Can you see the signs?

Четверг, 9 февраля POV Луи Я плелся по школьным коридорам медленными, тяжелыми шагами. Ночь была долгой и ужасной, я не спал ни секунды. Единственная причина, заставившая меня встать с кровати и пойти в школу, была не показать Гарри влияние его вчерашних слов на меня, чего он так добивался. По четвергам у нас с ним единственный совместный урок – физкультура. И сейчас я боялся на нее идти больше, чем в детстве к стоматологу. Перед тем как выйти из дома, я рылся в шкафу и искал подходящую одежду, но все шло не так гладко, как хотелось бы: я нашел балахон Гарри в своем шкафу, и на глазах сразу появились слезы. Я вспомнил день, когда он надел его, это было неделю назад, но он по-прежнему пах им, что сделало бы меня счастливым пару дней назад, но теперь это заставило меня плакать. Когда дело дошло до обеда, я не был уверен, что будет безопасно найти Найла и Зейна. Потому что Гарри по-любому шлялся где-то неподалеку от них. Но тут в голову мне пришли сразу две мысли: 1) Может быть так, что Гарри был не с ними, а трахал кого-нибудь в туалете; 2) А если и нет, то он увидит, что я не стараюсь его избегать, не появляясь перед ним в первой половине дня. Следуя моим предположениям, после математики я сразу же пошел в кафетерий. Как обычно, каждый стол был занят. Я пробился сквозь толпы людей, который стояли, сидели и лежали на всех стульях, скамейках, полах и столах, и начал искать нужных мне парней. К счастью, мне потребовалось всего две минуты, чтобы найти смешно торчащую из моря людей челку Зейна, и я побежал к столу, где, скорее всего, был и Найл. Когда я подошел к ним на несколько метров, сердце в пятки упало, и я стал как вкопанный. Там были Зейн, Найл и…. Гарри. Его легко можно было узнать по кудрям, хоть он и сидел ко мне спиной. Я сделал глубокий вдох и собрался подойти к ним, но услышал злой и сильный голос Найла, и остановился от любопытства. — Ты с дуба рухнул, Гарри? Ты не мог сказать ему такое, — прошипел Найл. Мое сердце забилось чуть быстрее, они без сомнения говорили обо мне. — Знаю, Найл, знаю, ты не должен говорить мне об этом, — Голос Гарри звучал так же устало, как и мой. — Ясен пень, что должен! Что, блять, заставило тебя сказать ему это? Ты ему, наверное, сердце разбил! Я уверен в этом, потому что чувствовал себя бы так же, если бы мне Джейк сказал такие вещи! — Да, но разница в том, что вы с Джейком встречаетесь, а мы с Луи – нет. — Вы могли бы встречаться с отличным успехом, и ты знаешь это. — Отношения требуют верности, а я ненавижу обязательства. — Не в этом дело, Гарри! Дело в том, что ты разговариваешь с ним как… — С чего вдруг ты думаешь, что он что-то значит для меня? Пришлось напрячь челюсть, чтобы не начать рыдать, как ребенок – да, снова – когда я услышал эти слова. Мои мысли перебил Найл, слава богу. — О, пожалуйста, — издевался он, — ты хороший актер, Гарри, но не настолько, чтобы скрывать свои чувства к нему. Ты волнуешься о нем настолько сильно, что даже слепой увидит! И даже не пытайся это отрицать. Ты и так идиот, а то из-за этого еще больше прибавляешь к себе идиотизма. Я услышал, как Гарри вздохнул с поражением. — Я знаю, — это было единственное, что он сказал. — Окей. Так что заставило тебя сказать это ему? Все это время Зейн просто сидел и недоверчиво смотрел на Гарри, пару раз покачал головой, а сейчас повернул голову и увидел меня. Гарри так и не ответил на вопрос Найла, и Зейн протянул руку и ткнул его в плечо — Что? – спросил Гарри, и Зейн кивнул в мою сторону. Гарри повернулся настолько быстро, что я готов поспорить, что его шея хрустнула. — Ох… Хэй, — сказал он, смотря на меня широко открытыми глазами. Мне захотелось пнут стол, стоящий слева от меня, кричать, пока не сядет голос, рыдать и ударить человека, сидящего ближе всего ко мне. Но я не сделал ничего из вышеперечисленного. Вместо этого я держал голову прямо, даже не моргал (серьезно!), подошел к столу, за которым они все сидели, и сел на стул рядом с Зейном, напротив Найла. — Привет, — сказал я и напряженно улыбнулся Найлу и Зейну, когда полез в рюкзак за яблоком. — Хм, да… привет, — ответил Найл, как только я выпрямился с фруктом в руке, — Ээ… все в порядке? – нерешительно спросил он, будучи явно удивленным отсутствию у меня гнева или печали. Но они были. И гнев, и печаль. Они просто под маской, под очень плохой маской, которая может разрушиться, когда Гарри скажет еще хоть одно не самое лучшее слово в мой адрес. — Очень хорошо, — заявил я, даже не посмотрев на него, и откусил яблоко. — Хорошо, так… что случилось? Я пожал плечами и проглотил яблочко, прежде чем начал говорить. — Ниче особенного. По математике проходили какую-то сложную хрень, придется потрудиться, чтобы понять это, а на истории было все так же скучно, как обычно, наверное, из-за учителя. Имею в виду, предмет интересный, но учительница… Все было бы круто, если б не тот факт, что она разговаривает так, будто из другого тысячелетия, будто ей миллион лет. Не удивлюсь, если она и динозавров учила. Все вроде бы ничего…. Но она говорит как те женщины из фильмов 1920-х годов. Тогда уже была музыка и кино? Христос, я понятия не имею, но она говорит так, будто оттуда. И она очень консервативна и строга, серьезно. И противная такая, буээээ! Может, она с Аляски? И, кстати, Аляска – это государство США, город или что? Это всегда меня волновало, плюс потому что Вашингтон находится не в Вашингтоне, и че, бля, с этим делать? Может кто-нибудь мне скажет, а? Найл смотрел на меня огромными глазами, и я почувствовал прожигающий взгляд Зейна на шее. Никто ничего не сказал, а весь будто провалился, но сидел все с тем же выражением лица, что и три минуты назад. Гарри нарушил молчание после нескольких минут. — Лу, мы можем поговорить? — Нет, — сказал я, не глядя на него. — Лу, не говори так. — Нет, мы не можем поговорить, — сказал я сквозь зубы, мой взгляд был зациклен на стене позади Найла, — и, ебаный в рот, не называй меня Лу, это прозвище для друзей, семьи и других людей, которые на самом деле заботятся обо мне, ты бы тоже мог быть таким, но из-за прошлой ночи такого уже не будет. — Можешь хотя бы посмотреть на меня? — Нет. Я услышал его вздох. — Лу, давай, мы не можем… — Блять, не называй меня Лу, — прошипел я, — Это ты решил выебать какую-то шлюху, ты приперся ко мне домой вчера вечером только для того, чтобы сказать мне, что я жалок, и ты решил сказать все, что мог, чтобы убедиться, что я понял, что ты можешь трахать кого хочешь, что ты использовал меня, когда удобно, что ты играл и веселился со мной, и ничего, кроме этого. Так что теперь я предлагаю тебе заткнуться и молчать в мою сторону. Ииии снова стало тихо, но только на несколько секунд, я услышал звук скребущего по полу стула, а двумя секундами позже Гарри пробормотал быстрое «До свидания» ни к кому-то конкретному. Я тупо сидел и молчал, прежде чем осмелился взглянуть на Найла и Зейна. Я повернул голову на девяносто градусов и встретился взглядом с Зейном. Он смотрел на меня с состраданием в глазах и слабо улыбнулся. Тогда я повернулся и посмотрел на Найла. Он смотрел на меня так же, как Зейн, но выглядел злым, что меня удивило. — Клянусь, вы только создаете себе проблемы, — спокойно сказал он. — Извиняюсь? – я уставился на него, — Ты знаешь, что он мне сказал? Знаешь ВСЕ слова, которые он сказал? — Да, знаю, и я ему уже сказал, что он тупой осел по отношению к тебе, и чтобы он извинился. Но что-то не похоже, что ты готов его простить. — Попробовать простить за слова, что я ничего не стою, если не позволил трахнуть себя? Нет, спасибо. И пытаться не буду. — Я понимаю, это больно, но… — Больно? Прикалываешься, Найл? – недоверчиво спросил я, — Я всю ночь ревел, не спал, пытался понять, как заставить его заботиться обо мне, любить меня, но потом понял, что я ничего не могу с этим сделать. Все, что ему нужно – это мое тело. После всех наших разговоров и ним, я думал, что что-то значу для него, но, видимо, нет. Он не сделал мне больно, Найл. Он сломал меня. Одной единственной фразой. Ты даже не представляешь, насколько бессильным и слабым он заставляет меня чувствовать. Я не понял, что я такого сказал, что Найл посмотрел на меня любопытным и слегка потрясенным взглядом. — Заставить любить тебя? – спросил он с акцентом на слово «любить». — Не в смысле любить от слова «любовь», — поспешно сказал я, — ты понял, о чем я. Найл закатил глаза. — Я тебя понял и знаю, что ты имел в виду. Ты сказал, что ты влюблен в него и хочешь, чтобы это было взаимно, — сказал он, — не отрицай, — добавил он, когда я открыл рот, чтобы возразить, — И я знаю, что Гарри не имел в виду то, что сказал вчера. — Если он не это имел в виду, то почему сказал? – издевался. — Не знаю, сам спроси. — Я не собираюсь этого делать. — То есть ты никогда с ним не будешь разговаривать? — Нет. — Че ты такой колючий? — Что? Найл сердито посмотрел на меня. — Я понимаю, тебе очень больно, понимаю, поверь мне. Но ты даже не дал ему объясниться или извиниться, ты придурок, если честно. Ты видел его лицо, когда он уходил? Я вызывающе посмотрел на него, скрестив руки на груди, но ничего не ответил. — А еще капец какой усталый, потому что не спал всю ночь, чувствуя себя ужасно из-за сказанного тебе. Он горем убитый, как и ты. Он не принимает отказы нормально, понимаешь? Особенно, если ему отказал кто-то, за кого он волнуется, в кого он влюблен. Он хотел поговорить с тобой и, вероятно, извиниться, но ты даже не посмотрел на него, так кто из вас тут более жесток, Лу? Ты или Гарри? Это самые сильные слова, которые я когда-либо слышал от Найла. Я пару раз моргнул, а потом вернулся в привычное состояние нерешительности. — И-извиняюсь? – сказал я все так же нерешительно, так как до сих пор не уверен, как реагировать. Речь Найла заставила меня плохо чувствовать себя, но я все еще зол на Гарри, и от воспоминаний тех слов мне больно, и мне не хочется говорить с ним. Хотя Найл тоже в какой-то степени прав. Найл вздохнул, а выражение его лица смягчилось. — Извиняйся не передо мной, а перед Гарри, и позволить ему сделать то же самое, — сказал он с небольшой улыбкой. — Так, думаешь, мне стоит поговорить с ним? — Да. И как можно скорее, иначе вы двое с ума сойдете друг без друга. Зейн фыркнул, но мы оба проигнорировали этот жест. — Со мной все в порядке, даже если Гарри нет рядом, спасибо, — кисло проговорил я. — Нет, Гарри как раз будет рядом, — твердо сказал Найл, – У вас ведь физкультура совместная, верно? Я кивнул. — Отлично, тогда просто скажи, что хочешь поговорить с ним после урока в раздевалке. — После того, что произошло вчера вечером, ты хочешь, чтобы я простил его? – Недоверчиво спросил я. — Да. — Но… — Нет. — Найл… — Нет. — Почему… — Нет. — Ты же… — Нет! Я нахмурился. — Да ты же не даешь мне закончить. — Потому что я знаю, что ты скажешь, и я не хочу этого слышать. Все, что я хочу от тебя, так это чтобы ты поговорил с ним и вы снова стали друзьями. И нет, мне наплевать, что все это дерьмо случилось только вчера вечером. Я опустил взгляд вниз. — Так… я должен поговорить с ним сегодня, после физкультуры? – Спросил я, слыша нотки поражения в собственном голосе. — Прямо сейчас, да! Ты должен это сделать. Я вздохнул, затем поднял голову, встречаясь взглядом с голубыми глазами Найла. — Хорошо, я… я попытаюсь, — сказал я. Он улыбнулся. — Спасибо. Итак, два часа спустя я оказался в раздевалке, растягивая время, отведенное на переодевание, как можно дольше, в ожидании, пока все люди не выйдут из комнаты. Я бы поговорил с Гарри еще до начала урока, но он слишком быстро переоделся в спортивную форму, так что я едва смог разглядеть его, тем более поговорить, и выбежал из раздевалки. Сейчас Гарри стоял уже полностью одетый, пытаясь найти свою обувь, и я знал, что он уйдет через считанные секунды. Не смотря на то, что в комнате по — мимо нас с Гарри были еще два каких-то парня, я подошел ближе к скамейке, на которую он опирался одной ногой, зашнуровывая свои черные конверсы. — Гарри? – тихо и нерешительно позвал я. Он резко поднял голову вверх и удивился, заметив меня рядом с собой, но быстро взяв себя в руки, он снова перевел взгляд на ноги. — Ты говорил с Найлом, да? – сказал он спокойно. Я покраснел. — Я… думал, ты захочешь поговорить, — сказал я, не ответив на его вопрос. — Хотел. То есть хочу, но ты довольно ясно дал понять, что не собираешься разговаривать. — Но, теперь я здесь и я хочу поговорить, так что… может быть? Он закончил со шнурованием кед и, повернувшись, встал прямо передо мной, глядя прямо в глаза. — Прямо здесь? – Спросил он. Я пожал плечами. — Почему нет? — Потому что Джейк со своим приятелем все еще здесь, — сказал он, легко кивнув в сторону чего-то за моей спиной. Я чуть обернулся и увидел Джейка, ведущего беседу о предстоящем футбольном матче с парнем по имени Мейсон. — Просто подождем, пока они не свалят, думаю, это не займет много времени, — сказал я, прежде чем подойти к своей сумке и запихнуть в нее носки. — И какого хрена вы двое все еще здесь? Собираетесь трахнуться прямо в раздевалке? Любишь, когда он вставляет тебе, да, Томлинсон? Я поднял взгляд и увидел Джейка и Мейсона, которые смотрели на нас с Гарри с отвратительными улыбками на лицах. — Не суйте нос не в свое дело, — сказал Гарри. — О, так вы хотите, чтобы мы ушли? – Издевательски продолжал Джейк, теперь переведя взгляд на Гарри. – Почему же? Ты серьезно собрался выебать этого педика, да? — Нет, но я был бы благодарен, если бы вы перестали так говорить о нем. — Защищает своего парня, как это мило. Гарри вздохнул. — То, что происходит между мной и Лу, вас не касается, просто отвалите. — А ты не подумал, что если ты трахаешь его в раздевалке, в которой мы переодеваемся, то это нас касается? Я думаю, что так. Казалось, что Джейк с Мейсоном собирались продолжить спор, но, к счастью, этого не произошло. Они в последний раз с презрением взглянули на Гарри, прежде чем закинуть на плечо рюкзаки и выйти из комнаты. — Ненавижу их, — пробормотал я в ту же секунду, как дверь за ними закрылась, и мы с Гарри остались одни. — В самом деле? Даже не знаю, почему, — язвительно проговорил Гарри. — Тогда ты еще глупее, чем я думал. Он вздохнул и сел на скамейку рядом со мной, потом посмотрел на меня умоляющим взглядом. — Прости меня, Лу, мне так чертовски жаль, — тихо сказал он спустя нескольких секунд мучительного молчания. Я опустил взгляд на ноги. — Прости за что? За то, что лгал мне? За слова о том, что я ничего для тебя не значу? За то, что использовал меня? — Я ничего из этого не сделал. — Нет, ты сделал все это. — Когда? Я закусил губу, прежде чем поднял взгляд и направился к скамейке, присаживаясь на место рядом с ним. — Ты обманул меня в тот день перед Рождеством, когда сказал, что у тебя есть чувства ко мне, вчера вечером ты сказал, что я тебе не нужен и что ты использовал меня на протяжении всего нашего знакомства. — Ох, Лу, — выдохнул он и посмотрел на меня с сожалением. — Что? Ты ведь сам сказал, что все это правда, — проговорил я, пожав плечами. — Это все неправда. — Да?! — Только не надо опять кричать, пожалуйста, — проговорил он, слегка улыбнувшись. — А почему, блять, нет? — Потому что из-за этого мы не можем нормально поговорить. — Хорошо, — усмехнулся я. — Спасибо, — ответил он. – И я никогда не делал всего того, в чем ты меня сейчас обвиняешь. — Ты сделал. — Нет, неправда. Я не врал тебе, когда сказал, что у меня есть чувства к тебе, я был абсолютно честен, и я никогда не говорил, что ты ничего не значишь для меня. И никогда, ни на одну гребанную секунду, я не использовал тебя. — Ты трахался с какой-то шлюхой в школьном туалете, Гарри. – Сказал я, стараясь сохранять спокойствие, — Как это доказывает твои чувства ко мне? Тогда ты назвал меня наивным, потому что я думал, что тебе достаточно времени, проведенного со мной, даже если мы не трахались как положено, ты сказал, что я совершенно ничего не значу? Но даже если ты меня ни во что не ставил, ты все-таки, казалось, заботился обо мне, и мы… нам было хорошо, так я думал. — Я совершил ошибку, трахнув ее, огромную ошибку, но это никак не относится к тебе. И я не имел в виду то, что сказал, когда назвал тебя наивным, Лу, я готов ждать тебя, сколько потребуется. Единственной причиной, по которой я назвал тебя так, была злость и вообще вся ситуация просто выбесила меня, ничего более. — Перепихнуться с первым встречным человеком, когда ты знаешь, что от этого кому-то будет больно, это не ошибка, Гарри, это чистый эгоизм, — устало сказал я. Он покачал головой и тяжело вздохнул, прежде чем положить руку мне на колено. — Ты должен верить мне, если я говорю, что не хотел, чтобы это произошло, это просто… произошло. — Я верю тебе, но от этого ничуть не легче, — сказал я, стряхнув его руку с моего колена. — Тогда что же мне сделать, чтобы стало легче? – Пытливо спросил он. Я сглотнул. — Я не знаю, что ты можешь сделать, чтобы стало легче, — сказал я. — Лу, пожалуйста, — умоляюще проговорил он. – Я-я не могу потерять тебя, особенно из-за такой херни. — Потерять меня, Гарри? Разбить мое сердце? – Спросил я, нервно посмеиваясь. Я пожалел о своих слова, как только они вылетели из моего рта, осознавая их смысл. Некоторое время он грустно и с каким – то смятением в глазах смотрел на меня, прежде чем ответил. — Я… разбил твое сердце? – Спросил он слабо. Я вздохнул и встал со скамейки, поворачиваясь к нему спиной. — Это не имеет значения, все уже… сделано. Я ухожу, все уже кончено в любом случае. Я собирался пойти и взять свою сумку, но не успел сделать и шаг, как он остановил меня, обхватив меня руками сзади. Я закрыл глаза и медленно вдохнул. — Отпусти меня, — тихо проговорил я и попытался вырваться из его хватки. — Нет, пока ты не скажешь мне правду, — сказал он и поцеловал меня в макушку. – Я правда разбил тебе сердце? — Это не имеет значения, — повторил я, все еще пытаясь высвободиться из его рук. Я почувствовал, как хватка на моем поясе усилилась, и он прижался щекой к моему затылку. — Это важно для меня. — Гарри… — Просто ответь мне: Я правда разбил тебе сердце? Я вздохнул, признавая поражение, и перестал сопротивляться, и позволил своему телу расслабиться в руках Гарри. — А ты как думаешь? — Я думаю, что поверю всему, что ты скажешь. — Да? А что если я скажу тебе, что я ненавижу тебя всем своим существом, что я хочу, чтобы ты никогда больше не появлялся в моей жизни, что на самом деле для меня все это не важно, ты поверишь? — Будет отстойно, если ты скажешь это, но да, я поверю. — Но это не так, — пробормотал я. – И да, мое сердце разбилось, когда я увидел тебя с этой девушкой. Он выдохнул в мои волосы. — Почему? — Ты знаешь, почему. — Не совсем. Я знаю, что у тебя есть чувства ко мне и понимаю, что тебе больно видеть меня с кем-то другим, но разбить сердце? Это звучит как… Я не знаю, звучит гораздо серьезнее. — Намного серьезнее, — пробормотал я. – И тут уже не одна причина. Потому что я чувствую себя идиотом, ведь на самом же деле думал, что у нас было что-то большее, нежели просто случайные ласки и дружеские беседы время от времени. Потому что я чувствую себя так чертовски глупо, думая, что ты тоже чувствовал что-то большее, что ты на самом деле заботился обо мне не как о друге. Потому что ты на самом деле важен для меня, настолько, что это больно, потому что ты занимаешь в моем сердце слишком много места. Больно, Гарри, так чертовски больно знать, что я единственный из нас двоих, кто чувствует все это, и ты понятия не имеешь, насколько это больно. И увидеть тебя вчера с той девицей? Видеть тебя с кем-то другим? Видеть, как ты трахаешься с кем-то помимо меня, когда я утром только и думал, что о тебе, скучал по тебе, практически выл без тебя рядом? Конечно, это разбивает сердце, Гарри, ты ожидал чего-то другого? Он мучительно долго ничего не отвечал, а я спиной чувствовал, как быстро бьется его сердце, и я, как обычно, сосредоточился только на его дыхании. — Обернись, — сказал он наконец, и голос его звучал тверже, чем обычно. — Нет, — я покачал головой. — Мне нужно видеть тебя, когда собираюсь сказать такое, Лу, поэтому, пожалуйста, повернись. В его голосе звучала уверенность, какой я не слышал никогда раньше, и я неохотно повернулся в его руках. — Подними голову и посмотри мне в глаза, — сказал он. Я так и сделал, хотя немного нерешительно, и мои глаза расширились, когда встретились с его. Эмоции, что отражались, в них просто убивали меня. Там была и боль, невероятная, мучительная боль, разочарование и сожаление. — Если ты правда… — начал он, но оборвал себя на полуслове, и я слышал, как он громко сглотнул, прежде чем предпринял еще одну попытку. — Неужели ты думаешь, что ты единственный из нас двоих, у кого есть чувства? – Твердо сказал он. – Неужели ты думаешь, что у меня не было таких мыслей и чувств? Ты реально считаешь, что я не потратил кучу времени, пытаясь понять, что между нами происходит? Думаешь, что я никогда не лежал ночами и не сомневался, чувствуешь ли ты, как твое сердце вот-вот выпрыгнет из груди от всех этих эмоций, как мое? Ты правда думаешь, что я не переживал все это? Я моргнул, слега озадаченный этой новой частью Гарри. — Я-я не знаю, может быть, — прошептал я. — Ты ошибаешься, любимый, — пробормотал он тихо. — Ничего из этого не имеет общего с тем, что ты сделал, Гарри, — сказал я, стараясь рассеять розовое облако, которое окутало меня после речи Гарри. — Да, это так. Но я изо всех сил стараюсь убедить тебя, что не врал на счет своих чувств и что я не использовал тебя. Я посмотрел на его искреннее и честное лицо и кивнул. — Хорошо, я… я тебе верю, — сказал я. – Но ты совсем не сожалеешь , и если для тебя это нормально – спать с кем попало, то для меня это не так, черт возьми. — Ты не прав, Лу, — сказал он и переложил одну из рук с моей спины мне на щеку. Я отшатнулся, и грустное выражение избитого щенка появилось на его лице. – Ты не хочешь, чтобы я касался тебя? – Спросил он, и обе его руки тут же безвольно опустили вдоль его тела. Я сглотнул. Разве мне хочется, чтобы он ко мне прикасался? Да. Разве я хотел позволить ему прикоснуться ко мне? Нет, я не лгал, когда сказал, что поверил ему, но все же… двадцатью четырьмя часами ранее я застукал его в туалете с девушкой, и я не был готов тут же снова переключиться в режим милого, доброго, заботливого парня. — Не сейчас, — сказал я. — Оу… ладно. — Просто дай мне несколько дней, Гарри, я не сержусь на тебя, просто… в памяти до сих пор всплывают все эти кадры из туалета и… — Но ведь это ничего не значит, — сказал он. – Я сделал это только потому что… Да я даже не знаю, зачем это сделал! Пожалуйста, Лу, не… — Гарри, я не сержусь на тебя, действительно не сержусь, — сказал я. – Просто дай мне немного времени, чтобы подумать, ладно? — Подумать о чем? Обо всех возможностях послать меня на хуй? — Нет, просто подумать. Обо всем. Он нахмурился. — Обо всем? Не очень хорошо звучит. О чем ты собрался думать? Я сделал глубокий вдох. — О том, стоит ли это что-то между нами всей боли и разочарования, которые я чувствую. Его рот непроизвольно открылся, и он посмотрел на меня невозможно широко распахнутыми глазами. — Что? То есть мы… ты… больше… не… больше не хочешь меня? – Заикался он. — Конечно, я хочу тебя, но с тех пор, как ты вошел в мою жизнь, я плакал больше, чем когда либо, кричал на всех больше, чем когда – либо, я так запутался, был так напуган и разочарован, что не знаю, стоит ли это того. — Не стоит того? – Недоверчиво переспросил он. – Лу, ради тебя я бы пешком дошел до Африки, если бы ты попросил, и ты говоришь мне, что я не стою всех пролитых слез и криков? Теперь тот, кто готов ради человека на все, ничего не стоит? — Все те страдания, через которые я прошел из-за тебя уже признак того, что все этого ничего не стоит, Гарри. — Так… мы расстаемся? Я грустно улыбнулся. — Мы никогда и не встречались, но нет, я не хочу, чтобы это прекратилось, я только сказал, что мне нужно немного подумать. Нужен ли я тебе? Он посмотрел на меня и вздохнул. — Конечно нужен. Я улыбнулся. — Спасибо. — Обращайся. — Сейчас мне уже нужно бежать, так что… Увидимся завтра в обед, хорошо? — Я думал, что тебе нужно несколько дней подумать? — Найл и Зейн все еще мои друзья и… ты тоже, просто не жди, что я стану целовать тебя при встрече, ладно? Он грустно улыбнулся. — Я не стану ждать, но все еще могу мечтать об этом, правда?