Чистая фантастика - 2

Сплетенные тела и тихие стоны. Так сладко и так исступленно. Руки: жаркие, сильные, нежные... такие родные!.. Скользят по всему телу, перемежаясь с губами и языком. Горячие прикосновения дарят сумасшедшие ощущения, заставляя просить ещё и ещё. Джин не понимает, чего хочет больше: продолжения сладкой пытки или желанной разрядки. От тихого смешка партнера тело покрывается мурашками предвкушения. Мгновение — Джин вскрикнул, выгибаясь и... распахнул глаза. Напротив сидел Ре и с тревогой наблюдал за ним. Увидев, что Джин открыл глаза, он облегченно вздохнул и, радостно улыбаясь, полез за телефоном, попутно мягко говоря Аканиши: — Успокойся, все хорошо. Видимо, это кошмар из-за перенесенного стресса. Джин нахмурился, он все ещё не мог отпустить от себя сон, сожалея, что так и не увидел глаз загадочного мужчины. Сладкий дурман постепенно таял, он оглядел комнату, и осознание того, что это больница вызвало у него недовольную гримасу. Он все ещё не хотел просыпаться, расставаться с таким странным и таким реальным вызывающим ощущение счастья сном. Еще волновало что он упустил что-то важное, связанное с этим сном. Но чем больше проходило времени, тем сон становился все более расплывчатым и забывался. Рассеянно почесав макушку, Джин помотал головой, отгоняя наваждение, и тут вспомнил, что произошло накануне, срываясь с кровати. — Нужно найти Найджела! Его перехватили сильные руки Нишикидо возвращая на больничную койку. — Так, стоп! Куда собрался? — Авария! Там... нужна помощь! Джин снова попытался вскочить, но Рё, уже готовый к этому, крепко прижал его к кровати. — Успокойся, с твоим напарником все в порядке. Рё выругался, наглядно показывая, что думает об идиотизме некоторых иностранцев. — Этот придурок отделался лишь синяками. — Но я сам видел рану на голове! — Угу, голову промыли, оказалось, что всего лишь кожа содрана, прилично, от того и кровищи столько. Рану обработали, и он уже скачет как конь. А вот у тебя сотрясение, трещина в ребре и многочисленные порезы. Так что придется полежать. Слушая друга, Джин пошевелил руками — ничего не болело. Видя его растерянность, Рё пояснил: — Тебе вкололи тонну обезболивающего. Так что лежи и не дергайся. А лучше поспи. Джин состроил смешную рожицу, тоскливо оглядев больничные стены. Спать не хотелось, зато хотелось убедиться, что Рё говорит правду и с Найджелом все хорошо. — А как я здесь очутился? — Все просто: в машину встроен датчик, показывающий ваше местонахождение. После взрыва сигнал исчез. В городке встревожились и позвонили в Японию. Задействовали поисковую систему. Ну а дальше — дело техники. Ваши карточки привели на место аварии. Теперь ты в больнице Академгородка. Все, что говорил Нишикидо, было понятно, вот только Джин все равно чувствовал беспокойство. Он прекрасно помнил неестественно сломанное тело, лежавшее на дороге. Кивнув для порядка, все же спросил недоверчиво: — А где Найдж? Рё поморщился и хотел снова съязвить, но в это время распахнулась дверь, и в палату влетел совершенно здоровый и бодрый англичанин и, внимательно взглянув на Джина глазами чистого аквамарина, словно просканировав, повернулся к Рё. — Ну как он? Джина возмутило, что Найджел обратился не к нему, а к Нишикидо, как будто его не было в комнате. — Если вы обо мне, то со мной все в порядке. Найджел повернулся к нему и, подмигнув, улыбнулся, продолжая разговор с Рё: — Вот видишь, я был прав: все в порядке и Спасателя вызывать незачем. Таких ругательств, которыми разразился Нишикидо, Джин раньше не слышал и меньше всего ожидал этого от язвительного, но уравновешенного парня. Пока Джин переваривал происходящее, Рё продолжал уничижительным тоном: — Видимо то, что треснувшее ребро будет заживать месяц это и есть ВАШ порядок? А не поехать ли вам СЭР обратно в АНГЛИЮ? — Об этом я буду говорить не с тобой, а с вашим руководством. Сверкнув глазами, Рё протянул Найджелу телефон. Пялясь на трубку, Джин удивился, поняв, что все это время на связи был Ямашита. Это обстоятельство почему-то смутило парня. Но подумать об этом не пришлось, ибо Рё продолжал язвить: — Вот как раз это самое руководство и хочет с тобой поговорить. Невозмутимо посмотрев на Нишикидо, Найджел взял протянутый телефон. — Да, Томохиса, с ним все в порядке. — И, кивнув Рё, вышел из палаты, продолжая говорить: — Я бы хотел поговорить об этом при личной встрече. Проводив англичанина глазами, Джин поморщился — ему хотелось послушать разговор — и переключился на Рё. — И что теперь? Сколько я ещё тут пробуду? — он обвел глазами палату. — Нисколько. Грудь зафиксируют, и поедем домой. Кео уже заказал машину. Представь: несколько часов и... дом, милый дом. Джин вздохнул, вспомнив, что он так и не побывал на море. — Жаль, новенькие плавки не пригодились. Видимо, у него был довольно прискорбный вид, ибо Нишикидо расхохотавшись, пообещал: — Не переживай. Как только вылечишься, я лично отвезу тебя на пляж. Очередной раз состроив умильную рожицу, Аканиши покачал головой, он не желал объяснять, что ему хотелось другое море и поездить по стране, которую так и не довелось посмотреть. Раскиснуть ему не позволили. Явился врач и пришлось терпеть "издевательства "над своим телом. Благодаря уколу, полученному перед выпиской, перелет прошел как в тумане. Уже в Токио, услышав, что его хотят отправить в больницу, Джин стал трясти головой, всем своим видом выражая несогласие и пытаясь ругаться: — Не хочу!.. Не поеду!.. Домой!.. — Словно замороженный, язык плохо слушался, но глаза грозно сверкали, говоря, что хозяин намерен удрать прямо из аэропорта, лишь бы снова не попасть в ненавистное заведение. Рё не ожидал от парня такого. Он хотел силой посадить Джина в машину и совершенно растерялся, когда тот стал кричать. Нишикидо вытянул вперед руки, желая успокоить парня, а затем снова позвонил Томохисе: — Томо, Джин отказывается ехать в больницу. Выслушав начальника, Рё обратился к Джину: — Успокойся, мы едем к тебе. Но учти, один дома ты не будешь. Во всяком случае, пока не появится твоя подруга. Последние слова Рё просто выплюнул. У Джина не было сил препираться. Пусть лучше кто-то будет с ним в квартире, чем снова попасть в ненавистные с детства больничные стены. Только он никак не ожидал, что этим «кто-то» окажется его собственный начальник. Нишикидо сказал ему об этом, когда они ехали домой. Джин даже не мог возмутиться, ведь все началось с его каприза. Он только тихо простонал: — Я как-то был уверен, что сиделкой будешь ты, а не Ямашита-сама. Рё пожал плечами: — А что тут такого? У нас с парнями сегодня дела, а у него образовался свободный вечер, — Нишикидо улыбнулся одной из своих насмешливых улыбок, которые можно трактовать как угодно. — Да не бойся ты, он не страшный, да и пробудет с тобой только один вечер, потом мы его заменим. — А может никого не надо? — в голосе Джина сквозила надежда. И напрасно, так как подъехав к дому, они сразу увидели автомобиль "Toyotа" Ямашиты. Джина пересадили в кресло и завезли в квартиру, оставив наедине с начальником. Не зная, что говорить и испытывая страшную неловкость, Джин попытался подняться с кресла и доковылять до спальни, но сильные руки тотчас пригвоздили его к сидению и повезли в комнату. Аканиши нервно сглотнул, все же успев отметить, как накачаны руки босса. Почему-то ему сразу вспомнился сон и захотелось узнать, могут ли ЭТИ руки быть такими же ласковыми, как те, из сна. Пока Томохиса вез его в комнату, Джин пытался не пялиться на его руки и придумать о чем с ним говорить. Но тщетно, волнение зашкаливало ведь не каждый день начальник так заботится о своем подчиненном. Джин отчаянно смущался, но, вспомнив, что все-таки хозяин здесь он, промямлил: — Хмм... вы располагайтесь. Я не знаю, что вам предложить... Пока Аканиши боролся с собой, сильные руки Томохисы ненавязчиво избавляли его от одежды. Джину оставалось только тонуть в море смущения. Оставшись только в рубашке и плавках, Джин судорожно схватился за одеяло и тут же заметил насмешливую улыбку на лице начальника. Было в этой улыбке что-то такое, отчего Джину казалось, что Томо насмехается не над собой. Очень захотелось узнать почему, но кто же ему скажет. А босс, воспользовавшись его состоянием, совсем распоясавшись, расстегнул на нем рубашку, тем самым вновь напомнив сегодняшний сон и заставив покраснеть чуть ли не всем телом. Горячая волна прошлась по телу, парню стало не хватать воздуха. Стиснув зубы, Джин мотал головой, чтобы не думать, каким его начальник мог бы быть в постели. А тот, зависнув над ним на секунду, удалился с невозмутимым видом, оставляя бороться с самим собой, потея от картинок, крутившихся в его голове, конечно, с Томохисой в главной роли. Вернулся Томохиса с мокрым полотенцем в руках. И невозмутимо стал обтирать лицо и шею парня. Все, о чем думал в это время Джин, это как сделать так, чтобы начальник не догадался о его грязных мыслях. А тот, укрыл его, вручил пульт от телевизора и спокойно, без эмоций, произнес: — Думаю, теперь ты справишься без меня, а я, уж извини, похозяйничаю тут. Яркая картинка вспыхнула перед глазами. Джин представил шефа в переднике с веником в руках и захихикал, зарывшись лицом в подушку, чтобы начальник ничего не понял. Тот, посмотрев на хихикающего парня, мягко улыбнулся и ушел. Понадеявшись, что Томохиса списал его странное поведение на последствие от укола, Джин успокоился и неожиданно уснул. Ему снился Ямашита с телом греческого бога. Брутальный мужчина на кухне раскатывал тесто. Поверх коротеньких шортиков он был одет только в фартук с веселыми оборочками. Начальник призывно улыбался, заставляя Джина желать непонятно чего. А начальник, чтобы свести его окончательно с ума, заговорил бархатным баритоном: — Вставай, тебе нужно покушать, — и махал скалкой перед его носом. Джин не знал, то ли его сейчас стукнут скалкой по голове, то ли накормят. Мужчина со скалкой подошел к нему совсем близко. Занеся скалку над головой Джина, он приблизил свое лицо к его лицу, так, что полная нижняя губа начальника чуть не коснулась его губ. Джин ахнул, ощущая как в животе стало жарко. Проснувшись вдруг непонятно от чего, он открыл глаза и окунулся в бездонный омут темных глаз своего начальника. Ямашита-сан внимательно смотрел на него и что-то говорил. Тряхнув головой, Джин наконец-то услышал. — У тебя дома совершенно не было съестного, пришлось принять меры, так что вот: налетай. Перед ним появился поднос с едой из ресторана. Джин нервно подавил смешок и осмотрел начальника с ног до головы, припоминая картинку из сна. Но тут его ждало разочарование — фартука на Томохисе не было. Зато начальник успел переодеться в мягкие голубые джинсы, полосатый пуловер с аккуратно засученными рукавами и выглядел молоденьким, очень красивым и совсем не занудным. Джин снова почувствовал себя не в своей тарелке, понимая, что глазеет на шефа как-то уж очень пристально. Тот постоял рядом в замешательстве, а потом так и не дождавшись реакции на свои слова, устроился на кровати рядом с Джином. — Я понимаю, что тебе не хочется есть, но хотя бы перекуси. Потом спи, сколько хочешь, только прими сначала таблетки. Капризничать было глупо, поэтому Джин кивнул и принялся есть, показывая всем своим видом, что он в порядке. Через какое-то время он почувствовал дискомфорт и, перестав есть, поднял глаза на начальника, встречаясь со странным взглядом. Томо явно пялился на его губы. Нервно сглотнув, Джин спросил: — А вы, Ямашита-сан, разве не будете есть? Тихо выругавшись, Томохиса посмотрел ему в глаза: — Так, давай договоримся: на работе я твой начальник, а тут нет. Обращайся ко мне меня на "ты" и по имени, например, Томо. Надеюсь, это не очень трудно. Джин задумался. Конечно, это было нетрудно, но тогда исчезнет барьер, который он старательно воздвигал между ними. Он боялся, ибо отношения примут совсем другую окраску, можно будет шутить, ругаться и препираться, но возможно ли такое с боссом, Джин не знал. Но раз предлагает начальник, стоит подчиниться, тем более, что выбирать в данной ситуации не приходится. Джин кивнул. — Хорошо, Ямашита-сан, то есть Томо. Я не люблю есть один, может, составите... составишь мне компанию? Томохису не пришлось просить дважды, и уже через несколько минут начальник с тарелкой, полной еды, расположился рядом, с аппетитом уплетая все, что было на тарелке, попутно рассказывая разные истории о том, как путешествовал в экзотических местах, как на одном из островов Океании ему даже пришлось есть червей, как выходили на охоту за акулами, и какими загадочными бывают звезды в ночном небе над океаном. Рассказывал он забавно, и Джин, увлекшись историей, переспрашивал его о чем-то. Вечер прошел непринужденно и весело, Джин ловил себя на том, что ему комфортно с Томо, и его не покидало ощущение дежавю. Это чувство не оставляло его даже ночью. Поднявшись с трудом, Аканиши пошел в туалет и увидел на диване Томохису, спавшего в обнимку с ноутбуком. Парень так и не разделся, видимо, уснул за работой. Постояв над ним, Джин ощутил прилив огромной нежности к этому парню и желание узнать его поближе. Он испугался несвойственных ему чувств, ведь даже к Сатсуки он такого не испытывал. Ему хотелось помочь начальнику, уберечь, взять на себя часть его забот, заставить улыбаться так, чтобы была видна ямочка на щеке. Он сам не понял, откуда о ней знает, но был уверен, что ямочка есть. Спящий парень казался Джину очень усталым, молодым и пронзительно близким. Нестерпимо хотелось обнять, прижать его к себе и никогда не отпускать. Джин испугался этого желания и стал действовать для того, чтобы выбросить ненужные мысли из головы. С трудом присев на корточки, Аканиши попытался забрать у Томо ноутбук, но тот вцепился в него как во что-то очень важное. Монитор засветился, и ноут запросил пароль. Джину очень хотелось узнать, что за тайны хранит комп начальника, но парень зашевелился. Джину пришлось будить Ямашиту чтобы уложить спать: — Я, конечно, все понимаю, но второй кровати у меня нет, поэтому ложись со мной. Хоть выспишься нормально. Томохиса устало открыл глаза, было видно, что на разговоры у него просто нет сил. Парень махнул рукой, стягивая с себя свитер и, сделав пару шагов, буквально свалился в постель. Джин невольно завис на оголенных плечах начальника, и, уже примостившись рядом, решил, что обязательно спросит, как он накачал такие мышцы. — Ночи. Томо пошевелился и, хлопнув по выключателю, отключил лампу, стоявшую на тумбочке, а потом засопел, обнимая подушку, как будто всю жизнь спал в чужой кровати. А Джин полночи пялился на его спину, раздумывая о том, как такой молодой человек может управлять огромной компанией и как это, должно быть, тяжело. * * * Несмотря на обещание Рё заменить босса на следующий день, Ямашита целую неделю прожил у Джина. И это была одна из лучших недель в жизни Аканиши. Почему — Джин не мог объяснить, но чувствовал себя счастливым все время, пока Томо был рядом с ним. Много счастливее, чем с Сатсуки. А ведь ничего особенного не происходило. Просто Томохиса как будто предугадывал его желания. Джин хотел пить — Ямашита входил с запотевшим стаканом холодной воды. Джину становилось скучно одному — Томо появлялся в комнате и, несмотря на занятость, устраивался у кровати и рассказывал разные истории. Аканиши чувствовал безмерную благодарность Пи (так про себя он называл начальника) за неделю непонятного счастья. Настал день, когда врач объявил, что Джин уже может приступить к работе. Трещина ещё не совсем зажила, но сотрясение уже не требовало постельного режима, и ему разрешили смотреть телевизор и работать с ноутбуком. Томо принес планшет, завалил посильной работой и пропал, оставив его на попечение ребят. Возможно, Джин расстроился бы из-за его исчезновения, но парни не давали ему скучать. Неделя прошла легко и непринужденно. Вечерами они собирались все вместе, шутили и смеялись, а на ночь с Джином оставался один из ребят. Было интересно, что ощущение дежавю не пропало. Джину казалось, что все это с ним уже происходило: с Рё говорили о девчонках, с Дэном смотрели кино, а со Стивом играли в разные игры. В общем, все было замечательно, но когда наступала ночь, Джин начинал скучать по Томо. Он не мог понять почему. Он мечтал о таком же, как у Пи, красивом теле, восхищался его упрямством, желанием добиться цели, несмотря ни на что; вспоминал какое-нибудь словечко из разговора парней и улыбался, представляя улыбку начальника. Это было неправильно, и Джин знал об этом, но не хотел ничего менять. Через несколько дней Рё привел какого-то чудика. Тот поводил над головой Джина руками и заявил, что теперь Аканиши будет легче. Наутро Джин действительно почувствовал себя лучше. У него больше не кружилась голова, не тошнило, даже болей в боку не ощущалось. Днем пришел доктор и, осмотрев Аканиши, сказал, что дела идут на поправку, отменил постельный режим и даже разрешил выходить на улицу. Понимая, что не должен злоупотреблять временем друзей, Джин улыбнулся: — Я почти здоров, и можно уже не дежурить у моего тела. Обещаю не умереть без вас на этой неделе. Посовещавшись, парни посоветовались с шефом, надавали кучу советов и наставлений, и только после этого убрались. Вот тут Джин и пожалел, что выпроводил друзей. Пострадав от скуки ещё неделю, он плюнул на все и вышел на работу. Аканиши пришел в офис, и очень удивился, не застав никого из парней. Рассудив, что ребята могут быть у начальника, он пошел к нему. Подлетев к кабинету, он замер: за дверями кричали. Джин узнал голоса Ямашиты и Найджела. Эти двое ссорились. Понимая, что пришел не вовремя, Аканиши не решился войти, но и уходить не хотелось. Его мучило любопытство и желание помочь Томохисе. Почесав макушку, он раздумывал, насколько этично будет войти сейчас в кабинет. С одной стороны, с его приходом мужчины могли прекратить ссору, с другой, — возможно, они не хотят, чтобы кто-то узнал об их стычке. Находясь рядом, Джин невольно услышал, о чем говорили за дверью. — Ты сегодня же уедешь из Токио! — требовал Пи. — А ты не можешь указывать, что мне делать! Если сам боишься что-то делать и, как говорится, умыл руки, то я не собираюсь бездействовать! Я добьюсь желаемого, чего бы мне это не стоило, — голос Найджела был бесстрастный и совершенно чужой. Джина даже передернуло от этого, зато Пи явно на это не велся и настаивал на своем. — У тебя грязные методы! Я не позволю тебе манипулировать сознанием и чувствами человека! — С чего бы это?! Кто мне может запретить? Я выше тебя по званию! К тому же ты сам отказался от возможного счастья! — Мне не нужно счастье такой целой. — Зато мне вполне подходит. И я сделаю все, чтобы с ним ничего не случилось. Уберегу то, что принадлежит мне. Раздался звон разбитого стекла. Джин вскинулся: "Что с Томо?! Нужна помощь?" Это потом он уже подумал, что испугался за Пи, а не за Найджела, что само по себе странно в его ситуации. Но от опрометчивого шага его остановил голос Ямашиты. — Вижу, мы не договоримся. Я приказываю тебе покинуть Токио. Также мне придется сообщить о нарушении устава руководству. — Я не нарушаю устав, ибо сейчас ОН не в гвардии. Разумеется, ты тут главный, но не забывай, что я подчиняюсь не тебе. Джину мучительно захотелось узнать, о ком они говорят. Голоса стихли, и он услышал шаги по направлению к выходу. Уже совсем близко от двери возглас Найджела заставил Джина вздрогнуть. — Разговор у нас не получился. Но я поставил тебя в известность о своих намерениях. Больше я тебе ничем не обязан. Джин услышал, как открылась дверь кабинета, понимая, что сейчас англичанин увидит его, подслушивающего под дверью. Аканиши заметался, желая спрятаться, но четко понимал, что убежать уже не успеет. Он хотел протиснуться в угол за пальму, мысленно желая с ней слиться, и даже закрыл глаза, представляя, как нелепо будет выглядеть и как глупо будут звучать отговорки. Но так ничего и не предприняв, застыл рядом с пальмой, считая, что так будет честнее. "В конце концов, не убьет же он меня за то, что подслушивал?" — подумал Джин, широко раскрыв глаза, ожидая появление начальника как приговора. Но... Найджел из кабинета не вышел. Вместо него из-за двери пролилась струя света, и через мгновение она растворилась, оставив после себя лишь пустоту. Аканиши потрясенно уставился на место, где должен был находиться мужчина, затем на панель лифта: тот как стоял на первом этаже, так и не сдвинулся. Парень остолбенел, в голове крутилась куча вопросов — и ни одного ответа.