the homecoming

Сынхён закусывает свою нижнюю губу, чтобы не дрожал подбородок. Он не может смотреть на слёзы своей матери. Особенно посреди многолюдного аэропорта. Мама поправляет его пиджак, стараясь больше не плакать. - Мам, на тебя все смотрят, - Сынхён ещё раз обнимает её. Его сердце ёкает, говоря ему о том, что, может быть, не следует уезжать сейчас. Но если не сейчас, то когда? Сестра, глядя на них, только закатывает глаза. Она единственная, кого обрадовала новость об отъезде её младшего брата; не потому, что он её раздражает (хотя, да, он её раздражает), а потому, что он, наконец, осуществит свою мечту. Сынхёну двадцать пять (и он, к беспокойству собственной мамы, всё ещё одинок), и недавно он закончил проходить интернатуру в одной из самых престижных больниц Лос-Анджелеса. Он всегда мечтал когда-нибудь вернуться в Корею, чтобы начать там работать. И это «когда-нибудь» наступило сегодня. Он летит в Корею за своей мечтой. После года попыток устроиться в Больницу Сеульского Национального Университета, ему-таки удалось это сделать. Со следующей недели он выйдет на работу туда в должности врача-педиатра. - Позвони или отпишись, когда прилетишь. Дядя сказал, что за тобой заедет Дэсон. Я дала ему номер твоего рейса. Говорят, в Сеуле сильный снегопад, так что вылет могут задержать. Но Дэсон просил не волноваться, - мама размусоливает так, будто видит своего сына в последний раз. Ну, теоритически, так и есть, но она всегда может приехать в гости, Сынхён будет рад её видеть. А ещё он будет очень скучать по её стряпне; да и теперь будет некому стирать его вещи, но это – уже другая история. - Вот именно. Не волнуйся, мам. Он уже большой мальчик. Но, хоть и мальчик, зато писать теперь может сам, - старшая сестра треплет его за волосы. - А, нуна, мне будет тебя не хватать. Надеюсь, что когда мы встретимся в следующий раз, у тебя, наконец, появится жених, - Сынхён ухмыляется, а сестра щурит взгляд. Без предупреждения девушка со всей силы ударяет брата по руке. - Вы двое, прекратите. Мы в общественном месте, - мама срывается с места, чтобы в последний раз обняться с Сынёхном. Потом Сынхён обнимает сестру – он заметил, что она тоже вот-вот расплачется. – Я думал, ты хотела, чтобы я побыстрее свалил! - Заткнись, - девушка обвивает его шею своими тонкими руками, сжимая брата в крепких объятиях. Сынхён сильнее прижимается к ней; он явно будет скучать по своей сестре. Ведь теперь больше некого будет пугать жуткими историями из своей медицинской практики. И в два часа ночи уже никто не приготовит ему Специальный Бомжпакет От Чхве. - Не зарывайся в работу. Повеселись. Ты заслужил, Хён, - шепчет она. - Спасибо, нуна. Люблю тебя. Она отвечает звонким поцелуем в щёку с характерным ему звуком «МУУААХ!»; будто бы Сынхён ещё недостаточно покраснел. Да, этого ему и не хватало – все прохожие смотрят на них, как на сумасшедших. В конце концов, Сынхён с тяжёлым сердцем отправляется на посадку, на прощанье помахав рукой своим родным, прежде чем скрыться за стеклянными дверями. Две главные женщины его жизни машут ему в ответ, и от этого зрелища у Сынхёна внутри всё сжимается, но он должен сделать это. Он всегда мечтал вернуться к себе на Родину и наверстать всё упущенное. Для человека, прожившего почти всю свою жизнь в другом месте, это может показаться глупой идеей, но ему нужно вернуться. Он хочет познать свои корни, хочет увидеть дом, который был вынужден покинуть десятки лет назад. Сеул был его домом до того дня, как его отцу предложили стать вице-президентом одной известной IT-компании в Лос-Анджелесе. Тогда родители приняли решение всей семьёй переехать в другую часть света, ведь там и заработок больше, и жизнь лучше, и будущее для детей перспективней. И это был последний раз, когда Сынхён помнил своего папу папой. Маленькому Сынхёну не хватало просмотра воскресных утренних программ вместе с папой. У него больше не было того, к кому можно было обратиться, когда сломалась игрушка. Он помнил лишь сдержанного мужчину, который обнимал его два раза в год: на день рождения и Рождество. А когда Сынхён немного повзрослел, то объятия доставались ему только на день рождения, если отец тогда, конечно, вообще был дома. Может, он подсознательно пытался привлечь к себе его внимание, получая хорошие оценки. А может, хотел добиться этого, поступив в медицинскую академию, ведь когда Сынхён сообщил ему о своём выборе, отец озарился самой яркой улыбкой на свете. Тогда Сынхёну показалось, что ему удалось вернуть своего папу, но, к несчастью, образовавшуюся между ними пропасть было не так просто преодолеть. Нет, Сынхён не ненавидел своего отца –«ненависть» – слишком сильное слово-, скорее был безразличен к нему. Но всё изменилось, когда у его отца нашли рак. Сынхён знал, что у него оставалось не так много времени, то же знал и он сам. Жизнь начала постепенно налаживаться, его семья снова стала семьёй. Тогда Сынхён вновь обрёл того же мужчину, который покупал ему мороженное в тайне от мамы, когда ему было пять. Говорят, что приближение смерти меняет людей, и его папа не был исключением. Он стал больше улыбаться, интересоваться жизнью Сынхёна, стал чаще обнимать его. Так несправедливо, что Сынхён обрёл настоящего папу только перед тем, как навсегда его потерять. В его голове было одно особенно яркое воспоминание, которое раньше часто приходило к нему в кошмарах. Той ночью его отец едва мог дышать, и мама сжимала губы в тонкую полосу, сдерживая слёзы. Сестра стояла рядом с ним, туго обнимая его за талию. Туже её хватки было только ощущение в сынхёновой груди – невозможно было даже сглотнуть; когда отец слабо поднял руку, подзывая их к себе, время, кажется, остановилось. Сынхён поцеловал его в лоб последним, в тот же момент отец выдохнул последнее наставление своему единственному сыну. Сквозь громкое пиканье кардиомонтитора Сынхён слышал эти слова яснее и отчётливей, чем что-либо в жизни. – Следуй своей мечте, Сынхён. Ты ещё такой молодой. Не следуй мечтам других. Только своей. Сынхён увидел яркую улыбку на губах отца, так же гордо он улыбался год назад, когда Сынхён с отличием закончил академию, так же он улыбался и тогда, когда семилетний Сынхён показал ему дневник, исписанный похвалами учителей. Он сохранил эти слова в голове и отпечатал их в сердце, когда его отец, с трудом сделав вдох, тут же выдохнул в последний раз. *** Сынхён тащит за собой чемодан, постоянно поправляя сумку на плече. Он изучает зал прибытия – ни одного знакомого лица. Сынхён подходит к ближайшей скамейке и ставит на неё сумку. Он только собирается позвонить своему кузену, как крепкие руки обхватывают его за плечи сзади. - Сынхён-хён! Сынхён оборачивается, оказываясь во внезапных объятиях, крепких настолько, что ему становится трудно дышать. - Хён! Это я, Дэсон! Сынхён ощущает тяжёлую хватку Дэсона и его радостный голос, который он не сможет забыть никогда. Парень, улыбаясь, отстранился. Сынхён никогда раньше не видел Дэсона таким. В его воспоминаниях Дэсон остался стеснительным тощим мальчиком; в последний раз в Корее Сынхён был за неделю до пятнадцатилетия Дэсона. Тогда у того ломался голос, он не мог много разговаривать и постоянно ходил с опущенной головой. Но кое-что не изменилось – у Дэсона всё ещё самая ослепительная улыбка в мире. - Дэсон! - Аааа, с нашей последней встречи прошла целая вечность! Ты стал таким высоченным! – Дэсон явно взволнован. - А ты… - Сынхён пытается найти подходящее слово, - ты стал другим. Совсем другим. Дэсон ухмыляется. – Да? Думаю, это из-за моей профессии. Мне приходится много тренироваться. - Правда? – Сынхён поднимает свою сумку со скамейки, Дэсон уже взял его чемодан. – И чем же ты занимаешься, Дэ? - Я личный тренер, - Дэсон снова улыбается. Сынхён кивает, думая о том, что теперь ему ясно, откуда у него такие мышцы (и крепкая хватка, которую Сынхёну уже довелось испытать на себе). - Шевелись, хён. Я довезу тебя до твоей квартиры. Ты же знаешь, что папа её сам выбирал? Он обещал, что тебе понравится. Сынхён глупо улыбается. Они неторопливо идут к выходу, болтая о своих родственниках. Дэсон интересуется мамой и сестрой Сынхёна, а тот, в свою очередь, спрашивает о его и родителях младшей сестре. - Она скоро окончит старшую школу. Она хочет стать танцовщицей, и папа, естественно, переживает. Сынхён не сдерживает смешок, когда Дэсон упоминает о его дяде, младшем брате его собственного папы. Подойдя к раздвигающимся дверям, Сынхёна осеняет, что здесь, в Сеуле, его ждёт новая жизнь. Его сердце, взволнованное этим понимаем, начинает биться сильнее. Стоит Сынхёну ступить на бетонное покрытие, как холодный февральский воздух тут же приветствует его. Дэсон поворачивается к нему. – Добро пожаловать домой, хён. *** Сынхён смотрит вверх. Здание не такое уж большое, оно похоже на гигантский идеально вырезанный квадратный блок из камня. Оно выглядит монохромно и холодно, но всё спасает ярко-красная дверь, перед которой сейчас и стоит Сынхён. Его новый дом находится в знаменитом районе Мапхогу. Прежде чем подписать договор аренды, Сынхён рылся в Интернете, и на одном сайте было сказано, что этот дом находится в самом сердце Сеула, в пяти минутах ходьбы от станции метро. Дэсон уже успел рассказать ему об этом районе, пока они ехали сюда из аэропорта, и, судя по всему, здесь располагается множество ресторанчиков, известных своими кимчи из редиски. Да, они точно родственники – Дэсон знает, где поесть хорошее кимчи, а Сынхён жить без него не может, ведь корейцы любят кимчи. Сынхён теребит в руках ключ. Дэсон высадил Сынхёна у выхода и уехал парковать машину за домом, оставив его стоять и рассматривать нечто, похожее на входной ключ; из-за своих причудливо заострённых зубцов, сцеплённых с пластиковым квадратиком, он больше походит на кусочек паззла. Сынхён вставляет «паззл-ключ» в небольшую скважину и дверь перед ним открывается. Сынхён заходит в небольшой вестибюль, справа от него два лифта, слева – пожарный выход. А посреди помещения, прямо перед ним, стоит маленький круглый столик с пустой вазой. Сынхён нажимает кнопку вызова лифта, рассматривая своё отражение в его зеркальных дверях. Сынхён никогда не мог спать в самолёте, и теперь его лицо выглядит так, будто за ночь он постарел на десять лет; он ненавидит долгие перелёты. Даже странно, что Дэсон смог сразу узнать его. Он мотает головой, отгоняя от себя все мысли, и заходит в лифт. Он нажимает на цифру «5» и облокачивается на стену. Он закрывает глаза, явно ощущая свою усталость и джетлаг. Когда лифт пребывает на нужный этаж, Сынхён, так и не открывая глаз, вытаскивает оба своих чемодана и спортивную сумку и тут же опускает их на пол. Сил ни на что нет. Сынхён не знает, как это случилось, но он чувствует внезапную вспышку острой боли в животе. От неожиданности он отпрыгивает назад, тут же оживая. Перед ним стоит блондинистый парень, ростом чуть ниже него самого, одетый в чёрный тренч, на талии повязанный поясом. В воздухе вокруг него витает не слишком сладкий, но и не слишком мускусный аромат. Этот приятный запах напоминает Сынхёну о чём-то из прошлого, но он не может вспомнить, о чём именно. Однако пульсирующая боль в области живота всё-таки возвращает его к реальности настоящего. - Простите, это всё из-за меня! – незнакомец с букетом цветов в одной руке и дорожной сумкой в другой низко ему кланяется. - Нет-нет, это я виноват. Сплю прямо на ходу. Извините, - на автомате отвечает Сынхён. - Нет, я поправлял свою сумку и случайно задел Вас локтем. Это я виноват, - вот и причина появления боли. - Всё в порядке. Люди сталкиваются, - Сынхён выпаливает предложение, даже не подумав. Парень улыбается в ответ. - Так Вы здесь новенький? – блондин ставит свою сумку на пол. - Думаете? - Ну, на этаже всего две квартиры. Одна из них моя, так что да, - незнакомец протягивает Сынхёну правую руку, широко улыбаясь. - О. Точно. Приятно познакомится, сосед, - Сынхён пожимает его руку, улыбаясь в ответ – невозможно не ответить тем же, когда тебя одаривают такой счастливой улыбкой. - Называйте меня Джиён. Мне тоже очень приятно… мистер…? - Боже, я не настолько стар. Это из-за смены часового пояса, поверь. Я Сынхён. Сынхён не отпускает протянутую ему руку, сжимая её в своей чуть дольше, чем положено. Ладонь его нового соседа такая тёплая, по крайней мере, точно теплее, чем его. И, кажется, Джиёна не смущает затянувшийся тактильный контакт. Они так и стоят, улыбаясь друг другу и держась за руки. - Хён! – голос Дэсона раздаётся где-то позади них. - А, Дэ, я тут встретил своего нового соседа. Джиён-, - Сынхён, наконец, отпускает его руку. - Да, мы уже успели познакомиться. Так я и узнал, что ты новенький, - Джиён кивает в сторону Дэсона. - Ага, а ещё я попросил Джиёна приглядеть за тобой, ведь ты уже очень давно не был в Корее, - дразнит Дэсон. - Не слушай его, Джиён. Со мной всё будет хорошо. Дэсон просто навыдумывал себе, что я какой-то пришелец и не умею даже смывать за собой в туалете. За этой фразой следует неловкое молчание. Сынхён обычно не такой спонтанный (и глупый); он снова спихивает всю вину на джетлаг. - Но я умею, если что, - Сынхён продолжает упорно отстаивать своё мнение, поворачиваясь к Дэсону. – Даже в Корее. Джиён смеётся. – Я бы с удовольствием показал тебе город, но уезжаю в командировку на несколько дней. Так что я зайду к тебе, когда вернусь. Сынхён заинтересованно кивает –слишком радостно для обычного вежливого ответа, и на этот раз это не от джетлага. - Тогда увидимся. Берегите себя, ребята! – Джиён машет им рукой и заходит в лифт вместе со своей дорожной сумкой и цветами. Дэсон ждёт, когда двери лифта закроются до конца, и хитро подмигивает Сынхёну. – Тебе же он понравился! Уставшие глаза Сынхёна становятся размером с блюдца, он мотает головой. – Что?! Я его первый раз в жизни вижу! – Он хватает свою сумку и вешает на плечо. – И откуда ты знаешь, что я… - Гей? – Дэсон ухмыляется ему в ответ. – Хэюн-нуна сказала мне. Сынхён согласно кивает. – Ну конечно, это же она. - Она беспокоилась о том, как ты впишешься в новую культуру, вот и всё. Она надеется, что ты встретишь хорошего парня. Но что-то мне подсказывает, что ты уже оправдал её надежды? – Дэсон не дожидаясь ответа, забирает у Сынхёна ключ и спокойно идёт к двери в его квартиру. - Я, пожалуй, воздержусь от комментариев – мой мозг продолжает работать в режиме американского времени. - Ответь сердцем, хён, - Дэсон нарочито мило хлопает ресницами. Сынхён лишь опускает голову, тихо над ним посмеиваясь. Смешок переходит в стягивающую губы улыбку, когда Сынхён вспоминает о тёплой ладони, которой он касался буквально минуту назад. Улыбка не сходит, а воспоминание начинает впитываться в кожу, но Сынхёну всё равно. Ему совсем всё равно. *** Джетлаг – самая ужасная вещь на планете. Для Сынхёна уж точно. Это уже вторая ночь в его новой квартире, и он опять проводит её сидя на диване и переключая каналы. Ничего интересного. Он спал днём и теперь ощущает себя стопроцентно бодрым, в два-то часа ночи. Он бродит по комнатам в поисках занятия, но, естественно, ничего не находит. У него дома ещё пусто; из мебели есть только софа, маленький столик перед ней и телевизор. Но он не может даже начать думать о том, как обставить свою квартиру –хотя, честно говоря, это место скорее роскошный лофт. По телефону дядя говорил, что это «обычная квартирка с одной спальней, ванной комнатой, чистой кухней и просторной гостиной». Может, у Сынхёна и его дяди просто разное понятие слова «обычная». По мнению Сынхёна гостиная «обычной» квартиры не может быть огромной настолько, что запросто смогла бы вместить в себя пятьдесят человек, а в спальню такой квартиры не должны вмещаться гигантская кровать и целая гардеробная. И, несмотря на то, что его дядя, очевидно, преследовал исключительно благие намерения, Сынхён чувствует себя здесь безумно одиноко. Он уже задумывался над тем, чтобы завести себе собаку, но со следующей недели он выйдет на работу и за питомцем будет некому ухаживать. Так что вместо щенка Сынхён сегодня днём приобрёл себе огромную плазму (слава богу, Дэсон привык таскать тяжести) и подключился к местному локальному телевидению. На всякий случай – вдруг соскучится по американским ток-шоу. Но сейчас даже телевизор не приносит никакой радости. Сынхён идёт к себе в спальню и находит там самую тёплую куртку. Наверное, это дурацкая идея – гулять по району в два часа ночи, но ему надо как-то справиться с джетлагом, и он надеется, что свежий воздух ему в этом поможет. Он смотрит в окно; по крайней мере, нет дождя или снега. Повязав вокруг шеи шерстяной шарф, Сынхён направляется к выходу. Он проходит мимо двери Джиёна, оттуда не доносится ни звука – хозяин всё ещё в отъезде. От неожиданной мысли на его губах появляется улыбка: Сынхён вспоминает, как вышел сегодня утром в вестибюль и заметил, что ваза на столике больше не пустует. Теперь в ней стояли прекрасные белые цветы, те самые, что были в руках Джиёна прошлым утром; от них исходил сладкий запах, напоминающий о соседе. Сынхён натягивает шапку пониже и засовывает руки в карманы в ожидании лифта. Когда двери, наконец, открываются, он замечает, что внутри кто-то есть –два человека: парень с красными волосами и девушка в самой короткой юбке из всех, что он видел. Они стоят так близко друг к другу, что они, должно быть, встречаются; может быть, следующий за этим поцелуй, подтверждает его догадку. Сынхён хочет позволить дверям лифта закрыться снова – ему не трудно подождать следующего. Но красноволосый парень начинает пятиться назад, выходя из лифта, но при этом не прекращая поцелуя. Сынхён хочет было сказать им, что они ошиблись этажом, когда видит лицо красноволосого, который был совсем не красноволосым, когда Сынхён видел его в прошлый раз. Это Джиён. - О, привет, - Сынхён не хочет показаться грубым и делать им замечания, но как только приветствие слетает с его губ, он понимает, что должен был молчать и не мешать Джиёну. Парочка останавливается, Джиён слегка приподнимает голову и смотрит на Сынхёна; он выглядит раздражённо и смятенно одновременно. – Привет. - Простите, я не хотел… - Сынхён пожимает плечами. - Всё нормально, - Джиён проводит рукой по своим огненно-красным волосам, улыбаясь. Девушка выглядит ещё недовольней, чем он сам. - Я просто иду… - Сынхён молниеносно забегает в лифт. – Увидимся. Как только двери лифта закрываются, Сынхён тут же впечатывается головой в их металлическую поверхность. Он не может и это списать на джетлаг. Отлично, он ещё и недели здесь не прожил, а уже успел поставить своего соседа в неловкое положение. Сынхён мысленно ругает себя, не убирая головы от двери. Джиёну очень идут красные волосы. А то, как нежно он прикасался к губам этой девушки своими. Его губы, наверное, такие мягкие. Сынхён одёргивается от этих мыслей. Теперь он ещё и думает о своём соседе самым непристойным образом. Он не пробыл в Корее семидесяти двух часов, а уже вляпался. Он планирует задержаться здесь надолго, так что влюбиться в своего соседа (который, судя по всему, уже занят) – не лучшее начало для его истории. Остаётся только верить, что конец его ждёт куда более положительный.