Влюбленная

Взяв в руки кисть, я макнула ее в стаканчик с водой, а после - в краску, нанесла штрих на холст, пугаясь тому, что краска черная. Сглотнув, я снова макнула кончик кисти в воду, хорошенько прополоскала ее и мазнула краской по холсту, на этот раз синей. Я не знала, что рисовать, но миссис Роуз сказала, что это не важно. Просто рисуем, что придет на ум. А я не могла придумать, поэтому просто наносила мазки на натянутый бумажный холст, чуть ли не плача от собственной никчемности. Нет, с утра все было хорошо, только вот потом я оказалась перед этим холстом с красками и застыла, сама не зная, чего хочу. Хотелось нарисовать Новака, потом я передумала, вспомнив про осторожность, ни ему, ни мне не нужны проблемы. А, мало ли, может здесь есть кто-то, кто его знает, ещё увидят. Следом пришла другая идея - рисовать себя, но ни зеркала, ни фотки своей у меня не было с собой, а память подводила. В итоге, я застряла перед чистым холстом с двумя мазками - черным и синим. - И это все, что ты хочешь сказать миру? - раздалось сзади, приятная старушка в пестром коричневом платье нахмурилась, а потом покачала головой. - Я не знаю, я не могу нарисовать то, что чувствую. Слишком уж у нас городок маленький, - поведала я миссис Роуз, в ответ увидев на ее лице теплую улыбку. - А для чего абстракция, милая? Рисуй лишь части, то, что напоминает, отголоски, но не всю картину. Рисуй ребус, который никто не сможет разгадать, кроме тебя, конечно, - она подбодрила меня похлопыванием по плечу и подошла к моему соседу - старичку ее возраста, весело защебетав. Я посмотрела на штрихи и сглотнула снова. Что у нас синие - глаза Новака. Что черное - волосы. Даже на подсознательном уровне я рисую этого гавнюка! Ладно, ребус так ребус. Обмакнув всю толстенную кисть в черную краску я закрыла на секунду глаза и, набравшись храбрости, стала хаотично шлепать кистью о холст. Вскоре он стал ещё более пестрым, чем платье миссис Роуз, а я приступила к синему. Его совсем немного, поближе друг к другу, эдакое синее пятно на белой бумаге. Ох, нет! Он же не бледный совсем. Я вздохнула, взяв в руки палитру, принялась смешивать, чтобы получить тот нужный оттенок. Вскоре бумага перестала быть белой. Получилось что-то вроде цветного водоворота, в который я с радостью добавила бежевый и белый. В центре я оставила серое пятно, как символ незнания, непонимания. Миссис Роуз только улыбнулась, когда я, взяв прищепку, повесила работу сушиться у окна. Я замерла от удивления, столкнувшись с Новаком, который чуть не выронил свой пейзаж из рук от неожиданности. - Мисс Джонс? - мученически выдавил он из себя, с интересом заглядывая на мой холст. - Мистер Новак, - чудненько, его пейзажик нашел себе место рядом с моей "абстракцией". Биолог изобразил обыкновенное небо, голубое, с пятнами белых облаков. Яркое солнце светит сверху. А единственная деталь, привлекающая внимание - красный летучий змей с веревочкой, уходящей вниз, за пределы холста. Я вздохнула и выдавила из себя комплимент: - Вы неплохо рисуете. - И ты, Амелия. Только слишком уж много разных цветов, в глазах рябит. Я пожала плечами, отступая, чтобы вернуться к своему рабочему месту. Новак последовал за мной, чтобы встать где-то впереди, хвала небесам, так, чтобы я его не видела. Миссис Роуз снова взяла слово: - Теперь поработаем в парах. Рисуем на выбор: ваза или кувшин. Я хотела было предложить старичку объединиться, как вдруг Новак неловко отодвинул мои кисти, положив рядом свои. - Не против? - Я, кажется, Вас не понимаю, - спокойно ответила ему я. - Сначала: "Держись от меня подальше". Потом: "Не против, я присоединюсь?". Вам лечиться надо от раздвоения личности, мистер Новак. - Я решил, что ты переболела, если нет, только скажи, и я уйду, - он опустил взгляд на носки своих пыльных туфель. - Оставайтесь, - пожала плечами я. - Мне все равно. Ага, как же... одна "абстракция", извиняюсь, чего стоит. И чего это с ним? Как-то он больно поник после моих слов. Только не говорите, что он жалеет, что я больше по нему не сохну, это абсурд. - Я подумал, что можно вернуть прежние времена, когда ты была моей лучшей ученицей, и мы понимали друг друга с полуслова. Можно, если изрезать тебе лицо ножом до неузнаваемости. Но это слишком уж жестоко. - Мистер Новак, давайте уже рисовать! - прервала его я, нахмурившись на чистый холст. - И вообще, я Вас никак не пойму. - Что неясного в том, что я не хочу враждовать с тобой, Амелия? Или, может, тебе нравиться нынешнее положение? - Какая Вам разница?! Вы мне никто, - я мазнула коричневым, рисуя одну из сторон кувшина. - Я твой классный руководитель! А ещё, хотелось бы, чтобы ты сдала биологию на хорошие баллы и смогла поступить на медицинский, как и хотела. - И зачем я Вам это ляпнула! Передумала я. Не сильна в биологии, - раздраженно чиркая кистью, я столкнулась с кистью Новака, оказалось, он все это время, рисовал вазу. - Вот это нечто. - Что такого в том, что я о тебе забочусь? - удивленно продолжил Новак, глядя на меня неотрывно, в упор не замечая кошмар на холсте. - Уродство, - продолжала комментировать рисунок я, не слушая Новака. - Да, черт возьми! - внезапно заорал Новак, топнув ногой, кисть выпала из его рук, перечеркнув при падении стенку вазы-кувшина. - Это уродливо, хотеть, чтобы ученица смотрела на тебя влюбленным взглядом, согласен! Но ты сама во всем виновата!.. Он затих, внезапно поняв, что ляпнул лишнего. Спасло его лишь то, что вокруг стоял гвалт. Я выронила кисть в стаканчик с водой, не заметив, что стакан опасно накренен. Цветная вода полилась прямо на меня и Новака, заливая его белую рубашку и мою водолазку с закатанными рукавами. В итоге на боку и у меня, и у биолога были мокрые, цветные пятна. Новак отмер, забормотал что-то, поспешив поднять стаканчик и кисточки. До меня дошел смысл его слов, и я села на корточки напротив Новака, рукой ощупывая пустой, мокрый пол, сама не знаю зачем. Мистер Кастиэль, увидев, что я в шоке от услышанного, поднял меня на ноги, поставив кисти и треснувший стакан на подставку. - Я что, сплю? - Нет. Или же мы попали в один и тот же сон, Амелия, - биолог нервно сглотнул, а потом устало потер глаза. - Нам надо просушиться. И у тебя кровь. Ты умудрилась попасть пальцами прямо на осколок стакана. Я уставилась на теплую кровь, испачкавшую пальцы, и виновато подула на ранку. Новак поднял бровь, покачал головой и увел меня за здоровую руку из зала. В коридоре было две двери, ведущие в туалет, Новак пихнул дверь в мужской туалет и втолкнул меня туда, подтолкнув следом к раковине. Открыв кран, он сунул под прохладную воду мои пальцы, посмотрел, нет ли в ранке стекла, и снова сунул пальцы под струю воды. Руке стало холодно. Я вырвалась, придя в себя и с размаху ударила Новака по лицу, не специально, просто я так рукой дернула, что заехала ему локтем. - Ой, хорошо, что вода холодная есть! - я торопливо вытащила чистый носовой платок из кармана брюк и, намочив его в ледяной воде, приложила к покрасневшему месту, убрав оттуда руку ноющего биолога. - Ты убийца, Амелия. - Вот ещё, - я придала лицу невозмутимый вид, когда он снова намочил платок и приложил его к черному пятну краски на щеке. Упс, забыла, что подтирала платком свою "абсракцию", прошу прощения. - Амелия, Амелия, - устало выдохнул он, наклоняясь к раковине, чтобы спрятать свое лицо от меня. Я поддалась волне жалости и нежности и рванула обнимать биолога, прижимаясь к его теплой спине. Когда я почувствовала животом сквозь тонкую ткань водолазки и его рубашки спину Новака, по моей спине прогулялись мурашки. Новак же замер, не решаясь что-либо сказать, закрыл глаза. Открылась дверь, старичок изумленно уставился на нас двоих, виновато попятился к кабинке и заперся там. Я тут же выпрямилась, поправила волосы перед зеркалом и вылетела за дверь. Хотелось разреветься. Но в то же время, я помнила наш с Новаком совместный рисунок - ваза, переходящая в кувшин, перечеркнутая, залитая водой, да и выполненная разными красками. Подавив смех, рвущийся наружу, я собрала краски и кисти, исчезая с зеленой курткой в руках. Новак догнал меня в своем неизменном плаще, избавившись от черного пятна на щеке. Мокрый платок был протянут мне, но я лишь отмахнулась, прибавляя шагу. - Амелия, извини, если что не так. - Да ладно? Вы что-то чувствуете ко мне, но не хотите этого. Ровно как и я. Даже если бы я не перегорела, это было бы невозможно. Я стыжусь своих эмоций. - Это неправильно, - согласился биолог, случайно, а может, и нет, касаясь меня кончиками пальцев. И правильно. Неправильно только если бы он был, скажем, деревом, а я была бы цаплей. А остальное - предрассудки. Только вот как нам перешагнуть через многолетнее табу? - У меня к тебе предложение, - Новак вздохнул, решаясь. - Давай попытаемся оставить все, как есть. Как было. - Да, конечно, - я поежилась, застегивая куртку. - Проводить? - Мы рядом живем, - усмехнулась я, видя, что Новак совсем забыл это. Получив в ответ кивок, я просто иду рядом с ним, вдыхая весенний воздух. От мысли, что мучаюсь не только я, как-то легче. *** Жду отзывов, ребзи. Я постаралась написать как можно скоро, и вот. Уж не знаю, как вам будет.