из головы, мне пришлось избегать тебя в течение месяца, как ты, наверное, помнишь, потому что мне было ужасно страшно, когда я понял, что у меня развиваются чувства к тебе. Это все было настолько новым для меня, но я продолжал спать с кем попало, хоть и постоянно думал о тебе. Один раз на вечеринке я трахался с одним парнем и выкрикнул твое имя. Это было вроде в начале октября. Вот тогда я и понял, что избегать тебя бессмысленно, и начал дальше ходить в школу. Все шло хорошо, пока ты не спросил меня о маме в раздевалке, и я... потерял контроль. Я чувствовал себя после этого ужасно, был так напуган, что сделал тебе больно, я не мог спать. И я вообще не спал ни в ту ночь, ни в последующие. Я пришел к тебе домой посреди ночи весь мокрый от дождя и увидел, что ты в целости и сохранности, кроме... укуса на ключице. Тогда я так обрадовался, не представляешь. Понятия не имеешь, насколько я был счастлив, когда ты хотел поцеловать меня в ту ночь. Ты не говорил этого, но было видно по глазам, и я стал еще счастливее, когда ты хотел большего. Но я остановил тебя. Не потому что не хотел, просто вспомнил, что ты сказал мне, что хочешь заниматься сексом только с тем, в кого по-настоящему влюблен, а я не был этим человеком. Потом ты сказал мне, что хотел этого только из-за того, что это было уместно в тот момент, и мое сердце в пятки провалилось. У меня была надежда на что-то, когда ты поцеловал меня, и подумал, что ты влюблен в меня, а потом ты сказал мне, что это не так... и это херово, если честно. Потом был день, когда я познакомился с какой-то курицей в школьном туалете и пришел на обед, чтобы рассказать тебе, Найлу и Зейну об этом. По правде говоря, я ни с кем тогда не знакомился вообще, а сказал это только для того, чтобы увидеть твою реакцию. Мне надоело ходить и сдерживать все эти чувства, кипящие внутри, тем более, что я никогда не чувствовал подобного, и мне очень хотелось выяснить, взаимно ли это. Потом я увидел твою реакцию и понял, что это взаимно. После ты сказал мне, что я холодный и бездушный, я так рассердился, было ужасно больно, и я хотел доказать тебе, что это не так. Мама была снова пьяна в хлам, поэтому я хотел остаться у тебя. Ну, ты меня простил и впустил, и мы просто болтали. Я так обрадовался тому, что мы просто... обсуждали случайные вещи, ели пиццу и вообще не ссорились, было так классно, я был готов смеяться от счастья весь день. Потом мы поцеловались, и поцелуй прогрессировал в нечто большее. Я очень хотел продолжить, но ты сидел на моих коленях и выглядел так невероятно, и был таким... вау. И очень возбужден, это было очевидно. Я не мог тебя остановить, потому что я хотел большего не меньше, чем ты. И вот, то произошло, и... окей, я не планировал переводить свою речь в рассказ о том, насколько ты привлекателен. Я только должен сказать, что мне никогда не было так тяжело, как в тот день, а знаешь, почему? Потому что именно тогда у меня на самом деле были чувства к тебе, настоящие, глубокие чувства, каких никогда не испытывал прежде. Все это было удивительно, но все еще устрашающе. На следующий день после прогулки, когда я рассказал тебе о маме, я спросил, хотел ли ты что-то большее, чем просто дружбу. Ты ответил, что нет, и что ты больше ничего не хочешь, и я почувствовал, как все мое тело, в том числе и сердце, раскололось на миллионы частиц. После всего, что произошло между нами в течение этих двадцати четырех часов, мне правда показалось, что ты влюблен в меня, причем сильно, а после всего ты сказал, что я тебе просто друг. Мне было... хуево. И когда я пришел домой, я заперся у себя в комнате и провел остаток дня, смотря, сука, тупые фильмы. Конечно, я мог бы сказать тебе о своих чувствах, но был так напуган и отшит, что просто отказался от этой идеи. Через некоторое время после этого я еще раз попытался заставить тебя сказать, что ты чувствуешь ко мне, сказав о том, чтобы не только с тобой... ну, ты понял. И на этот раз ты почти заплакал. Я знаю, ты думаешь, что я не заметил этого, но это не так, и даже чувствуя себя ничтожеством от того, что ты так расстроен, у меня все еще была надежда на то, что ты влюблен в меня. А потом я пришел к тебе домой и попросил дать конкретный ответ на мой вопрос, и, наконец, получил его. Я был ужасно рад, так счастлив даже через несколько часов, когда пришел домой, ведь у меня тоже к тебе чувства. По кое-какое причине я не ходил в школу перед Рождеством, но потом рассказал тебе о ней, и у меня как будто гора с плеч. Я чувствовал себя... свободным, потому что ты знал, что у меня к тебе немалые чувства, и это было взаимно. Тогда на Новый год мне приспичило узнать, остались ли у тебя чувства к Лиаму, и я выбрал не самый лучший способ выяснить это. Несмотря на то, что ты любил меня больше, мне все равно было немного.. обидно, да. Все это было до полуночи, а потом... я посмотрел в твои глаза и увидел в них столько обожания и преданности, что я чуть не пустил слезу от счастья. Казалось, что мое сердце вот-вот взорвется. А потом начался этот бардак и... ну, думаю, я сказал тебе все, что нужно тебе знать, как я отношусь ко всему этому. Хм... ну, да ладно. Я вообще че хотел-то... Ты должен понять, что у меня к тебе есть чувства, реальные, сильные чувства. Они настоящие, Лу, они реальны, и они были таковыми в течение продолжительного времени, и я не могу относиться к тебе как к другу, пойми. Я ужасно скучал по тебе в течение двух недель, и я просто.. я... я не могу жить, зная, что ты где-то рядом, но не со мной, что тебе плохо, что я причинил тебе эту боль. И я хочу исправить это, обнять тебя, поцеловать и так далее. Второе. Ну, мне нужен ты и я хочу тебя очень сильно, и, надеюсь, ты хочешь меня, и верю в это, но я хочу не только твое тело. Точнее, твое тело я тоже хочу, безусловно, но я хочу именно связи с тобой. Боже, как же это объяснить? Я хочу заботиться о тебе, хочу за то, как ты смотрел на меня, как ты не осуждал меня за мою маму, хочу тебя за твои придурковатые и изворотливые привычки, хочу видеть тебя по утрам, ты не представляешь, как прекрасно ты выглядишь в этот момент, хочу, чтобы ты испытывал те же эмоции, что и в ту ночь у тебя дома, чтобы ты так же смотрел на меня, с такой же любовью и заботой, Лу, я хочу всего этого даже сейчас. И я всегда буду хотеть этого. Я просто хочу тебя за то, что ты есть. Третий и последний момент: Когда я впервые встретил тебя, ты выглядел горячо, и я хотел жестко оттрахать тебя в общественном туалете. Но не больше. И даже при том, что ты до сих пор выглядишь горячо, есть и другие слова, чтобы описать тебя, типа... привлекательный, милый, великолепный, красивый, прекрасный, потрясающий, восхитительный, поражающий, очаровательный, грациозный и любые другие слова из этой категории. Каждая часть тебя — твое тело, лицо, мозг, сердце, душа — это удивительно и прекрасно. И я хочу все это. Я не хочу тебя просто так взять и выебать в общественном туалете. Я хочу дождаться того момента, как у тебя дома никого не будет, я обнять тебя, поднять на руки и отнести в спальню, осторожно опустить тебя на матрас и заняться с тобой любовью, смотря тебе прямо в глаза, а потом обнять тебя и никогда не отпускать, потому что я, Гарри Стайлс, я влюблен в тебя, Луи Томлинсон. Я влюблен в тебя и хочу, чтобы ты простил меня, потому что ты нужен мне. Если бы я не сидел на этой скамейке, я бы, наверное, упал на землю. Я даже не заметил слезы, которые стекали по моему лицу. Мой мозг не мог принять все это, голова кружилась от всей этой информации, я чувствовал, как моя кровь пульсирует, сердце билось с перебоями, все, что я мог делать, — это смотреть на него, пытаясь вспомнить, как правильно дышать. Он так долго был влюблен в меня? Практически все то время, что и я? Он правда обижался за то, что я ему не звонил? Он не мог спать после того дня в раздевалке? Он был счастлив, когда я хотел поцеловать его? И он разочаровался, когда я сказал ему, что не хочу быть его парнем? Ни один из этой информации действительно не застрял, хотя, он летел в моей голове, как листья на ветру. Несмотря на все это было только шесть слов из всех, что, что осталось в моем мозгу, только шесть слов, которые я знал бы быть выгравированы там навсегда. Я влюблен в тебя. В меня влюблен. Он был влюблен в меня. Вся эта информация пролетела в моей голове, как листья на ветру. Несмотря на все это, в моей голове кружились четыре слова, которые и останутся там навсегда. Я влюблен в тебя. Влюблен в меня. Он был влюблен в меня. Беспокойство с каждой минутой все больше искажало черты его лица, но, в конце концов, я заметил, как и оно потонуло в бесконечном разочаровании. — Уже ничего не исправить, верно? – тихо сказал он, и его голос слегка охрип после недавнего разговора. Он поднял на меня взгляд стеклянных глаз и прикусил нижнюю губу. Я все еще находился в полнейшем оцепенении, на долю секунды он опустил глаза вниз, прежде чем поднялся на ноги и схватил свою сумку. — Я.. мне больше нечего сказать, — выдохнул он с заметным сожалением в голосе, — Я… пойду домой, и, скорее всего, ты не увидишь меня в ближайшее время, но прошу, передай Найлу и Зейну, что на каникулы я улетаю в Барселону, пусть не звонят мне. Я оставлю тебя в покое и когда вернусь в школу не стану больше донимать. На секунду он замешкался, но все же протянул руку, чтобы невесомо коснуться пальцами моей щеки. Мягкая улыбка на мгновенье озарила его лицо, прежде чем он отдернул руку, которая безвольной плетью упала вдоль его тела. — Прощай, Луи, — выдохнул он. С этими словами он в последний раз взглянул на меня, развернулся спиной и направился прямиком к выходу из парка. Увидев его низко опущенную голову, медленный, словно свинцовый шаг и руку, которую он поднес к щеке, видимо, смахивая слезы, я, наконец, снова вспомнил, как функционировать, и поднялся на ноги. — Гарри, подожди, — как можно громче выкрикнул я, но из-за нахлынувших эмоций вышло совсем не так, как ожидалось. Он, казалось, услышал меня, хоть и остановился в далеких шести метрах, прежде чем обернулся на звук моего голоса. На онемевших ногах я двинулся в его сторону и остановился только тогда, когда наши тела разделяло всего несколько сантиметров холодного февральского воздуха. Взглянув на его лицо, которое отражало неизмеримое количество боли, я кое-как смог выдавить кривую улыбку. Крошечный лучик надежды скользнул во взгляде, когда его глаза расширились. — Я… я прощаю тебя и-и я верю тебе, — прошептал я, прежде чем наклониться чуть ближе и несмело коснуться кончиком носа его. На несколько секунд я почувствовал, как его тело напряглось, после чего сумка глухо приземлилась на землю, а его трясущиеся руки обвились вокруг моей талии. — Ты… серьезно? – едва слышно прошептал он, словно боясь, что я могу испариться в любую секунду. Я кивнул. Он издал странный звук, отчасти смех, отчасти вздох, прежде чем наклонился ближе, и я почувствовал его легкое дыхание на своих губах. — Тогда могу я поцеловать тебя прямо сейчас? — прошептал он. Я снова кивнул, после чего он в тоже мгновенье соединил наши губы в тягуче сладостном и страстном поцелуе. Мои руки запутались в его густых кудрявых волосах, по которым я так скучал эти две недели, а он сильнее притянул меня к себе. Вокруг нас играли семьи с маленькими детьми, но мне было глубоко плевать на них, плевать на неодобрительные взгляды пожилых людей, которые проходили мимо нас, меня не заботило ничего, кроме сотни голосов в голове, которые в унисон повторяли ГарриГарриГарри . Его язык аккуратно коснулся моей нижней губы, так что я приоткрыл рот, чтобы позволить ему проникнуть глубже. Наши языки встретились, отчего я не смог сдержать тихого стона, растворившись во вновь нахлынувших чувствах. Он целовал меня с таким напором и страстью, что если бы не его руки, крепко сжимающие мою талию, я бы точно не удержался на ногах. Воздуха катастрофически не хватало, и мы прервали поцелуй, вместо этого прижимаясь лбами друг к другу и тяжело дыша. — Это значит, что ты чувствуешь тоже самое? – прошептал он. Я улыбнулся и наклонился, чтобы снова томно поцеловать его в опухшие губы. На секунду приоткрыв глаза, я заметил, что брови Гарри слегка подрагивают, словно от волнения. — Гарри, открой глаза. — Если ты сейчас откажешь мне, то лучше я буду держать их закрытыми до конца своей жизни. — Я бы ни за что не отказал бы тебе, идиот. Открой глаза. Неуверенно, но все-таки он выполнил мою просьбу, и в тот момент, когда наши взгляды встретились, я почувствовал, как мои губы расплылись в искренней и нежной улыбке. — Знаешь, ты мог бы и не вспоминать все моменты, которые мы пережили вместе, — мягко сказал я, — простого «Я влюблен в тебя» было бы достаточно. Он недоверчиво поднял бровь. — Было бы достаточно? — Возможно. — Хочешь сказать, ты не был рад услышать мою пламенную речь? Я снова улыбнулся. — Нет, конечно, было приятно слышать такое от тебя, и я счастлив, что ты смог высказался, но это было не так уж и не обходимо. — Я надеюсь, тебя это хоть немного тронуло, потому у меня чуть не случился инфаркт. — Больше, чем немного, — улыбнулся я. Несколько секунд я сомневался, после чего решился обернуть руки вокруг его шеи, вовлекая в тесные объятия, и наклонился ближе к его уху. — И, если тебе интересно, я тоже влюблен в тебя. — Какое облегчение, я не одинок в своем горе, — проговорил он и оставил нежный поцелуй на моей щеке. Я немного отстранился, чтобы заглянуть ему в глаза, слегка озабоченный тем, что собирался сказать. Был ли я готов к большему спустя пять минут после нашего примирения? Может быть да, а может, и нет. Но, во-первых, я пообещал себе, что займусь сексом, только если влюблюсь; Сейчас я влюблен, и что более важно, это взаимно. Во–вторых, мы уже делали множество непристойных вещей, так что… куда еще хуже? В-третьих, если быть честным, то я почти год не получал положенного сексуального удовлетворения. В-четвертых, я был уверен, что он тоже хочет заняться со мной любовью – и этот факт оказался наиболее убедительным в принятии мной решения сделать это прямо сейчас. Разве требовалось что-то еще? Он закатил глаза. — Лу, если ты хочешь что-то сказать, то просто сделай это, — сказал он и чмокнул меня в кончик носа. — Ты слишком хорошо меня знаешь, — ответил я с коротким смешком. Закусив губу, я приготовился озвучить собственные мысли. — Возможно так и есть. Ну же, смелее, малыш. Я вздохнул. — Хорошо, я-эм, ты знаешь, мои… родители и сестра уехали к бабушке с дедушкой, и… они не вернутся до следующего дня, — неуверенно проговорил я, — Так что… весь дом в моем полном распоряжении, поэтому, ну-эм, да. Я молился, чтобы он понял, на что я пытаюсь намекнуть, потому что сказать прямо «отлично, давай займемся сексом прямо сейчас» у меня не хватило бы духу. Хотя, беспокоиться было не о чем — судя по растягивающейся на его лице улыбке, он прекрасно понимал, что я пытался сказать. — Спасибо, что теперь ты доверяешь мне в этом плане, — ответил он и оставил поцелуй на моем лбу. Я улыбнулся и посмотрел на него с надеждой и тревогой во взгляде. — Но боюсь, что придется отказать, детка. Кажется, мое лицо онемело, и я быстро опустил голову вниз, пытаясь скрыть унижение, которое начало неприятно покалывать под кожей. — Да, конечно, ничего страшного, — пробормотал я. Какого черта он отказал мне именно сейчас? Когда я буквально собирался позволить ему сделать с собой все, о чем он так развратно говорил все это время? Когда мы оба влюблены друг в друга, и все барьеры между нами рухнули? — Я… эм, ладно, сейчас я чувствую себя очень глупо, — сказал я, когда ответа с его стороны не последовало, и позволил рукам безвольно опуститься вдоль моего тела. — Нет, нет, ты не так понял, Лу, — быстро затараторил он, словно пытался догнать свои предыдущие слова, — Если бы мы сейчас пошли к тебе домой, то это был бы банальный перепих. Не пойми меня неправильно, с тобой даже банальный перепих великолепен, но … не в первый раз, не в наш первый раз. Я вздохнул, но затем улыбнулся и недоверчиво покачал головой. — Чего ты улыбаешься? – спросил Гарри и смущенно уставился на меня. — Нет, ничего, просто… Никогда бы не подумал, что настанет тот день, когда я предложу тебе заняться сексом, а ты ответишь «нет». — Поверь мне, это не продлится долго, если ты продолжишь смотреть на меня таким взглядом. Я усмехнулся. — Ах, так.