Вкус вишни на губах

      Девушка пролежала в постели десять минут, прежде чем встать и пойти в гостиную.       Действительно, дома, кроме нее, никого не оказалось. Посмотрев в окно, она заметила мужские фигуры гибридов Клауса. Оливия с собой взяла одну из футболок и спустилась в подвал, где в последний раз видела холодные пыточные предметы Первородного. Она замотала футболкой гаечный ключ, стиснула его в зубах и подошла к столярным тискам, которые хорошо расположились в углу комнаты. Девушка улыбнулась дьявольской улыбкой.       Брюнетка положила предплечье меж параллельных губок тисков и с помощью винта стала сжимать свою руку. Чем сильнее она сжимала, тем тяжелее становилось терпеть боль, поэтому О’Донелл обреченно поскуливала, но инструмент в зубах заглушал ее стоны. Наконец послышался треск, стал хорошо виднеться бугорок под кожей, который появился в результате перелома кости девочки. Дело было сделано.       Оливия положила все приборы на свои места, обратно пошла в свою комнату и стала ожидать обещанного приезда Кола. Она потихоньку уложилась в кровать, пытаясь немного вздремнуть, но боль в руке не давала покоя, что радовало девушку. О’Донелл победоносно улыбнулась.       Уже через полчаса Майклсон на всех парах мчался в больницу, злобно матерясь и разглагольствуя о том, как он хочет убить свою сестру. Естественно, во всем виновата была Ребекка. Она пришла и, обнаружив Оливию, сидящую без Кола, решила дать волю своей злости, напала на невинную девчушку, сломала ей руку…       Именно такую версию поведала брюнетка Первородному и он, конечно же, поверил ей. Все в семье Майклсонов всегда знали, что Бекка бывает непредсказуемой и ужасно упрямой в гневе. Поэтому у вампира не было никаких сомнений в словах О’Донелл.       Когда парочка уже подъехала к особняку, Кол заглушил двигатель и повернулся к девушке.       — Милая? — он мельком посмотрел на гипс, в котором была поврежденная рука Оливии, и нахмурился. — Я вернусь через пять минут. Посидишь здесь, договорились?       — Хорошо.       Древний вышел из машины и ушел в особняк.       Рука, несомненно, болела, но брюнетка не могла не гордиться собой. Она сделала это. Теперь Майклсон не простит свою сестру, и никто не будет мешать О’Донелл наслаждаться обществом парня. Никто и никогда.       — Почему ты веришь ей? Эта девушка навешала тебе лапши на уши, и ты решил, что это правда? — возмущению блондинки не было предела. — Ты мой брат! Неужели думаешь, что после всего я буду рисковать и лезть к ней?       — Вот именно, Бекка! Я твой брат, и я знаю тебя. Сколько можно лгать мне?       — Я не лгу, а вот твоя мелкая дрянь только и делает, что портит наши отношения!       Шатен прижал Ребекку к стене, пальцами сжимая ее горло.       — Не смей ее так называть! — с яростью, сквозь зубы проговорил вампир. — Я устал каждый день ссориться. Устал от твоего вранья. Устал от тебя, от всех вас!       — Мы твоя семья…       — Вы даже понятия не имеете, что значит слово «семья».       Он отпустил свою сестру. Нет, достаточно. Тысяча лет за плечами, через многое они прошли вместе, но так не может быть вечно. Ребекка вновь хочет разрушить то дорогое, что есть у Кола, хочет отобрать ту единственную его радость в этой надоедливой жизни. Но на этот раз ей не удастся.       — Прошу прощения за то, что вмешиваюсь, но что здесь все-таки происходит? К чему все крики? — Элайджа, как всегда вовремя, спустился вниз. Первородный явно был не в восторге от семейной ссоры.       — Мне осточертело все это! — воскликнул младший Майклсон. Решение уже принято, верно? Пора действовать. — Я переезжаю!