Чистая фантастика - 2

С тех пор, как Джин попал в удивительный дом, прошла ровно неделя. Все это время он ничего не делал, только созерцал. Живя в городе, он подзабыл какими голубовато-розовыми могут быть горы в утренней дымке, как поют птицы на заре, какой нежный аромат у цветов, и что вечерние песни цикад успокаивают душу и создают атмосферу покоя и умиротворенности. Чтобы его не искали Джин послал сообщение Рё, написав полуправду о том, что поехал лечиться и выключил телефон. Возможно, о нем беспокоились, но ему сейчас это было неважно. Парню необходимо было разобраться в себе, найти золотую середину между прошлым и настоящим. Харука оказалась тонким психологом. Она как будто знала, когда ему хочется побыть одному, а когда он хочет поговорить. Женщина не лезла с расспросами, не навязывала свое мнение. Она слушала очень внимательно, а потом выдавала что-то такое, что возвращало ему равновесие. Ещё заставляла пить горькие отвары и лечила голову. Пить "гадость" Джину не нравилось, но он смирился, прекрасно понимая, что это ему на пользу. Через несколько дней, сидя на татами, неспешно попивая чай и наблюдая как сумерки опускаются на сад, они вновь вернулись к разговору о памяти. — Ты точно хочешь вернуть утраченные воспоминания? — Женщина изучающе посмотрела ему в глаза. — Понимаешь, я ощущаю связь между нами и потому беспокоюсь за тебя. Джин нахмурился раздумывая. Потрогав длинным изящным пальцем переносицу, он попытался разобраться в своих чувствах: — Эх-х... я не определился... Понимаете, за последнее время я много чего узнал и кое-что вспомнил из своего прошлого. Только эти знания не принесли мне понимание происходящего и вызвали ещё больше вопросов, чем было до этого. Как вы догадались, мне стерли память. Правда, я и сам точно не знаю, но все указывает, что так и было, ведь я совсем не помню несколько месяцев из своего прошлого. Причем, не помню вообще, хотя знаю точно, что происходило... Следовательно, эти воспоминания убрали. Концерн, на который я работаю, имеет много фантастических разработок, и я не удивляюсь, что такое возможно: лишить человека памяти и... Возможно, это сделано для моего блага... Допустим, мне не нужно что-то знать или я узнал то, что не следовало... Понимая это, я боюсь... Если верну память, то невольно вовлеку и вас в свои проблемы. А ещё, я не уверен, что хочу все знать... Однако, есть вопросы, на которые я так и не нашел ответа, но хотел бы узнать. Они, скорее, личные и очень важные для меня... — Джин замолчал, не зная как сформулировать свой интерес к Ямашите. За то время пока он говорил, вечер в саду окончательно вступил в свои права. Безоблачное небо стало темным, и на нем холодно сверкали звезды. Аканиши поднял голову и зачарованно уставился на ковш Большой Медведицы. Звезды манили, зачаровывая, и вместе с тем пугали, поглощая. Смотря в эту темную бесконечность, парень пытался понять где находится созвездие Лиры и, конечно, не смог его найти. В голове была пустота, такая же как бесконечный космос. Джин не знал ответов на свои вопросы, его переполняли разные эмоции, кардинально отличные друг от друга. Среди этого душевного хаоса был один человек, который интересовал, и только этот интерес, на данном этапе, имел приоритет в его душе. Томохиса — босс, вызывающий массу желаний, от желания хорошо двинуть до желания узнать как целуется. Он заставлял сердце стучать сильнее, и мир становился красочнее, когда тот был рядом. Джин заскрежетал зубами от злости, и одновременно ему захотелось зарыться под одеяло от стыда. Ведь поцелуй мужчины это не то, что должен желать другой мужчина, неправда ли? Но если так хочется, то можно попробовать или нет? Да кому от этого будет хуже? — Точно! Я спрошу у него сам! Он рванул в комнату, что ему выделила целительница и, переодевшись, опять вернулся в сад... — Сейчас только семь часов вечера. Он, наверно, ещё на работе. Я быстро, только задам пару вопросов и тогда решу что мне делать, а потом вернусь сюда. Наблюдая за его метаниями, женщина улыбнулась: — Хорошо. Только, что бы ты там не узнал, все равно возвращайся. Тебе нужно научиться справляться со своим даром. Думаю, лучше меня тебе в этом никто не поможет. — Ага, я мигом! — Эту фразу Джин говорил уже на выходе из дома, но его услышали и, мягко улыбнувшись, кивнули в ответ. Выскочив на оживленную улицу, Джин озадаченно почесал макушку. Ему, привыкшему передвигаться на своей машине, трудно было сообразить как быстрее и лучше добраться до конторы. По всему выходило, метро это то, что нужно в данный момент. И действительно, уже через двадцать минут он стоял перед входом в высотку из стекла и стали. В этом было что-то смутно знакомое, как будто он уже не раз вот так стоял, глядя на то, как фонари отражаются в окнах высотки. Парень напрягся, пытаясь понять откуда такие ощущения. Воспоминание промелькнуло и ушло, словно Джин его спугнул. Тряхнув головой, он отогнал остатки видения, пытаясь сосредоточиться на поставленной цели, и решительно вошел в здание, сразу направляясь к служебному лифту. Всего несколько минут, и Аканиши уже на самом верху. За всю дорогу он так и не придумал как сказать Томохисе, что наболело. Вопросов море, а на главный так страшно получить ответ. Подойдя к двери начальства, Джин замер, набираясь храбрости. — Начну с главного... Мягко надавив на ручку, он приоткрыл дверь и сразу попытался спрятаться, инстинктивно зажмурив глаза и делая шаг назад, спасаясь от яркости света, при этом вновь прикрывая дверь. — Ты хотел со мной поговорить? — Голос Томо Джин узнал сразу, как погас яркий свет. — Да. — А что подождать до завтра это не могло? Джин прикусил губу, он опять оказался в глупом положении. Ведь появление Найджела всегда сопровождается ярким светом. Теперь непонятно, что делать: остаться и дождаться, когда инопланетянин уйдет, или самому покинуть офис. Пока он решал, в кабинете Ямашиты послышались шаги, кто-то сел в кресло, что стояло у окна совсем близко к двери. — Держи. — Послышался звук пойманной банки, потом щелчок с характерным шипением и вздох наслаждения. — Ммм, холодное... Второе кресло скрипнуло под тяжестью тела. Джин не мог видеть, но слышал все прекрасно. Сообразить, что эти двое решили поговорить "по душам" было нетрудно. К тому же он прекрасно знал кабинет начальства и сам не раз сидел в мягких креслах. — Итак, это все о нем? — голос Томохисы выдавал усталость. — Да, я хочу поговорить о Джине без посторонних ушей, уверенный, что нас не подслушают, — а вот Найджел как всегда говорил безэмоционально, но несмотря на это Джин почувствовал как краснеет. Он даже сделал шаг назад, желая уйти, но любопытство пересилило, ведь речь пойдет о нем, как тут не подслушать. — У меня нет секретов от друзей... — А от него? Джин как будто увидел, как Томо морщится. — Ты знаешь, я этого не хотел... — Все мы чего-то не хотели, однако прятать голову в песок, кажется так у вас говорится, не выход. — Томохиса издал звук, видимо, пытаясь возразить, но Найджел его перебил: — Давай не будем разводить полемику, кто и сколько виноват. Я лериец, поверь, каждая моя ошибка выворачивает мне душу настолько, что трудно дышать, но ты и так в курсе нашей физиологии, потому перехожу сразу к делу. Он... как это у вас говорится... нравится мне. Опять же, тебе не стоит напоминать, что для лерийцев слова не пустой звук. Он нужен мне, и как выяснилось... нам. Ещё ни один человек, ну кроме твоей матери, не вызывал в нас такие яркие чувства. Томохиса громко и смачно выругался. До этого Джин ни разу не слышал как начальник ругается, во всяком случае, не помнил такого, а тут такие цветастые выражения. Аканиши даже заслушался. Отматерившись, босс продолжил: — Даже не надейся, я не дам проводить на нем эксперименты! Не позволю, чтобы с ним случилось то же, что и с моей мамой! Видимо, Томо пребывал в гневе, потому что дверь кабинета заскрипела, а пол под ногами Джина стал вибрировать. Аканиши даже испугался и впервые задумался, что за человек его начальник и человек ли вообще? Уплывая на какое-то время в думы, он ненадолго выпал из разговора начальства, в действительность его вернул крик Томохисы: — Только попробуй! Спокойный уравновешенный голос Найджела, несмотря на все крики Ямашиты, так и не поменял тембр: — Я не собираюсь проводить на нем эксперименты. Я собираюсь попробовать его любить. От этого заявления Джин поперхнулся воздухом и зажал ладонями рот, чтобы случайно не выдать свое присутствие. Теперь уже никакие силы мира не могли сдвинуть его с места, наоборот, парень чуть шире открыл дверь и припал к ней одним глазом. Как он и предполагал, начальство устроилось в креслах у окна во всю стену. Сидя при неярком свете настольной лампы, мужчины смотрели на потрясающий вид ночного города и попивали пиво. Они были так поглощены беседой, что не замечали ничего вокруг. Джин облегченно вздохнул и ещё чуточку приоткрыл дверь. Теперь он видел и слышал все прекрасно. — Послушай, — Найджел повернулся к Пи. — На нем зациклилось уже несколько моих соплеменников. Ты сам хорошо это знаешь. Они явно невменяемы, как будто под действием дурмана или чувств. Лерийцы и чувства — вещи несовместимые. Да что я тебе говорю, ты сам все прекрасно знаешь. Из нас их вытравливали поколениями. А тут как эпидемия. Наши древние боятся, что это заразно и все лерийцы подхватят эту болезнь. В то же время они хотят узнать, как это — чувствовать. Не ввиду необходимости, а потому что считают, что у нас не рождаются дети именно из-за отсутствия любви. В общем, если не я, то командор или... Да не буду я всех тебе перечислять, ты и так прекрасно осведомлён, что все те лерийцы, что когда-либо контактировали с Джином, хотят пообщаться с ним ещё раз. А пообщавшись ЖЕЛАЮТ — представляешь, лерийцы и желания — познакомиться с ним поближе. — Найджел сделал большой глоток пива, и если бы Джин не знал его, то подумал бы, что босс нервничает. Видимо, пиво благотворно подействовало на лерийца, потому что голос его опять стал до жути спокойный. — В голове Джина такая каша, чувства, желания и восприятия так перемешаны, что трудно бывает осознать весь этот хаос. Он непосредственный, ранимый, дурной до безобразия, такой, что хочется защищать. — Джин увидел, как Томохиса закатил глаза, но так и не понял, согласился начальник с этой характеристикой или нет. — И главное, все что он делает, делает бескорыстно. Пообщавшись с человечеством, мы привыкли, что всем вам от нас что-то надо. Этот пошел во флот, потому что хотел приключений, таких как в любимой фантастике. Меня это даже удивило, — Найджел фыркнул, возможно пытаясь рассмеяться. — Хотя я разных фанатиков видел, но чтобы рисковать жизнью потому, что насмотрелся фантастических сериалов это как-то... — лериец явно подбирал слова. — И что совсем непонятно... он решил посмотреть ВСЕ ЛИ В СЕРИАЛАХ ПРАВДА. — Найджел выделил последние слова, говоря их с нажимом, но так и не повысил голоса, чем очень удивил и рассмешил Аканиши. Лериец редко когда вообще показывал эмоции и, видимо, изобрел свое внутреннее решение: не показывая эмоции, все же доносить их до слушателя. Пока парень беззвучно смеялся, Томохиса насмешливо улыбнулся: — Ты меня поражаешь. Столько лет я вас знаю, но первый раз вижу такое. — Вот-вот. И все, кто с ним общался, становятся такими. Он меняет нашу расу, а это может вылиться изменениями в структуре космоса, — голос лерийца опять был до тошноты невозмутим. На его слова Томохиса пожал плечами. — Ну это ведь неизвестно. Может, вам как раз эмоции необходимы. Может, из-за этого у вас почти не рождаются дети. Ведь именно из-за детей вы стали экспериментировать с земными женщинами. — Ты в чем-то прав... Хотя это упрощенный взгляд на проблему, и я понимаю, почему ты так думаешь. — Только не надо опять вспоминать про мою мать! Джин затаил дыхание. Разговор становился все интереснее и интереснее. Парню всегда было интересно все, что касается жизни его босса. К тому же по намекам и скользким фразам парней, Джин был уверен: все, что касается родителей Томо в компании под грифом секретно. — Почему не нужно? Я понимаю твои чувства, но мне кажется, у тебя детское восприятие этого вопроса. Ты ведь считаешь, что мы повинны в её смерти. — А разве нет?! Именно из-за вас неизвестно кого она родила. — Почему неизвестно? У тебя была сестренка и, судя по анализам, она не была бы лерийкой. Возможно, со временем у неё появились такие же способности как и у тебя. Только для нас это несущественно. Она не могла выжить и, вообще, была неспособна жить в отличие от тебя. — Ага, мне только подсадили пару чужеродных генов. Я модифицированный человек, совсем как помидор какой-нибудь, — Томо говорил с горечью, для него тема явно была болезненна. — А что в этом плохого? Наоборот, половина народа в твоем мире нам душу продала, лишь бы получить твои способности, да ещё возможность не болеть и не стареть как обычные люди. — Ну, это спорный вопрос. Думаю, не каждый захотел бы остаться в пять лет без матери, быть брошенным отцом, который влюбился в инопланетянина, воспитываться на борту корабля инопланетянами, а потом в пятнадцать быть скинутым в частную земную школу и вынужденным мучительно привыкать к себе подобным. — Ох, не начинай опять, мы давно обсудили эти вопросы. Ты рос на корабле среди разных рас, все так же, как и на Земле. Потом тебе нужно было адаптироваться в своей среде, и тебя оправили в лучший лицей сначала твоей страны, а потом в Швейцарии. В результате ты поступил в самый престижный английский колледж. Что тут плохого? Да, люди годами откладывают деньги, чтобы их отпрыски могли поступить и учиться хотя бы в одном из них, а большинству детей это вообще недоступно. — Хватит. Это бессмысленный разговор, ты не находишь? Ямашита, вздохнув, провел ладонью по лицу, сразу на глазах постарев . — Почему бессмысленный? Потому что ты считаешь, что мы не можем понять тебя из-за отсутствия у нас эмоций? Это не так. Ты забываешь, что мы умеем их считывать и хорошо знаем, что творится в голове у людей. И потом, мы с тобой это не раз уже обсуждали. Хотя я старался не затрагивать тему твоих родителей как очень для тебя болезненную, но теперь думаю, что пора нам вернуться к ней снова. — Не нужно, — голос Томохисы дрогнул. Было видно, что ему стоит больших усилий сохранить невозмутимость. Лериец оторвался от созерцания города и посмотрел на Томо. — Я понимаю ВСЕ. Для тебя эта тема болезненна, ведь в глубине души ты понимаешь, что твои родители были не совсем такими, как кажется на первый взгляд. Ты до сих пор очень идеализируешь женщину, что тебя родила, опираясь на детские воспоминания о ней. — Ямашита сделал протестующий жест,но Найджел словно его не заметил, продолжил: — Конечно, как все японки, она была хорошей, заботливой матерью, покладистой, традиционной женой, которая ждала с работы мужа и гордилась, что он работает в такой организации. Для всех она была хорошей соседкой и приветливой женщиной, но это все, как у вас говорится, — показуха. Твоей матери нравился явный карьерный рост мужа. Она даже гордилась, что такая как она, простушка, едва с трудом закончившая школу, смогла заполучить себе парня с образованием. Она была честолюбива и хотела от жизни многого. Поэтому когда мы предложили ей сотрудничество, она сразу, в отличие от того же Джина, спросила, что она с этого будет иметь. А когда узнала, что подсаженные к ней гены сделают её невосприимчивой к болезням, вообще согласилась с радостью. Заметь, она не думала на тот момент о детях. Потом, спустя пять лет, во всю участвуя в программе, она сама предложила себя в качестве матери для лерийца. Ямашита покачал головой, не соглашаясь, но Найджел продолжал говорить, словно не замечая его жеста: — Ты ведь знаешь, что у твоих родителей был брак между семьями по договоренности? Пи покачал головой: — Нет... Отец по понятным причинам мне не говорил. Дедушка по линии отца был занят своими предприятиями. Ему было не до детей, тем более не до внуков. Ну а родня со стороны матери к тому моменту совершенно рассорилась с родными отца. Когда я жил у них во время обучения в школе, они еле меня переносили, потому что строго относились к традициям и вере и меня считали монстром, даже хотели убить. Теперь уже Найджел кивнул, подтверждая слова Томохисы: — Вот поэтому мы и воспитывали тебя на корабле. Ты был не нужен никому, кроме нас. Я вообще считаю тебя кем-то вроде младшего брата и друга конечно тоже. Видимо, мои контакты с землянами не прошли бесследно, я перенял ваши некоторые традиции... но дело не в этом. Твоя мама хорошо осознавала на что идет. И ещё, она хотела сделать больно твоему отцу, к тому моменту влюбленному в лерийца. Лериец замолчал, обдумывая слова, молчал и Томо, видимо, устав убеждать Найджела в своем нежелании слушать. Джин тоже почти не дышал, он думал, что боссу к этому моменту уже самому хотелось все выяснить. — В общем, она не только была не против получить гены лерийцев, но и готова была лечь под любого из нас. Ведь она преследовала сразу несколько целей: получала деньги, здоровье и мстила твоему отцу. Только никому в голову не могло прийти, что ночью, перед экспериментом, она вдруг решит, что любит твоего отца. Ещё меньше мы могли предположить, что ей придет в голову заявиться к нему ночью, подсыпать порошок и переспать с ним. Нам даже в голову не пришло проверить её на беременность. В результате появилась мутация. Пока твоя сестра росла в животе, твоя мать старела на глазах. Уже на седьмом месяце беременности она поняла, что что-то пошло не так. Ведь каждый день, глядя на себя в зеркало, она видела как меняется. Она перестала нас слушать и, возненавидев, решила избавиться от ребенка. Нам не удалось её спасти. Пи передернул плечами. — Я все это знаю, ну или почти все. Я никогда не прощу вам, что вы решили нецелесообразным бороться за её жизнь. Найджел сделал неопределенный жест. — А зачем бороться за жизнь человека, который не хочет жить? Человека, который с трудом переносит общество своего ребенка и жалеет о том, что не сделала твоему отцу побольше пакостей? — Так ведь он вместо того, чтобы быть с ней улетел за своим лерийцем. — Вот тут мы виноваты перед тобой. Мы знали как действуем на людей, но не остановились, посчитав, что цель важнее. Он оказался запечатлен. От этого зависели судьбы не только лерийцев, но и людей, эксперимент был необходим. — Найджел замолчал, то ли ожидая, что ответит Томохиса, то ли считывая его эмоциональный фон. Лериец смотрел на босса так, что у Джина невольно возникло подозрение: Томо умеет скрывать от лерийца свои мысли и выдает им только то, что желает, чтобы те услышали. Он не успел поразиться этой способности начальника, потому что тот посмотрел Найджелу в глаза, напряженно сказав: — Ещё раз прошу, оставь Джина в покое... Не размыкая взглядов, лериец ответил в том же тоне: — Ещё раз говорю, не могу. Я ведь не даром тут выворачиваю твою душу наизнанку. Я хочу, чтобы ты понял, Джин воздействует на нас. Никто из людей не вызывает у нас эмоций. А он, то ли от глупости, то ли от открытости и ранимости, то ли от чистоты сердца, заставляет нас чувствовать. С одной стороны, это опасно, с другой стороны, это надежда для нас. Ведь из-за того, что из поколения в поколение нас заставляют контролировать эмоции, мы не умеем даже ощущать чувства. В результате детей в моей расе рождается все меньше и меньше. Он, возможно, может все изменить. У меня приказ. Мне нужно, чтобы он переспал с кем-то из моих соотечественников. Не важно с кем. Мы не можем принуждать, он должен сам, следовательно лучше ему сделать это с тем, кого он знает и кто хочет это сделать с ним. Томо дернулся, словно его ударили. — А если он не захочет? — Ты ведь знаешь, что я могу внушать. Хотя это не обязательно. Как я выяснил, его можно приручить, но... зная твои чувства к нему, я хочу тебе предложить разделить его между собой. Так будет легче для всех. И возможно, он не окажется запечатлен на мне. Томохиса застыл в напряженной позе, явно раздумывая, а до Джина, не сразу, потому что то, что услышал ужасно, стал доходить смысл сказанных слов. По мере того, как слова отражались в сознании, он чувствовал то стыд, то злость, то разочарование. Ещё была надежда. Она могла бы отразиться радостью взаимной любви, вот только Томохиса его надежду не оправдал. Он не кинулся на обидчика Джина с кулаками, защищая, а серьезно отнесся к предложению, потому что думал вместо того, чтобы заявить свои права. Именно это больше всего вывело Джина из себя и до такой степени, что он не стал больше таиться, а хлопнув дверью, подлетел к мужчинам и застыл над ними, стиснув кулаки, пытаясь побороть те маты, которые приходили на ум, издавая нечленораздельные звуки. А потом его прорвало. Ткнув в Найджела пальцем, он зашипел: — Ты там как его — лериец?! Вы вроде как боги должны быть, за мир и дружбу, а ты собираешься нечестным путем заниматься развратом и групповухой! А ты! — Джин опалил взглядом Томохису, — ты... нафиг ты вообще мне сдался! Меня опять никто не спросил. Да пошли вы! Только попробуйте приблизиться ко мне хоть на метр... вы ещё не знаете с кем связались... Джин выбежал из кабинета, желая отомстить страшно, так, чтобы запомнили на всю жизнь, давясь обидой. Уже убегая, он услышал спокойный голос Томо: — Ну вот, он тебе очень красноречиво ответил на все твои вопросы.